Висевшее над умывальником жестяное зеркало запотело за несколько секунд. Томми вытер его рукавом и подскочил от неожиданности, обнаружив в зеркале отражение еще одного лица рядом со своим.
Мистер Браксо стоял позади, уставившись на Томми пустым взглядом. Его плохо выбритая нижняя челюсть безвольно отвисла, струйка липкой слюны стекала по губам. Томми догадался, что, находясь в медикаментозном ступоре от сильнейших транквилизаторов, несчастный заключенный его даже не видел. Осознав, что этот человек не контролирует себя, Томми отступил от него на шаг.
Браксо машинальным движениям открыл кран с горячей водой. Он сунул правую руку под струю обжигающей воды, даже не поморщившись, словно ничего не почувствовал.
Томми отшатнулся.
— Вы же сейчас ошпаритесь!
Браксо поднес вздувшуюся от кипятка руку ко рту и яростно впился зубами в свой указательный палец.
Хлынувшая кровь брызнула ему в лицо.
Томми завопил:
— Помогите! Боже мой! Господи! На помощь!
Браксо снова впился в изуродованную фалангу своего указательного пальца, разрывая зубами сухожилия. По его подбородку ручьями текла кровь.
Томми почувствовал неконтролируемые рвотные позывы.
Рвотные массы пошли у него изо рта и через нос, в ужасной судороге он согнулся пополам. Когда на пол рядом с ним упала фаланга пальца с содранной кожей, Томми потерял сознание…
Он открыл глаза. Ричард протирал ему лицо влажной тряпкой, не говоря ни слова, но его лицо выражало сострадание. Бобби в этот момент чистил стену и умывальник, забрызганные кровью. Браксо исчез.
Бобби сообщил ему, что Гейб прибежал, когда услышал его крики. Гигант отреагировал незамедлительно, зажав запястья Браксо в тиски своих рук, прежде чем потащить беднягу в медпункт. Без вмешательства Гейба тот бы просто истек кровью в душевой. Вероятно, крик Томми о помощи спас жизнь мистеру Браксо.
Рузоли вошел в туалет в сопровождении Флика и Огги. Он оглядел комнату, затем, улыбаясь, посмотрел на Томми.
— Ну, мистер Миллиган, вы освоились на новом месте?
Несколько дней спустя Ричард Кейс вбежал в комнату отдыха, широко раскрыв глаза и сильно волнуясь. Бормоча что-то непонятное, маленький человечек отчаянно тянул Бобби за рукав.
Тот достал свою бритву для защиты и вскочил.
— Тихо, Ричард, — сказал Аллен. — Успокойся…
Не обнаружив в коридоре непосредственной опасности, Бобби засунул свою бритву в носок.
— Что случилось, парень? Возьми себя в руки и объясни!
Ричард продолжал что-то бессвязно бормотать, пока Аллен не прервал его криком: «Стоп!» Удивленный Ричард резко остановился.
— Хорошо. Сделай глубокий вдох, медленно. Вот так, очень глубоко. А сейчас скажи нам, что не так.
— Вра-а-ачи го-оворят, что я-я мо-о-огу вернуться до-о-омой!
Бобби и Аллен переглянулись, и их лица расплылись в улыбке.
— Супе-е-ер, Ричард!
Они обменялись радостными рукопожатиями.
— Когда ты уезжаешь? — спросил Бобби почти с отцовской гордостью.
— Я пре-едстану перед су-удьей через две не-е-дели и до-доктор Милки сказал, что я- я смо-о-огу вернуться, к-когда он скажет су-удье, что-о я не-е опа-асен.
Ричард хлопнул в ладоши и поднял глаза к потолку.
— Благодарю тебя, Боже, — прошептал он, — теперь я мо-огу отдо-охнуть.
Он посмотрел вокруг, явно смутившись, затем его лицо обрело свою привычную невыразительность, как будто он снова погрузился в свой безмолвный мир.
— Вот это стоит отметить. Почему бы тебе не принести кул-эйд и мой радиоприемник? — предложил Бобби.
Ричард радостно кивнул головой, что должно было обозначать согласие, и вышел из комнаты.
— А что Ричард здесь делает? — спросил Аллен. — У него такой безобидный вид!
— Ричард был маменькиным сынком, — ответил Бобби. — Он любил мамочку больше собственной жизни. Однажды вернувшись вечером домой, он обнаружил своего пьяного в стельку отца спящим на полу, а мать — забитую до смерти молотком. Это уничтожило Ричарда. Его старика отправили в тюрьму, но сам он свихнулся и не мог думать ни о чем, кроме мести. Однажды он пошел в бакалейную лавку и, угрожая винтовкой, потребовал деньги из кассы, а затем сел на тротуар и стал ждать полицейских. Несчастный парнишка вообразил, что его посадят в ту же тюрьму, что и его старика, и что он сможет убить этого сукина сына. Но власти догадались о том, что он задумал, и он оказался здесь. Ему всего девятнадцать лет…
— А ты? Как ты оказался здесь?
Взгляд Бобби сделался холодным. Аллен понял, что совершил оплошность.
— Я здесь за то, что одним воскресным днем побывал в церкви…
Бобби прервался, заметив, что Ричард возвращается с кул-эйдом и радиоприемником. Бобби протянул руку к приемнику, но Ричард отвел его в сторону.
— Ч-что ну-нужно ска-сказать сна-начала?
— Спасибо, Ричард, — охотно ответил Бобби.
Сияя от удовольствия, Ричард протянул ему радио.
— Кул-эйд подходит для обычного праздника, но мне бы хотелось чего-нибудь покрепче, чтобы отпраздновать твое освобождение.
— Если бы мы начали за неделю до нужного срока, у нас могло бы получиться, — задумчиво произнес Аллен..
— О чем это ты? — взволнованно спросил Бобби.
— Я говорю про зимургию.
— Зиму-что?
— Зимургия. Брожение, если понятнее, — объяснил Аллен.
Бобби выглядел озадаченным.
— Чтобы приготовить алкоголь. Сивуху. Самогон.
Лицо Бобби просияло.
— А ты знаешь, как это делается?
— Я научился в Ливане, — ответил Аллен. — Заключенные называют это спотыкач. Но сначала я должен придумать, как обеспечить нас ингредиентами. Дайте мне немного времени. А пока я пойду, поищу шоколад к кул-эйду, и мы отпразднуем эту хорошую новость.
Ричард улыбнулся. Для счастья ему нужно было так мало.
5. Потерянное время
Позже в тот же день в коридоре прогремел голос Громилы Огги:
— Миллиган! Тебя ждут в медпункте!
Когда Аллен подошел к кругу, Рузоли указал на медпункт за своей спиной. Аллен шагнул за порог двери.
Внутри миссис Грундиг сидела за столом и изучала список пациентов.
По другую сторону стола сидел пузатый человек с густыми бровями, такими же черными, как и его блестящие волосы. Он жадно ел сэндвич с майонезом, стекавшим по складкам его лица к тройному подбородку.
— Познакомьтесь ‒ доктор Фредерик Милки, ваш лечащий врач.
Доктор Милки затолкнул в рот последний кусок сэндвича, оттопырив мизинец, потом облизал губы и быстрым движением водрузил пластиковые очки на нос.
— Присаживайтесь, мистер Миллиган, — сказал он с набитым ртом, указав на деревянный стул, сбоку от стола. — Первым делом я хотел бы сообщить вам, что являюсь лучшим психиатром Соединенных штатов и за их пределами.
Милки промокнул губы уголком бумажной салфетки.
— Вы обо мне не слышали? Спросите у кого угодно, и они подтвердят мои слова.
Он снял очки, протер их десятидолларовой купюрой, а потом взглянул на досье, которое лежало на столе перед ним.
— Ну что ж, мистер Миллиган, посмотрим, что привело вас сюда… Ага, вот…
На лице врача отразилось удивление.
— Свои преступления вы совершили в 1977 году, однако с тех пор лечились в клинике доктора Хардинга и в центре психического здоровья в Афинах. Какого же черта вас после всего этого отправили сюда?
Аллен не собирался ему отвечать. Любому здравомыслящему человеку достаточно будет лишь прочитать его медицинскую карту, чтобы понять причину его перевода.
Этот толстяк раздражал его.
После трех недель в Лиме, где его насильно пичкали стелазином и амитриптилином, чтобы он стал зомби, вроде мистера Браксо, а «лучший психиатр» спрашивает у него, почему его сюда перевели!
На мгновение Аллен представил, как послушно положит лекарство в карман, но вдруг ему в голову пришла идея, как можно выбраться из этой неприятной ситуации.
В конце концов, что ему терять? Главный врач Лимы Линднер сделал все возможное, чтобы запереть его здесь до конца дней.
— Я уехал из Афинского центра, — холодно объявил Аллен, — потому что обслуживающий персонал работал там просто отвратительно. Я просто вынужден был потребовать перевода. Тем более, я слышал, что на вашей кухне работает прекрасный французский шеф-повар.
Милки захихикал так, что складки на его лице затряслись.
— На самом деле, мистер Миллиган, я понятия не имею, почему вас сюда отправили, и мне плевать на эти россказни о ваших множественных личностях. По долгу службы, я должен узнать, ответственны ли вы за совершенные преступления, а также представляете ли вы опасность для себя и других.
Аллен кивнул.
Улыбка исчезла с лица доктора Милки.
— Позвольте мне задать вам несколько вопросов. Какое сегодня число?
— 30 октября 1979 года.
— Назовите пять президентов США в XX веке.
— Картер, Форд, Никсон, Кеннеди, Эйзенхауэр.
— Назовите как можно быстрее столицу Греции, — бросил вызов Милки.
— Афины, — немедленно ответил Аллен, и тут же спросил: — Назовите столицу Индии, доктор.
— Нью-Дели, — ответил Милки. — Могу похвастаться, что хорошо знаю географию. Назовите столицу Кубы.
— Гавана. Я тоже хорошо ее знаю, доктор. Столица Канады?
— Оттава. Пакистана?
— Исламабад. Норвегии?
— Осло, — ответил Милки. — Непала?
— Катманду, — без промедления ответил Аллен.
Еще через несколько таких обоюдных вопросов Аллену удалось заткнуть лучшего психиатра США и за их пределами с помощью столицы Замбии.
Покраснев из-за своего поражения, толстый психиатр заявил:
— Хорошо, мистер Миллиган, я больше не вижу необходимости продолжать этот экзамен. Не вижу ни малейшего признака психоза или недееспособности. В суде я объявлю, что вам здесь делать нечего, и вы можете вернуться в Афинский центр психического здоровья. С этого момента я отменяю прописанное вам лечение.
От радости Аллен заерзал на своем стуле. Ему и Ричарду повезло сегодня, и он до смерти хотел объявить эту новость щуплому парню.