Юрист Сэнборна протянул Куре коробку:
– Ваши прислали нам судебный приказ о предоставлении оставшихся документов. Можете посмотреть, если хотите.
Кура поблагодарил его и водрузил коробку на стол.
Билли вышел и купил на обед хот-доги, а Кура перебирал документы, читая по диагонали, пока снова не наткнулся на фотографию Билли с рогами и кинжалом в горле. Отложил ее в сторону для допроса.
А потом увидел кое-что и замер. Внизу страницы красовалась шаткая подпись Шумейкера. Кура внимательно прочитал документ.
Штат Огайо
Управление по условно-досрочному освобождению
Протокол особого заседания R/W/A/L
Ввиду того, что Миллиган Уильям №LEC1 92849 приговорен к сроку от двух до пятнадцати лет и условно-досрочно освобожден 25/04/77, а также
ввиду того, что он объявлен нарушителем условий досрочного освобождения и совершившим побег 04/07/86, а также
ввиду того, что суперинтендант отдела по надзору за условно-досрочно освобожденными рекомендовал восстановить его в статусе досрочно освобожденного, совершившего побег, 09/12/86, а также
ввиду того, что Управление по условно-досрочному освобождению тщательно изучило все факты, касающиеся этого дела,
полномочиями, данными Управлению по условно-досрочному освобождению разделом 2967.15 свода законов штата Огайо, он настоящим восстановлен в статусе условно-досрочно освобожденного и остается под юрисдикцией отдела по надзору за условно-досрочно освобожденными с 09/12/86.
Подписано и скреплено печатью мною собственноручно 10 февраля 1988 года, город Колумбус, штат Огайо.
В верхнем левом углу протокола напечатано: «Потерянное время: 5 месяцев и 5 дней».
Это был тот самый документ, про который ему говорили коллеги-адвокаты. После долгих месяцев поиска он нашел «дымящийся пистолет», документ, бесспорно доказывающий, что время Билли в статусе условно-досрочно освобожденного истекло.
– Есть! – крикнул он.
Билли пробежал протокол глазами.
– Подпись Шумейкера! Это противоречит его показаниям.
– И не только. Это доказывает, что твое время в статусе условно-досрочно освобожденного действительно истекло!
Они быстро пошли в кабинет, где стоял ксерокс, и сделали с десяток копий.
– Возьму одну себе, – сказал Билли. – Мой билет на свободу!
Когда Сэнборн вернулся с обеда и занял место свидетеля, Кура изо всех сил сдерживался. Его преподаватель на юрфаке как-то сказал: «Когда у тебя для перекрестного допроса есть материал, который уничтожит свидетеля, ты спокойно ведешь его вопросами, он все отрицает, включая то, что сказано в твоем документе. А потом ты предъявляешь документ, который камня на камне не оставит от его показаний. Для адвоката на суде нет большего удовлетворения. Это минуты, о которых мечтают, которых ждут всю жизнь».
У Куры в руках был «дымящийся документ», и он его предъявил.
Семь недель спустя Билли появился в зале суда перед судьей С. Говардом Джонсоном в черной футболке с надписью «Терминатор 2: Судный день».
Судья Джонсон попросил присутствующих адвокатов представиться для протокола, и они по очереди вставали и называли свое имя. После этого Кура встал второй раз и добавил:
– …и дух Гэри Швейкарта.
Судья Джонсон кивнул.
Джонсон зачитал для протокола последнее заключение Департамента психиатрии, поднял глаза и произнес:
– …Мистер Миллиган, исходя из вышесказанного, не страдает на момент составления этого заключения серьезным психиатрическим расстройством, и нет никаких оснований полагать, что он представляет опасность для себя или окружающих. Психиатры пришли к заключению, что пребывание в больнице ему более не требуется. Все данные свидетельствуют о том, что он совершенно здоров и продолжительное время демонстрирует одну доминирующую личность.
Первого августа тысяча девятьсот девяносто первого года, в четыре часа дня, судья С. Говард Джонсон вынес решение, согласно которому Билли Миллиган выходил из-под психиатрического наблюдения и статуса подследственного.
Билли встал. Вокруг столпились друзья и доброжелатели. Они хлопали его по спине и пожимали руку. Он направился к выходу, сначала медленно, с достоинством свободного человека. Потом не выдержал – и побежал.
ЭпилогДьявол протягивает руку…
Хотя много лет назад Кэти, сестра Билли, возила меня на ферму Чалмера Миллигана в Бремене, Огайо, я ни разу не ездил туда с Билли. Поздней осенью тысяча девятьсот девяносто первого года он неожиданно позвонил и сказал, что хочет туда наведаться, и попросил меня поехать вместе с ним.
– Ты точно выдержишь? Это будет очень больно…
– Нет, все нормально.
Билли был за рулем. Когда мы свернули с двадцать второго шоссе на Нью-Джерусалем-роуд, он побледнел.
– Вспомнилось, как здесь бывало ночью. По обеим сторонам на полях – газовые скважины, и они все горят, округа освещена огнями. Когда Чалмер привез меня сюда первый раз, я подумал, что мы попали в ад.
– Может, повернем назад?
– Нет. Я хочу увидеть место, где раскололся и потерял рассудок.
– Что ты сейчас чувствуешь?
– Страх. Что-то вроде вызова в кабинет к директору – внутри неподвижность и пустота. Приходят мысли: а вдруг Чалмер стоит там с ружьем или с цепями? Я зайду в сарай, а он прыгнет на меня сверху…
– И тогда?
– Сначала я застыну от ужаса, а потом – порву его на части. Конечно, я знаю, он мертв, но, наверно, головой так по-настоящему это и не осознал.
– А сейчас осознаешь?
– Да… – Он нервно рассмеялся. – Никто из родственников не хочет, чтобы я знал, где он похоронен, но я должен побывать на его могиле. Должен ее найти. Думал поехать туда и воткнуть ему в сердце большой старый кинжал или деревянный кол.
Он искоса поглядел на меня:
– Наверно, пока подожду. Когда буду готов, поеду с Шейлой Портер, она хочет меня сопровождать. Короче, это не важно…
Подъехав к границе фермы, он изумленно раскрыл рот. Дом исчез.
– Его снесли? – спросил он.
На месте дома теперь была только почерневшая земля в окружении обугленных дубов.
– Хорошо горело, – произнес он. – Настоящее пекло. Деревья были от дома метрах в двенадцати. Высота того дуба – тридцать пять метров, и он опален почти до самого верха. Как будто сам дьявол уничтожил этот дом. Как будто он протянул руку и утащил его обратно в ад.
Билли сердито расхаживал туда-сюда, пиная ногами сухие листья.
– Черт!
– Что?
– Дьявол меня опередил.
На месте стоял только сарай, где его истязал отчим, и Билли со страхом приблизился. Указал на неподвижно свисающие с балок веревки, которыми связывал его Чалмер.
Ступая по заросшей сорняками земле, Билли с трудом сдерживал слезы.
– Почему никто тут не прибрался? – выкрикнул он. – Здесь до сих пор вещи из моего детства! Моего треклятого детства!
В гараже нашлась канистра, из которой Чалмер поливал кролика. Билли страшно побледнел.
– Достаточно, – сказал я.
– Нет, я должен все вспомнить. Мне было восемь – почти девять, – когда он впервые меня сюда привез.
В углу я обнаружил полузасыпанный рисунок – ярко-красная птичка кардинал на сером фоне.
– Возьми себе как память о первых работах.
– Нет! – крикнул он, отшатываясь. – Ничего отсюда не хочу! Положите обратно. Здесь на всем написано «Не трогать!». Если мы что-нибудь возьмем, то разнесем заразу.
Я осторожно положил рисунок на место.
Билли подошел к кладовке над родником, замедлил шаг и почти перестал дышать. Войдя внутрь, дотронулся до стола и описал, как Чалмер привязывал его здесь и насиловал и как «крестил» кровью выпотрошенной кошки.
– Вижу, как наяву, – сказал он. – Маленький Билли кричит. Чалмер страшно гогочет.
Когда вышли наружу, Билли вздрогнул и указал на что-то в жухлой листве:
– Вон чугунная труба от плиты, которую Чалмер приставил к лицу дэнни, когда закапывал его заживо.
Билли стоял и плакал в голос. Я отошел в сторону, чтобы не смущать. Через какое-то время он успокоился.
– Ты как?
– Сплавленный, если вы об этом. Я Билли.
– Рад это слышать.
– Просто подумал… Может быть, над Чалмером в детстве тоже издевались?.. Пытаюсь понять, что такого он перенес, что объяснило бы его ярость и жестокость по отношению ко мне.
Когда шли к машине, он произнес:
– Что, если над ним издевался дедушка Миллиган, а над дедушкой – прадедушка? Может быть, эта жестокость передалась из глубины, через Чалмера, ко мне?..
– И о чем это говорит?
– Просто я понял, что жертва ожесточается и сама становится палачом. Может быть, поэтому мне пришлось столько отстрадать. Я должен был понести наказание за то, что сделал с тремя женщинами, выжить, все осознать и наконец прервать эту цепочку. Я понимаю, что те изнасилованные женщины будут страдать всю жизнь. Я так раскаиваюсь. Что, если из-за меня они продолжат цепочку жестокости и причинят боль маленьким детям? Господи, помоги им найти в сердце прощение и исцелиться, как исцелился я.
Он посмотрел на обугленные деревья.
– Значит, я прежде всего должен простить Чалмера. Хочу найти его могилу и убедиться, что он действительно мертв, но не стану ее осквернять. Я скажу ему, что прощаю его, чтобы его дух смог простить того, кто делал ему больно, когда он был ребенком, и, может быть, прощение проникнет в прошлое и изменит будущее. Люди не должны причинять друг другу боль.
Мы сели в машину. Уезжая от сгоревшего дома по ухабистой дороге, через крытый мостик и дальше, на Нью-Джерусалем-роуд, Билли не оглянулся. Даже в зеркало заднего вида не взглянул. Ни единого раза.
Благодарность
Многие из тех, кто знал Билли Миллигана и взаимодействовал с ним в период, описанный в книге, великодушно уделили мне время и рассказали о своем опыте общения с ним. Хотя большинство из них непосредственно упоминаются по ходу повествования, я хочу отдельно выразить всем им благодарность за помощь.