– Чарли, никто не застрахован от того, чтобы оказаться вовлеченным в новые для себя проблемы. Это жизнь. Не нужно расстраиваться.
– Расстраиваться? – Чарли повернулся к выходу. – Каждый день я узнаю, что самый респектабельный бизнес – только прикрытие для преступления. Ты говоришь, что я не сумею справиться с контрактом на вывоз радиоактивных отходов и остаться чистым? А я говорю, что Торелли – ленивые подонки и делают свои деньги самым тупым из возможных способов. Ты умыкнул Банни, чтобы поставить меня на колени...
На этот раз Чио все-таки выбрался из-за стола и подошел к нему, чтобы похлопать по плечу.
– Чарли, ты забрал себе в голову много глупостей, но это та самая голова, которой я восхищаюсь, потому что Эль Профессоре способен на многое. Но сейчас ты потерял чутье. Перед тобой открываются новые перспективы, и это тебя расстраивает...
– Кто расстраивается? – перебил Чарли. Он вытянул вперед руки и смотрел, как они трясутся противной, грубой дрожью. Он представил себе, как эти руки сжимают шею Чио Итало, морщинистую шею человека, изуродовавшего всю его жизнь. Он почти чувствовал немощную плоть под пальцами и стискивал сильней, сильней... – Кто расстраивается?.. – повторил Чарли и вышел.
Апрель
Глава 37
– Стефи, carissima[43], это Чио Итало. Как дела у моей любимой племянницы в этот прекрасный весенний день?
– Отлично, Чио, в чем дело?
Трудно представить себе, чтобы Чио позвонил дочери покойного брата Карло просто так, без всякой задней мысли. Чтобы выразить свое расположение, например.
Трагические новости со старой родины – вендетта уже унесла к праотцам предводителей двух кланов, у одного из которых могущественные родичи в Америке. Очень плохо, задумчиво пробормотал Чио Итало, что и здесь, с Нью-Йорке, началась война, мафия уничтожает мафию. Глупо. Как всегда, наркотики. Даже умница Винс оказался втянут. Глупо. Что остается ему, старику, как не смириться с неизбежным?
– Стефания, tesoro[44], знаю, что тебя беспокоила земля...
– Земля?.. – Стефи подняла брови. Она обвела взглядом полки с книгами и выглянула в окно, на поблескивающую под солнцем водную гладь.
– Те три тысячи гектаров виноградников под Кастельмаро.
– Чио, ты не поверишь, но я неделями об этом не вспоминаю. – Стефи со своей стороны попыталась прощупать старика. Если после этих ее слов он не усмехнется, значит, она попала в переделку.
– Отец твоей матери, Уго Фулгаторе, заложил эти виноградники. По всему миру люди пьют вино и видят его имя на этикетках бутылок. А если еще вспомнить о чеках, которые вы с Изабеллой получаете четыре раза в год...
Стефи закатила глаза. Отвратительная манера стариков – напоминать, во сколько вы им обходитесь. Она искренне надеялась, что сумеет избежать этого в отношениях со своими мальчиками. Словно прочитав ее мысли, Итало добавил:
– А мальчики – подумай, какие возможности это открывает для них!
– Возможности?.. – Она постаралась, чтобы сарказм не угадывался в ее тоне. – В такой компании, как ты, Винс и Чарли, у мальчишек море возможностей.
Стефи заставила себя успокоиться и присела на скамеечку около телефона. Этот разговор может продолжаться сто лет.
– Ты не можешь не согласиться, что вы нуждаетесь в отдыхе, все трое.
– Ах, на Сицилии, конечно?
– Где же еще? – Теперь Итало говорил требовательно, строго. – Все расходы будут оплачены.
По плечам Стефи пробежал холодок. Последняя фраза довершала картину. Она означала, что Стефи не имеет права отказаться от «отдыха». К такому судье, как Чио Итало, не обращаются с апелляцией.
– Теперь я убеждена, что мы задействованы в какой-то комбинации, – сказала Стефи.
Они приземлились в аэропорту Фьюмичино после четырехчасового полета. Их встречал лимузин с шофером, доставивший Стефанию с близнецами на вершину Спаниш-Степс, в отель «Хасслер». Для них был заказан номер с тремя спальнями.
Высунувшись из окна огромной гостиной, Стефи наблюдала за оживленной жестикуляцией таксистов внизу, у входа в отель, убивавших время в болтовне, ожидая клиентов.
Во время ночного перелета ей не спалось. А вот мальчишки спали, и теперь тоже – в своих комнатах, а Стефи так и не смогла сомкнуть глаз.
Так всегда с Чио Итало: никогда не угадаешь, с какой карты он зайдет. Она прищурилась из-за апрельского солнышка, низко наклонившись над подоконником. Крики внизу становились все ожесточенней. Из долетевших до ее окна слов Стефи заключила, что причиной спора был футбол, а накал страстей – такой, будто затрагивалась честь сестер и матерей.
– Шума больше, чем в Манхэттене! – пожаловался Керри, сонно высунувшись из своей комнаты. На нем были только шорты и высокие грубошерстные носки.
– Если б я столько спала... – Стефи смотрела, как сын достает из бара кувшин с красноватым апельсиновым соком. – И мне налей, – сказала она.
Они сидели, потягивая сок.
– Кевин тебе ничего не говорил относительно этого так называемого «отдыха»?
Керри пожал плечами.
– Только то, что поступило предложение относительно виноградников. От человека из Корлеоне, который выращивает виноград для марсалы. Он хочет делать классическое vino da tavola. Сложный путь – садить новый виноградник. Легкий – купить Фулгаторе.
– Предполагается, что я соглашусь? И уговорю Из?
– Ты думаешь, Чио перед кем-нибудь раскрывает свои карты?
– Случается ему показать хоть одну свою карту?
Они сидели молча. К перебранке внизу подключилось еще несколько голосов. В гостиную вышел Кевин, в высоких носках и шортах, морщась, налил себе сока и звучно шлепнулся в свободное кресло.
– Ты говорить по-итальянски, ма. Чего они орут?
– Из-за футбола.
Все трое погрузились в молчание, уставившись на красноватый сок сицилийских апельсинов.
– Чио не говорил тебе о кровной вражде? – спросил Кевин. – Его беспокоит вендетта между Корлеоне и Кастельмаре.
Стефи уже привыкла к телепатической связи между сыновьями. Кевин наверняка крепко спал и не слышал их разговора, но знал точно, о чем шла речь.
– Как раз человек из Корлеоне хочет купить наши виноградники, – напомнила Стефи. – Начинаешь постигать замысел Итало?
– В какой-то степени. Он хочет, чтобы ты продала им Фулгаторе и закончила вендетту. А ты что предполагаешь делать, отказаться?
Стефи медленно покачала головой.
– Это не способ, чтобы заставить сицилийца отказаться от вендетты.
– Покупателя зовут Чертома. Лукка Чертома. – Кевин покосился на мать, удивленный ее улыбкой. – В чем дело?
– Чертома – странное имя для решительного человека. – Стефи допила сок и поставила стакан на стеклянный столик. – По-итальянски это значит: «да, но...» Такое имя – отличный повод для шуток.
– Не думаю, чтобы кто-то подшучивал над Луккой Чертомой, – сказал Кевин. – Он – капо клана Корлеоне. Грубый дикарь, заправляющий шайкой таких же грубых дикарей. Они не только торгуют травкой, но и сами балуются.
– Откуда ты столько знаешь о старой родине? – спросила Стефи. – Когда я была маленькой, сюда из Америки приплывали только старики. Все Риччи, начиная с Итало и вашего дедушки Карло, родились в Штатах. Для них Сицилия – что-то вроде колонии. А для моего поколения Сицилия... как летний лагерь. Каникулярное настроение, множество живописных развалин, вкусная еда... – Она сонно зевнула и умолкла.
– Сицилия – этнический источник мафии, – сказал Керри. – Все семьи работают по шаблону, разработанному на старой родине. Другие страны – это просто новые рынки. Ось Палермо – Нью-Йорк по-прежнему сердце мироздания. Вот почему, – добавил Керри с откровенно злой усмешкой, – сегодня мы тут.
Телефон звякнул. Все трое подскочили. Стефи медленно встала и подошла к телефону.
– Pronto[45].
– Синьора Риччи? – спросил мужчина с сильным южно-итальянским акцентом, с растянутыми гласными и зубными звуками. «Риччи» у него звучало как «Рииджии».
– Нет.
– Нет? – В его голосе послышалось сомнение.
– Sono la Signorina Ricci[46].
– Mi scusi! Lucca Certoma qua[47].
– Veramente? – с насмешливой почтительностью произнесла Стефи. – Е certo? Ma?[48]
Кевин нахмурился, вскочил и помахал пальцем у нее перед носом.
– Веди себя прилично! – прошипел он. – Дикари не любят шуток!
Но Чертома уже хохотал. Он без предупреждения переключился на скверный английский:
– Я в отель. Пьем вместе, si?
– Это было бы чу...
– Вы приходите с ваша милая мальчики.
– О'кей. Через полчаса, – согласилась Стефи. – Как я вас узнаю?
– Просто. Я очень красивый.
Стефи кивнула, словно заранее зная, каким будет ответ. Она повесила трубку и бессмысленно уставилась на дверь в ванную.
– Мальчики, – произнесла она после паузы. – Итало пытается выдать меня замуж.
Глава 38
– ...уверена, что с тобой хорошо обращаются? – повторил Чарли. Трубка в его правой руке стала влажной и скользкой.
– Просто отлично, – сказала Банни. – Если хочешь сделать мне приятное, проследи, чтобы Никки поднял свою задницу из Бостона и приехал сюда.
– Он до сих пор не появлялся у тебя?
– Как и ты, – кольнула Банни. – Только Уинфилд, отягощенная угрызениями совести, приехала повидать похищенную.
– Знаю, знаю. Я ее просил передать привет.
– Мне бы страшно хотелось заполучить сюда племенного производителя.
– Никки не сможет. Когда ты пропала, он просто развалился на куски. Только ты сможешь собрать все заново, и то не уверен, что получится.
– Приблизительно так же выразился его папашка.