Джейсон стучал по стенам до тех пор, пока не разбил руки в кровь, но не услышал ни звука.
— Где я? — закричал он — Что это за место? Что происходит?
Никто не ответил, и он исчез.
Пройдя в центр комнаты, Стив узнал некоторых из обитателей, спящих в гробу, которых до это он знал лишь как соседей.
Кристофер. Адалана. Эйприл. Сэмюэль.
Стив знал, что они не умерли, потому что они дышали, но когда он потряс Ли и Уолтера, чтобы узнать хоть что-нибудь, ему не удалось их разбудить.
Кто-то похлопал его по плечу. Это был Дэвид.
— Где мы? — спросил у него Стив.
— Нужно сойти с пятна, чтобы поговорить об этом.
Стив кивнул.
— Как мы выйдем отсюда? Этот коридор ведет в небытие!
Не ответив ему, Дэвид прошел сквозь стену. Когда Стив последовал за ним, он вновь оказался один в своей камере.
— Где ты, Дэвид?
Голос внутри ответил:
— Я здесь.
— Что это было за место?
— Это место… которое…
— Что? Место, которое что?
Дэвид вздохнул.
— Мне только восемь лет, скоро девять.
— Но это место тебе знакомо. Хотя ты не хочешь это признать.
— Это место создал я.
Стив резко повернулся, как будто это движение могло позволить ему увидеть Дэвида хотя бы краем глаза.
— Как это, ты его создал? Когда?
— Когда нас отправили в эту ужасную клинику.
— Зачем оно нужно? Почему Эйприл, Уолтер и остальные в гробах?
— Они сдались и больше не могут жить здесь, но бороться они не хотят.
— Они могут покинуть это место?
— Они могут приходить и уходить, — ответил Дэвид — Но если все уйдут… Когда последний ляжет в свой гроб добровольно — если его никто не будет заставлять — все закончится.
— Что значит «закончится»? Что ты имеешь в виду?
— Я не уверен…
— Ну тогда как ты можешь знать, что закончится?
— Я это чувствую, — сказал Дэвид. — Я это знаю, вот и все.
— Наверное, у меня галлюцинации — решил Стив — Я не верю во все эти глупости о множественных личностях.
Дэвид вздохнул.
— Как ты сделал это место? — спросил Стив.
— Оно появилось само, когда я перестал бояться.
Стив почувствовал, что онемение, которое его парализовало, вновь подниматься по спине, леденит сердце, затем горло, и добирается до мозга.
— Тогда скажи, что это за комната?
— Я называю ее «комната смерти».
Эти слова прозвучали разрушительным ударом кувалды по ледяной скульптуре.
И Стив, скептик, разбился вдребезги.
Немного света проникало сквозь решетки и проволочную сетку одиночной камеры. Маленькая комната больше не была такой холодной, как раньше — наверное, Томми удалось закрыть окно — однако, его одеревеневшие суставы ныли от боли.
С металлическим звоном открылась дверь. Миска с липкой кашей скользнула на пол. Не двигаясь, он смотрел на еду, а потом начал заталкивать ее в рот пластиковой ложкой. Когда ложка сломалась, он стал есть руками. Тело согревалось, по мере того, как он утолял голод.
Он все еще был жив, хотя не знал, почему.
Резко вскочив, он кинул взгляд на металлическое зеркало, покрытое грязью, и с удивлением увидел там того, кого вовсе не ожидал встретить в этой богом забытой дыре.
Там был он сам.
Учитель пришел, чтобы остановить падение в небытие.
После попытки установить контакт с кем-нибудь, он взял себя в руки и объединил воспоминания. Это был самый опасный период его жизни. Двадцать три козла отпущения одновременно ушли от него. Это слияние обладало эффектом дозы сульфата метамфетамина.
События вернулись к нему так ясно, словно произошли с ним самим.
Он не пойдет в комнату смерти, созданную Дэвидом. Он станет достаточно сильным, чтобы выжить. А еще он уничтожит это заведение — не только для себя, но и для всех других пациентов.
Но всему свое время…
Да, всему свое время.
Он вспомнил, что в недалеком прошлом пытался объединить личности, но удар электрическим током смешал его мысли.
Как же ему не хватало сейчас Афинского центра психического здоровья и доктора Дэвида Кола. Он очень рассчитывал на тамошний медицинский персонал. Благодаря им он понял, какой может быть жизнь, если он объединится. Эти люди помогли ему больше, чем все остальные, кого он встречал в жизни. Сейчас он столкнулся с их полной противоположностью.
Доктор Кол едва начал ломать барьер между добром и злом, пытаясь открыть ему глаза на тех мерзавцев, кого нужно остерегаться.
— Перестань быть таким наивным, Билли! — говорил ему доктор Кол. — На каждого хорошего человека, который тебе встретится, найдется мерзавец, который будет тебе вредить. Береги своих друзей, но береги и себя. Ты великодушен и акулы набросятся на тебя при первой же возможности.
— Что мне делать, доктор?
— Выживать — ответил ему доктор Кол. — В конце концов, ты объединишься и станешь свободным человеком.
Он не позволит этой клинике уничтожить себя.
Не позволит похоронить себя заживо, как зомби из корпуса № 9.
Он будет бороться — или объединенным в его реальную личность, или необъединенным, в виде двадцати трех личностей, потерянных в поисках Учителя.
Воспоминания складывались как пазл.
Мысли возвращались к нему сами по себе, он не заботился о них.
Несколько дней ни он, ни кто-либо другой не обронили ни слова — ни одного звука не сорвалось с его губ. Санитары могли контролировать его тело, но его разум оставался для них недоступным.
Когда заключение в изоляторе подошло к концу, он должен был изображать потерявшего рассудок. Он решил показать персоналу, что они сломили его. Они уверяться, что превратили его в зомби. Так как санитары относились к нему как к мебели, нужно было показать Марка — его собственного зомби. Сейчас он знал, что администрация меньше следит за ним, и в конце концов потеряет бдительность.
Расположившись поудобнее на стуле для курящих, Учитель не отрываясь смотрел в стену.
Не выражать ни малейших эмоций. Хранить молчание. Сохранять каменное лицо в любой ситуации, чтобы санитары были уверены, что он стал еще одним безмозглым овощем. Чертовски трудно изображать Марка — позволить челюсти безвольно отвисать и выполнять каждое движение замедленно. Но из разговоров санитаров он понял, что они считают его очередной оглушенной и напичканной лекарствами жертвой.
Через медикаментозный туман, который заволок разум, он собирал информацию. Он слушал. Впитывал. Не обращая внимания на имена санитаров (чтобы не создавать риск разоблачения), он перечислил их, дал им прозвища и запечатлел их в своей памяти.
Когда период принудительного лечения, длившийся с марта, закончился, он составил ассоциации для запоминания:
Номер 1, БСУ: большой, светловолосый, уродливый. Жует табак и играет в софтбол, сторонник Строха. Говорит что новый главный санитар Келли — главный враг. Еще БСУ говорит, что трахается с одной из телефонисток.
Номер 2, КПР: кретин, приземистый, рыжий. Морковного цвета волосы, примерно метр семьдесят пять. Остается сидеть с простодушным видом, когда все вокруг рвут глотки. Единственное, что узнал от него Миллиган — это его достижения в боулинге и то, что его начальника, надзирателя № 3, зовут Джек.
Номер 3, ДРУ: Джек Рваное Ухо. Нет одного уха, зато есть татуировка в виде змеи, извевающейся вокруг его левой руки. От него Билли узнал, что терапевтический персонал собирается два раза в неделю на этаже прямо под нашим, что доктор Линднер заведует отделением, а миссис Грундиг — старшая медсестра. И что другие члены персонала уже перестали стрелять себе в ногу. Интересная и полезная информация
Номер 4, БС: большая свинья. Носит очки Кока-кола. Сидит на посту в круге, ест фаст-фуд. Говорил о новом федеральном законе, регулирующим деятельность в этой клинике. Он только что был принят и скоро будет вывешен во всех корпусах. Но для всех, кто работает здесь, это шутка и только. «Что они могут доказать? — спросил он со смехом — На что будут опираться идиотские заявления? Ха, может они спросят мнение Миллигана?
— Таблетки и барбекю сделали свое дело — ответил Безухий — про его вонючий длинный язык можно забыть».
О! Как они ошибаются!
Учитель чувствовал, что сейчас его эмоции сливаются, но его встревожило это ощущение.
Его терзали мысли о судьбе Ричарда. Ложь, которая заставила его друга повеситься, злила его еще больше. Он приходил в бешенство от воспоминания о том, как персонал избил Денни и мучил электрошоком Томми. В глазах Учителя доктор Линднер превратился в отчима Челмера, которого Билли одновременно боялся и ненавидел.
Вместе с тем Учитель получал странное удовлетворение от того, что персонал и администрация считали, что довели его до состояния зомби. Теперь, когда они думали, что снова взяли контроль, они вполне могли совершить оплошность.
Учитель не показал им, кто он на самом деле, ему достаточно было молча наблюдать, не переставая интриговать и манипулировать ими. Даже то, что он может формулировать эти мысли, доказывало — борьба не прекратилась. Продумывание планов отражало его желание карабкаться вверх по стенам пропасти. Каждая его клеточка трепетала от искры жизни, соединяясь с другими, что придавало ему сил.
Его жизнь не закончится здесь. У него есть перспективы, и будущее будет таким, каким он его сделает.
Учитель запечатлел в памяти дату 14 августа 1980, когда в силу должен вступить новый порядок работы комиссии по контролю над исполнением наказаний. Тогда — если они не смогут доказать, что он опасен для окружающих или самого себя — его должны будут перевести в учреждение с менее строгим режимом, или отправить домой.
Учитель не забывал, что некоторые люди сделают все возможное, чтобы помешать этому.
Вот почему они бросили его здесь — в самой глубокой яме, которая была в их распоряжении: чтобы уничтожить остатки его жажды жизни.
Они будут удивлены.
Но он должен быть осторожным. Если он хочет эффективно подорвать эту репрессивную систему, логика должна взять верх над его гневом и жаждой мести. Ему придется столкнуться не только с санитарами, но и с руководством и всем заведением в целом, а также с политиками, использующими его как пешку. Билли Миллиган был политическим заключенным, полным решимости выжить, чтобы стать самой большой занозой Департамента психического здоровья штата Огайо.