работы?
Чой был одет, как всегда, франтовато: джинсы, ярко-желтая рубашка, жилет темно-синего цвета с алой отделкой на четырех накладных карманах. На глазах у Лемнитцера он выудил из жилетного кармана желатиновую капсулу.
– Что это?
– Это? – Чой сделал глубокий вдох, его лицо расплылось в счастливом предвкушении. – Это рай, Мерв. Это бесконечный взлет по параболе. Это... – Он сунул капсулу в рот и запил виски. – Это МегаМАО.
Мервин моргнул.
– Храни меня Господь от такого рая.
Чой в жизни не принимал МегаМАО. В жилетном кармане у него лежали капсулы, наполненные сахарной пудрой. Из другого кармана он достал еще одну капсулу, на вид – такую же.
– Смотри. Рай приглашает тебя, мой друг-поденщик.
Он подбросил капсулу. Мервин, заинтригованный, поймал ее на лету и уставился на свою ладонь.
– С виски пойдет?
– Пойдет с чем угодно, – заверил его Чой, глядя, как он проглатывает капсулу и запивает остатком виски. – Ну что, еще по глотку вытяжки из шотландских зернышек?
– И не думай. Держи голову ясной. – Длинное, узкое лицо Мервина с полузакрытыми глазами качнулось от плеча к плечу, повторяя отказ. Потом движение изменилось – вверх-вниз.
– Почему нет?
Чой с удовольствием рассмеялся. Он знал, конечно, как действует МегаМАО, но ему никогда не надоедало наблюдать за этим чудесным превращением.
– А теперь, – сказал он, смешивая воду и скотч для своего гостя, – поговорим о подходящей работе для тебя. Ты никогда не пробовал силы в области промышленного шпионажа?
Мервин моргнул.
– Отличное название. Шп...ионаж, – выговорил он. Н-наравится.
– И, о Боже, как здорово за это платят!
Хотя ему всегда нравилось изображать Этну за полсекунды до извержения, Итало знал, что всему есть свое время – и драматическим эффектам, и тихим рассуждениям. В данный момент подходило скорее второе.
Что Шан – злейший враг, каким-то образом стакнувшийся с калабрийцами, было теперь совершенно ясно. Малейшие сомнения на этот счет можно было отбросить, потому что Чарли Ричардса освободили сразу же после похищения Никки.
Чарли предстоит провести порядочно времени в больнице. Итало Риччи знал, что его вздорный племянник будет нуждаться не только в физиотерапии: такое грубое насилие отражается на душе еще в большей степени, чем на теле. В особенности если речь идет об Эль Профессоре. То, что он задержится на больничной койке, наверняка отразится и на его отношениях с Эйприл Гарнет. Если б не эта баба, Чарли б в жизни не хватило духу так напакостить Риччи.
Никто лучше Итало не понимал слабую сторону Чарли – вирус сверхзащищенности. Любой, а в особенности толковый и симпатичный парнишка вроде Чарли, должен почувствовать сопротивление этого мира – для закалки костей. Но Чарли освободили от этого. Как бизнесмен, он с самого начала располагал такими средствами, что любой другой мог бы об этом только мечтать. Любые препятствия на его пути Чио Итало устранял, даже не дожидаясь просьбы, – забастовки, рекламации на сырье, выходки конкурентов, короче, все, что было чумой для других. Чарли избаловали, изнежили. Настоящий бизнесмен – в душе убийца и всегда готов преодолеть тот последний дюйм, от которого шарахается Чарли. Когти и зубы всегда были ему ни к чему. И единственный человек, кроме Итало, который об этом догадывается, – проклятая индейская скво. Чем трудней ей будет добраться до Чарли, тем лучше. У Итало уже было достаточно неприятностей из-за нее. Если б он не успел в последний момент вцепиться в неувязку с «Ричтроном», Чарли благополучно упорхнул бы от него.
Итало затягивал передачу «Ричтрона», потому что это было для него последней возможностью проучить Чарли. Если б его нипоти Чарли был нормальным Риччи, происшествия с пикапом или взрыва газа было бы достаточно, чтобы наставить его на ум. Кто-то должен постоянно наставлять его на ум, несмотря на то, что эта баба вцепилась в его яйца. Но теперь – довольно. Basta е basta![86]
Нет лучше места, чтобы обеспечить себе кусок пожирнее, чем Вашингтон, департамент коммерции, столица всего на свете, включая уличную преступность. Эти проститутки в конгрессе – пора заставить из отрабатывать свое содержание.
Итало сунул в свой компьютер диск с материалами Эдгара Дж. Гувера. Занесение архива в память почти завершено, теперь, сверяясь с датами, он уничтожал компромат на тех, кто уже умер. Время злодейски подтачивало его богатства. Итало, Скупой Рыцарь, с наслаждением просматривал досье на мониторе, пропускал золотые сквозь скрюченные артритом пальцы, побрякивал монетами. Он всегда начинал лучше соображать после этого развлечения.
Именно «Ричтрон» сорвал маску с истинного врага семьи Риччи. Но хотя удалось определить цели Шана, его стратегия оставалась туманной. Не важно. Последний поступок Чарли перед похищением – ночной звонок Керри – обеспечил «Ричтрону» безопасность от захвата со стороны. Молодец. Военным капо ему не быть, но в мирное время его инстинкт неоценим.
Итало лениво смотрел на запись: «Паркинсон Э. Ральф, сенатор США». Его пальцы коснулись клавиш компьютера. Приставания к малолетним. В настоящее время все вычеркнуто из полицейских архивов родного городка, сохранилось только досье Гувера. Времена меняются. Сейчас слабинку по части недозрелой плоти легко удовлетворить, повысив цену. В досье была фотография: Паркинсон, содомирующий девятилетнего мальчика. Ребенка удерживала в удобной позе мать. Итало вздохнул и снова посмотрел на экран: «Комитеты: финансовый, промышленный, иностранных дел».
Внезапно в оливковых, глубоко посаженных глазах Итало вспыхнул огонь. Позорные тайны Вашингтона у него в руках. Вашингтона и любого мало-мальски заметного на карте города Америки. Страны, которую захватчики вроде Шан Лао надеются купить или украсть. Слава Богу, что эта разрушительная информация находится в руках патриота-американца, а не той дикой орды, которая, щелкая зубами, ломится через границы Америки, чтобы разрушить величайшую демократию мира. Слава Богу, ключ к власти в руках Итало Риччи, а не какого-нибудь выскочки вроде Шан Лао.
Наступило время расправиться с захватчиками – раз и навсегда. Тонкая, изогнутая, как ятаган, улыбка, искривила углы рта Итало.
Шан Лао труп, хотя еще не догадывается об этом.
Глава 65
Про Винса можно было бы сказать так: после недели, проведенной в любой точке земли, ему хотелось оказаться где-нибудь еще. После двух недель в Манхэттене, когда он собирал воедино свою разрушенную, взорванную, разлетевшуюся на куски империю, Винс с удовольствием смотался бы на Сатурн. Он уже перестал извиняться перед Ленорой за то, что не возвращается домой каждую проклятую ночь. Но только он один мог разобраться в хаосе, оставленном Никки и Бакстером Моем, разобраться и на обломках построить новое.
– Децентрализация, – сказал Баз Эйлер, – вот как это называется, Винс.
– В общем, делаем двенадцать центров там, где их было пять. И пусть ублюдки придумают что-нибудь новенькое.
Чтобы сохранить разум в эти недели, он то и дело заглядывал к Базу в его клинику в Виллидже на Макдугал-стрит, перекусить и подремать, пока МегаМАО держит его на плаву.
Основным занятием База в это время было бесконечное выписывание рецептов. Он знал, что сейчас лучше не приставать к Винсу. Подмеченные им летаргические явления, возрастающая нервозность, вспышки бессмысленного страха – все укладывалось в картину, это был академический список побочных эффектов МегаМАО, химического привыкания – Баз, как и большинство медиков, предпочитал избегать термина «наркомания».
В штатном расписании Баз значился «медицинским директором». От случая к случаю он доставал старые бланки рецептов – сувенир из прошлого, грустное напоминание.
– Слушай, Винс, – произнес он однажды, отложив в сторону ручку, – я должен кое-что рассказать тебе.
Винс, с фиолетовыми кругами под глазами, по-кошачьи потянулся и зевнул.
– Ты уже третий раз начинаешь что-то мямлить, когда я к тебе заскакиваю. Что тебя гложет?
Безвыходное положение. За последние две недели Баз много раз настраивал себя на выполнение безумного задания Эйлин. Но начать было трудно. Если б Винс произнес что-нибудь ободряющее, вроде: «Давай выкладывай», или хотя бы: «Я слушаю». Но, мыслями в другом месте, он вел счет фальстартам База.
– Это об-об-об... – Баз запнулся.
– Это все-все-все, ребята, – передразнил Винс. Он встал. – Ну, царапай. Увидимся в Атлантик-Сити.
– Об Эйлин! – отчаянно выпалил Баз.
Оба удивленно моргнули. Винс поморщился и сел, обескураженно глядя на испуганное лицо База.
– Валяй.
– Этот груз у меня давно на душе. Винс, – начал Баз отрепетированный с Эйлин монолог, – помнишь процесс из-за твоих шлюх? – Он выдавил игривую усмешку. – Ну, общество женщин против СПИДа?
– Хватит вилять. Говори.
– У них женщина-адвокат.
– Твои новости протухли. Эйлин Хигарти, чокнутая феминистка.
– Эйлин Хигарти – это Эйлин Эйлер. – Баз кое-как продолжал: – Она пользуется своей девичьей фамилией... – Он похолодел, пригвожденный к месту ужасающим взглядом Винса. – Винс, говорю тебе, это было камнем у меня на душе...
– С-сукин сын проклятый! – Винс вскочил. Он схватил База за белые лацканы и приподнял его над полом. – Ты хочешь сказать, что черненькая крошка, похожая на Ленору, как сестра, которую ты брал на Гроттерию, это Эйлин Хигарти?
– Да...
– Ах ты, е... сукин сын. – Он отшвырнул База в сторону и крутанулся на каблуках, словно в танцевальном па. – Это еще что? – Он резко повернулся в сторону.
– Винс?..
– Чего шепчешь? Говори громко, проклятый слизняк!
Баз во все глаза смотрел на него.
– К тебе кто-то обращался?
– Все время! – завопил Винс. Черные кудри яростно подпрыгивали. – Эти гладкие лощеные твари... Они шепчут. Шепчут! Это заговор против меня! – Он снова крутанулся на каблуках, и его пальцы сжали горло База.