Воруя двери
1
Как-то утром в середине мая аллен объявил за завтраком, что намерен изучить все закоулки блока номер шесть, и Зак вызвался составить ему компанию. Они походили по коридорам, проверили несколько выходов и обнаружили дверь на внутреннюю винтовую лестницу. Поднялись и наверху открыли еще одну дверь, с надписью «Восстановительная терапия». При их появлении лысый и голубоглазый молодой человек, который курил и пил кофе, подскочил от неожиданности, но тут же улыбнулся и приветственно помахал рукой:
– Я Ленни Кэмпбелл. Проходите, поглядите, что тут и как.
аллен увидел коробки с материалами для изготовления керамики вроде тех, с которыми он работал два года назад в клинике Хардинга. Зак прошел в комнату с надписью «Деревообрабатывающая мастерская», аллен последовал за ним. Там лежали инструменты для работы по дереву, но вообще комната была на удивление чистой, неиспользуемой, и ни души вокруг.
В углу стоял новенький кофейный столик.
– Какой красивый, – произнес аллен. – Кто его сделал?
– Я, – ответил Кэмпбелл.
– Много времени ушло? – поинтересовался Зак.
– Недели три.
– Поставишь в своей каморке? – спросил аллен.
– Черта с два. Продам кому-нибудь из персонала или посетителям. Чай, не первый раз.
– И сколько дают? – спросил Зак.
– Один чувак обещал двадцать баксов.
– Двадцать? – воскликнул аллен. – Слушай, я тебя совсем не знаю, а тот чувак, может быть, твой лучший друг, но это абсурд. Я заплатил бы пятьдесят и считал бы, что практически его украл.
– По рукам.
– Прямо сейчас у меня денег нет.
Кэмпбелл почесал лысую макушку.
– В таком случае я продам тому мужику за двадцать. Хватит на месячный запас сигарет.
– Так-то так, но ты потратил на этот стол три недели, – заметил аллен.
– Мама дорогая, – встрял Зак, – вот бы мне делать что-то такое же классное.
Кэмпбелл махнул рукой в сторону электропилы:
– Валяй.
Зак рассмеялся.
– Нет, еще руку оттяпаю…
– Почему никто всем этим не пользуется? – спросил аллен.
– А никто сюда не ходит. Я здесь три года. Года два назад заходил пару раз один парень. Сидел и валял дурака. Вот и все. Когда дежурит Боб Дэвис, заведующий мастерской, мы играем в карты. А так я просто работаю и никого не трогаю.
– И все это оборудование простаивает, – сказал Зак.
аллен кивнул.
– Что бы такое придумать… – Он оперся на стальной стол и потянулся к рубильнику на стене. – Это что за штуковина?
– Убери руку со стола, – предостерег Кэмпбелл. – Там снизу лезвие.
аллен наклонился и заглянул под стол.
– А зачем?
– Давай покажу. – Кэмпбелл взял в углу деревянный брусок. – Последняя деревяшка. Хотел из нее что-нибудь вырезать, ну да ладно…
Он положил брусок на стол, нажал кнопку, и во все стороны полетели завитки стружек.
– Строгальный станок! – воскликнул Зак.
– Мощный! Прямо жрет эту хрень, – похвалил аллен. – Любое дерево возьмет.
– Какое дерево? – рассмеялся Кэмпбелл. – Разуй глаза. Где ты тут видишь дерево?
Их окружали станки, цемент и сталь. Полностью оборудованная мастерская для работы по дереву – и ни единственного куска дерева.
Зак указал на дверь с табличкой «Сушилка»:
– Вот вам дерево.
Они рассмеялись.
– Ну да, – задумался аллен, – здесь почти все двери деревянные…
Зак улыбнулся:
– Здесь много чего деревянного.
– Не хочу ничего слушать, – произнес Кэмпбелл.
Вернувшись к себе в камеры, аллен и Зак обсудили через перегородку, где достать дерево. Зак убеждал, что можно снять дверь между мастерской и сушилкой – никто не заметит.
– Хватит на два кофейных столика, – размышлял аллен. – И продадим не за двадцать долларов. Дурак этот Кэмпбелл.
– Когда нет денег на сигареты, и двадцать долларов не лишние.
– За такой стол легко дадут сорок или пятьдесят.
– Давай завтра опять туда сходим.
На следующее утро они отправились в кабинет заведующего восстановительной терапией, чтобы записаться в мастерскую.
Санитар Гарри Уидмер, рыжебородый Санта Клаус, сердито зыркнул на них из окошка:
– Чего надо?
– Хотим поработать в мастерской, – ответил Зак, – может, чему-нибудь научимся.
– В юкер играете?
– Ага, – ответил аллен.
– Если надоест ковыряться со станками, приходите – перекинемся в картишки. Ничего там не сломайте и не приставайте ко мне с вопросами, я понятия не имею, как вся эта хрень включается. Там есть шкаф с инструментами. Сами разберитесь. Идите, осмотритесь, только руки-ноги себе не поотрезайте.
аллен и Зак проверили станки и обнаружили, что со многими из них не умеет обращаться даже Ленни Кэмпбелл. Он знал, как запустить циркулярный станок, ленточную пилу, как работать дрелью, строгальным станком и шлифовальным. Но понятия не имел, как подступиться к токарному или как включить электрическую ножовку.
– Должна же быть розетка, – произнес Зак.
– Я смотрел, – отозвался Ленни, – нету.
Все трое залезли под стол в поисках розетки. Нашел ее Зак. Когда воткнули провод, ножовка неожиданно загудела, они подскочили и дружно стукнулись головой о стол.
– По крайней мере, работает, – прокомментировал Зак.
– Осталось научиться ею пользоваться, – добавил Ленни, потирая лысую макушку.
аллен чувствовал, как у него на голове набухает шишка.
– Может, в библиотеке есть инструкции.
Они изучили в библиотеке инструкции по эксплуатации, а потом осторожно поэкспериментировали с оборудованием. Поспорили, на чем больше заработаешь: кофейных столиках, полках для галстуков или подставках для журналов.
Зак, роясь в картонных коробках в углу, нашел одну, в которой что-то позвякивало.
– Что там у тебя? – спросил аллен.
Зак вынул несколько мелких запчастей, включая колесики и маленькие медные цифры, и разложил их на столе.
– Без понятия.
Ленни покачал головой:
– Это для часов. Я в этом ничего не смыслю.
– Дай посмотрю, – попросил аллен.
Перебирая руками металлические штучки, он почувствовал, как внутри зашевелился томми. Интересуется, засранец.
– По-моему, я их соберу.
– А что толку? – вздохнул Ленни. – Дерева для корпуса все равно нет.
Зак посмотрел на дубовую дверь сушилки, взял шуруповерт и снял ее с петель. Прислонил к стене и улыбнулся:
– Теперь есть.
– Запросто хватит на трое часов, – заметил аллен.
– А, была не была! – воскликнул Ленни.
Он включил циркулярный станок, а Зак с алленом подняли дверь и положили ее на стол. Разрезая ее на куски, все трое напевали песенку из диснеевской «Белоснежки» – «Улыбайся и пой».
2
В последнюю неделю мая и в начале июня томми и аллен попеременно вставали на Пятно: томми расписывал стены в гончарной мастерской, а аллен трудился над часами – в деревообрабатывающей: сверлил дырки, вытачивал циферблат, полировал, склеивал, покрывал шеллаком.
Когда все трое закончили работу, аллен сказал Ленни:
– У тебя лучше всех. Очень оригинально. Даже если уступишь с огромной скидкой, дадут не меньше тридцати баксов.
– Возьму, сколько дадут, – ответил Ленни. – У меня курево кончается.
Санитар, который купил у Ленни кофейный столик, пришел посмотреть на часы, выстроенные в ряд на столе.
– Вот эти, – указал он на творение рук Ленни. – Пять долларов.
Ленни потянулся к часам.
– Черт, погоди! – вмешался аллен. – Ленни, давай переговорим в сторонке.
Санитар обернулся:
– А ты кто?
– Это Билли Миллиган, – ответил Ленни. – Мы их втроем придумали.
– Ну да, – зыркнул на аллена санитар, – я о тебе слышал.
аллен оттащил Ленни в сторону и прошептал:
– Не будь идиотом. Дай я его окучу. За эти часы можно получить гораздо больше.
– Ладно, но, если он откажется, я беру пять.
Санитар окликнул:
– Ленни, мне часы очень нравятся. Заплачу твоему соцработнику прямо сейчас.
– Черта с два! – встрял аллен. – Меньше чем за тридцать Ленни их не отдаст.
– Спятил?
аллен пожал плечами:
– Если хочешь часы, то это их цена.
– Да хрен тебе! – сказал санитар и вышел.
Час спустя он вернулся с чеком на тридцать долларов и протянул его Ленни. Уходя, оглянулся:
– А ты, Миллиган, держись от меня подальше.
Когда он ушел, Ленни радостно запрыгал по комнате.
– Мать вашу! Я даже не знаю, что делать с тридцатью долларами!
аллен положил руку ему на плечо:
– Пятнадцати из них уже есть применение.
– Ты чего? Это же были мои часы.
– Ты собирался отдать их за пять… – возразил Зак. – Что ты придумал, Билли?
– Купить дерева. На пятнадцать баксов можно раздобыть хорошую белую сосну.
Ленни согласился, и аллен позвонил по телефону в холле, чтобы сделать заказ. Однако на бумажную волокиту, связанную с доставкой дерева в госпиталь, должно было уйти две недели.
Ленни тяжело вздохнул:
– Столько оборудования, и времени вагон. Сидеть сложа руки – просто преступление.
– Какие будут предложения?
– Одну дверь сняли, – сказал аллен, – можно снять и вторую.
– Рискованно, – заметил Ленни.
– Раз нужно дерево, – ответил аллен, – то придется рисковать.
Первой исчезла дверь в местный магазинчик.
Снять дверь в контрольно-правовой отдел оказалось сложнее. Три заговорщика поставили перед ней деревянный стол и начали продавать с него закуски и прохладительные напитки. Под шумок ослабили петли. Ленни отвлекал внимание, а Зак с алленом водрузили дверь на стол и отнесли в отделение восстановительной терапии. В деревообрабатывающей мастерской вещдок быстро распилили.
В последующие недели персонал больницы и посетители наперегонки расхватывали часы и кофейные столики, и недостаток материалов снова привел деловых партнеров в отчаяние. Они тщательно планировали, делали пробные образцы, делегировали обязанности. Со склада исчезли четыре дубовых письменных стола и два садовых. Из приемных, кабинетов и с сестринских постов исчезали стулья.
аллен разработал дизайн и смастерил из пары старых столов стоячие часы с маятником, его личный шедевр. На маятнике написал краской «Билли».
– Влетит нам за это, – сказал Ленни.
– А что они сделают? – фыркнул Зак. – В тюрьму посадят? Жаль, что нету здесь дерева покачественнее.
– Чего нет, того нет, – сказал Ленни.
– Я вот о чем подумал, – проговорил Зак, – никто не играет на пианино в кабинете музыкальной терапии, так что его, скорее всего, не хватятся – долго не хватятся.
Ленни и аллен дружно охнули.
В день, когда была назначена операция «Пианино», они вооружились инструментами, рукояткой от ручной тележки и четырьмя колесиками для мебели. Оказавшись в пустом кабинете музыкальной терапии, быстро приделали колесики к верхней крышке пианино и перевернули его вверх ногами. Куски дерева от табурета легко поместились между торчащими вверх ножками пианино, а ручка от тележки, которую они принесли с собой, встала сбоку, как родная.
Когда Ленни и Зак катили все это по коридору, а аллен направлял спереди, никто не увидел ничего подозрительного в трех пациентах-рабочих с тележкой из красного дерева, груженной каким-то хламом.
Со склада пиломатериалов наконец прибыла заказанная сосна, и они наделали еще часов и кофейных столиков. В день, когда разрешались телефонные звонки, аллен позвонил представителю местного дисконтного магазина, работающего с заказами по почте, и сделал ему выгодное предложение. Тот пришел в больницу и, оценив качество изделий, заказал сотню часов.
Они наняли еще пациентов из блоков нестрогого режима за тридцать долларов в неделю, и деревообрабатывающая мастерская превратилась в самое масштабное мероприятие восстановительной терапии, какое только видела Лима.
томми организовал конвейерное производство, и вскоре появилось достаточно товара, чтобы обеспечить себе «крышу», поскольку почти все санитары хотели иметь такие часы.
«Три партнера» (как они теперь себя называли) обнаружили сапожные и кожевенные инструменты и возродили кожевенную мастерскую.
Ленни пришла в голову мысль разобрать небольшую стену и из полученных кирпичей соорудить печь для обжига гончарных изделий. В конце концов с дохода от продаж они купили себе три такие печи.
Как-то в субботу, в свой выходной, к ним зашел заведующий восстановительной терапией Гарри Уидмер. Он отвел аллена наверх и открыл какую-то дверь.
– Миллиган, ты, видно, башковитый. Тут куча оборудования. Я уже давно подумываю отправить это барахло на свалку, только сложно вывезти его за пределы больницы. Как думаешь, тебе пригодится?
томми во все глаза уставился на принтер, машины офсетной печати и пыльные печатные станки.
– Еще бы.
– Забирай. Только не забудь про мою долю.
С помощью рабочих с часового конвейера «Партнеры» перетащили оборудование вниз, в одно из примыкающих к деревообрабатывающей мастерской помещений. Поскольку деревообрабатывающая фабрика теперь не требовала их непосредственного внимания, Ленни, Зак и аллен начали экспериментировать с печатными станками.
Ленни предложил позвать на помощь Гаса Танни, который в свое время сидел в тюрьме в Лебаноне за подделку банкнот. Гас не только показал им, как работают станки, но и после нескольких попыток напечатал очень качественные нагрудные значки персонала и пропуска. Отличить от оригинала было почти невозможно.
– Черт, администрация платит втридорога за печать в городе! – воскликнул Зак. – Мы можем обеспечить им то же самое гораздо дешевле. Надо только разжиться смазкой для станков и средством от ржавчины.
аллен подозревал, что, как только администрация начнет пользоваться услугами их местной больничной типографии, средства, выделенные на закупку канцелярских принадлежностей и бланков, бесследно исчезнут в чьем-то кармане.
В это же самое время Арни Логан, молодой бизнесмен, который застрелил конкурента и был оправдан «по причине невменяемости», убедил Сонни Бекера по кличке Толстяк, пациента из кабинета зоотерапии, выполнявшего для других функции адвоката, организовать товарищество и наладить работу питомника по разведению животных.
Логан предоставлял капитал, а Толстяк – юридические консультации. Он научил Логана подавать заявки на покупку необходимого материала и составлять договоры с зоомагазинами в близлежащих округах на поставку здоровых и – в некоторых случаях – дрессированных животных. Бекер подготовил договор на сделку с оптовиком по продаже животных в Детройте, предусматривающий поставку пятидесяти хомячков в месяц.
Деревообрабатывающая мастерская сделала для предприятия Бекера и Логана клетки, а те в качестве жеста доброй воли подарили пациентам питомцев, которых в обычных условиях им пришлось бы покупать: двух больших белых какаду, черную птицу тукан с ярким клювом и паукообразную обезьянку.
аллен стал инициатором учреждения рабочего союза (двадцать четыре человека в деревообрабатывающей мастерской, три – в типографии и шестнадцать – в гончарном цехе) и убедил его членов объединиться с двадцатью семью пациентами из «Зоотерапии у дома».
Зак собрал средства на организацию баскетбольной команды, и с прибыли от производства они закупили спортивный инвентарь и форму.
3
Сначала администрация игнорировала бурную деятельность в восстановительной терапии, но вскоре «Трем партнерам» стало очевидно, что конвейерная линия и прибыль, которую она приносила, возбуждали зависть у санитаров и прочего низкооплачиваемого персонала. До сих пор, как понимал аллен, санитары и охранники работали в милой, спокойной психушке, где можно безнаказанно издеваться над пациентами. Теперь все поменялось, и им это было не по вкусу.
аллен подозревал, что руководство также опасается потенциальных осложнений – ведь пациенты практически контролировали зону восстановительной терапии. Очень скоро стало ясно, что санитаров поощряют вновь утвердить принцип запугивания и издевок. Те, кто годами вымогал деньги и торговал наркотиками, стали пуще прежнего издеваться над пациентами, работающими в цехах. Одного пациента пырнули ножом. Работники начали приходить в восстановительную терапию со шрамами от плети и сине-черными кровоподтеками.
Зака отправили жаловаться больничному омбудсмену, но это не помогло.
Только территория восстановительной терапии оставалась для работников-пациентов безопасным приютом. Несколько санитаров, которые решили побродить между незнакомым оборудованием, пострадали в результате труднообъяснимых несчастных случаев, и по больнице поползли слухи, что соваться в эту зону поодиночке не стоит. Пациентам также удалось отвоевать коридор, ведущий в мастерские. Санитары не решались переходить черту, где начиналась «зона пациентов», без сопровождения кого-то из работников. Поговаривали, что если санитар туда забредет и порежется или на него что-то свалится, то будет сложно обвинить пациентов, потому что всем известно, что работают они на опасных станках.
Особо упертые санитары подкарауливали пациентов по одному в коридорах и избивали.
Администрация отрицала, что ей что-либо известно про нарушения. Они отключили газ, тем самым вынудив «Трех партнеров» выключить печи для обжига. Руководство больницы утверждало, что причина – профилактические работы на газовых трубах. Но прошла неделя, и стало ясно, что это просто вредительство. Тогда томми и Ленни перевели печи на электричество. Администрация отреагировала, выключив на три дня свет под предлогом, что необходимо провести инспекцию мастерских.
Притеснения продолжались почти весь июль, и «Три партнера» обнаружили, что работники пропадают быстрее, чем они успевают набирать новых. Кого-то из новеньких затаскивали в карцер, допрашивали и били.
Руководство спустило информацию, что восстановительная терапия больше не получит дерева. Причина не указывалась.
Поскольку положение в блоке ухудшалось, «Три партнера» решили, что пора разрабатывать стратегию обороны.
Наступившая в середине июля жара только усугубила ситуацию. Воду отключили, и пациенты были на грани. Когда температура в камерах без вентиляторов перевалила за тридцать восемь, суперинтендант Хаббард обратился к губернатору Джеймсу Родсу с просьбой направить в госпиталь национальную гвардию.
аллен понимал, что рано или поздно охрана, под предлогом чрезвычайной ситуации, бросит «Трех партнеров» в карцер.
Четырнадцатого июля он позвонил Алану Голдсберри и попросил прислать кого-нибудь в больницу и сфотографировать картины. Он хотел, чтобы Голдсберри подал иск против штата Огайо по поводу неоплаченного счета, который он составил, исходя из «художественной ценности» работы, многократно превышавшей минимальную сумму, на которую его вынудили согласиться. Он хотел, чтобы в иске упоминались имена Линднера и Хаббарда.
аллен объяснил, что дело не в деньгах и даже не в принципе. Толстяк Бекер сказал ему, что вокруг процесса поднимется шумиха и персонал больницы не посмеет его убить.