«— Мама, что такое оборотень?
— Заткнись и причеши свое лицо».
В отличие от Джонни Моррисона, неудавшегося комедианта, он посмеется последним, перед тем как умереть. Это стоило того, чтобы пожить еще немного.
— Если вы разрешите мне купить компьютер и оборудование к нему на свои деньги, — сказал он, — то я съем бутерброд с арахисовым маслом.
Они согласились. В этом случае необходимо добиться официального разрешения, на это уйдет несколько недель, но они заверили, что он получит свой компьютер. Как только персонал вышел из комнаты, он снова упал на подушку, посмотрел в потолок и улыбнулся в пустоту. Теперь, когда он принял решение выжить, — его новая философия заключалась в том, что он остается на этой планете, чтобы плевать на весь мир.
7. Хакер
Джеймсу Кура предстояла нелегкая задача: через месяц должна была состояться медицинская комиссия, и нужно было подготовить к ней Билли Миллигана. Для этого адвокат решил ознакомиться со всей историей болезни своего клиента, от самого начала. Он вынужден был начать судебное разбирательство, чтобы отдел психического здоровья Морица согласился, наконец-то, допустить его к своим архивам.
Взяв распоряжение суда, Джеймс, вместе с охранниками клиники, пошел, в маленькую комнату без окон, в которой находились только маленький стол и стул. История болезни Билли, состоящая из высокой кипы документов, поднималась почти до потолка. Записи о его поведении, написанные от руки, иногда интервалом в пятнадцать минут, когда он находился под индивидуальным наблюдением; доклады психиатров; протоколы собраний терапевтической бригады, некоторые из которых относились к тому периоду, когда его впервые отправили в клинику… Все эти документы были собраны, как догадался Кура, на случай, если адвокатам понадобятся какие-либо доказательства.
Во время судебного заседания 20 марта, раздраженный медлительностью судебного разбирательства Билли попросил разрешения самому задать вопросы психиатру. Судья Джонсон возразил ему, поскольку в суде интересы Билли представляют адвокаты. И уж тем более он не мог этого сделать, потому что человек с психическими заболеваниями не имеет права опрашивать свидетеля. Тогда Билли заявил, что отказывается от своих адвокатов.
Судья Джонсон вновь вынужден был отказать. Он оставил Джима Кура в качестве адвоката, назначенного судом округа Франклин, и Гэри Швейкарта, который, по согласию суда, должен был помогать ему на бесплатной основе. Затем судья перенес заседание на 17 апреля.
Доктор и психоаналитик Корнелия Уилбур, которая одиннадцать лет назад поставила Билли диагноз «синдром множественной личности», заявила в своих свидетельских показаниях, что штат Огайо назначил Миллигану лечение, не соответствующее его состоянию.
— Центр судебной медицины Морица — это тюрьма, — заявила она. — Если бы Билли Миллиган получал должный уход, сейчас он был бы здоров и уже смог бы работать и платить налоги, как любой другой гражданин нашей страны.
Она посоветовала суду разрешить доктору Стелле Кэролин продолжить начатую с Миллиганом терапию.
Заместитель прокурора Майкл Эванс тотчас выразил несогласие. Департамент психического здоровья хотел назначить для лечения Миллигана социального работника с психиатрическим образованием — Шейлу Портер, которая будет работать под наблюдением дипломированного психиатра.
Чуть позже Кура объяснил судье, что Билли сбежал, так как считал, что ему угрожает опасность в лице доктора, желающего причинить ему вред. Этот спор о лечении и выборе подходящих лекарств стал главной проблемой.
В глазах Кура лекарства были страшной вещью. Во всех клиниках, где находился Билли, ему выписывали множество таблеток, призванных помочь ему или погубить. Психиатрические клиниках, особенно государственные, были печально известны тем, что использовали лекарства в качестве химической «смирительной рубашки», чтобы притупить и зомбировать своих пациентов, в первую очередь, конечно же, нарушителей порядка.
Миллиган всегда был бунтарем. Он утверждал, что в нем хотели уничтожить творческий дух. Иногда Билли задавался вопросом, какова же была истинная цель персонала психиатрической клиники: помочь ему или обеспечить спокойствие и тишину в клинике, удерживая под тотальным контролем?
Билли заявил, что ему ничего не оставалось кроме как сбежать, потому что кто-то во всей этой судебно-медицинской системе явно пытался убить его с помощью «лечения».
Кура был уверен, что такой аргумент будет невероятно сложно подкрепить доказательствами перед судьей и присяжными. Согласно заявлению Билли, выходило, что злодеями в этой истории были охранники. Эти доводы нужно было подавать очень осторожно, и так, чтобы судья непременно поддержал версию подсудимого и его адвоката.
20 апреля 1987 года судья Джонсон приказал отправить Миллигана в отделение Морица с высокой степенью безопасности еще на целых два года.
Кура сразу же проинформировал суд, что обжалует это решение. Все свидетели, в том числе и государственные, были согласны с утверждением, что Билли не представляет никакой опасности ни для кого, кроме самого себя. По мнению адвоката, причина помещения Билли в отделение Морица, заключалась в том, что он показал себя человеком, предрасположенным к самоубийству.
Только после того, как Джеймс подал официальный запрос для доступа к документам службы условно-досрочного освобождения, он нашел достоверное объяснение столь строгому приговору судьи Джонсона.
Глава службы условно-досрочного освобождения (УДО) лично писал многочисленные письма судье Джонсону с просьбой передать им Билли. В ожидании очередной комиссии по условному освобождению, он планировал снова отправить Миллигана в тюрьму. Для этого, как полагал Шумейкер, у него имелось достаточно оснований: Билли Миллиган попал под юрисдикцию службы условно-досрочного освобождения, когда сбежал из тюрьмы, и они выдали ордер на его арест.
Однако Кура знал, что по итогам этой комиссии заключенные могли получить условно-досрочное освобождение. Отдел УДО обладал особым статусом: он не отчитывался перед каким-либо руководством, а решения не подлежали обжалованию. По мнению Джеймса Кура и Гэри Швейкарта, отдать Билли в руки Шумейкера было равносильно смертному приговору. Они даже не сомневались, что Билли либо покончил бы жизнь самоубийством, либо его смерть обставили так, чтобы это было похоже на суицид.
Оба адвоката сошлись во мнении, что оставляя их клиента под юрисдикцией Департамента психического здоровья, судья Джонсон все-таки хотел помешать возвращению Билли в тюрьму. Кура был ошеломлен, когда понял, что на самом деле судья был на их стороне.
Команда терапевтов и другие люди, которые работали с Билли, радовались, его стремлению изучать информатику. Они много раз пытались убедить его приобрести какие-нибудь профессиональные навыки, помимо его таланта художника, которые позволили бы ему зарабатывать на жизнь после освобождения.
Билли хотел купить оборудование на деньги, перечисленные ему отделом социальной помощи. Таким образом, минуя службу закупок отдела психического здоровья, он хотел приобрести все необходимые принадлежности и программное обеспечение компьютера.
— Мне понадобятся дискеты, кабели и кое-какие программы, — распоряжался Билли. — И я не хочу, чтобы служба безопасности доставала меня или вообще забрала мои дискеты при проверке металлоискателем, прежде чем я успею хоть раз их использовать.
Администрация постановила, что вся вычислительная техника, заказанная Миллиганом, сразу должна быть направлена социальному работнику, занимающемуся его делом, который передаст все Билли в день доставки.
Они также согласились не разглашать прессе информацию о нем: Миллиган не хотел, чтобы СМИ узнали об условиях, при которых он согласился прекратить голодовку. Пресс-релизы ограничивались простой констатацией факта о стабилизации состояния пациента, и о том, что постепенно он идет на поправку.
После обеда, наконец, прибыло его оборудование. Билли тщательно проверил содержимое посылок — все было правильно. Миллиган не заказал модем, так как понятия не имел, как с ним обращаться, и был уверен, что охрана тоже не умеет им пользоваться.
Борден объяснил ему, что модем связывает компьютер с телефонной сетью, и позволяет получать информацию из любой точки мира. Информация всегда была лучшим союзником Билли.
После этого он передумал и заказал модем и книги о телекоммуникациях.
Департамент психического здоровья выдал ему разрешение на изучение программирования, но взамен потребовал, чтобы он как можно скорее приступил к лечению. В психиатрической клинике Огайо Билли Миллиган никому не доверял, поэтому он согласился встречаться с социальным работником, которого департамент, в свою очередь, надеялся использовать в качестве его терапевта.
Кура напомнил Миллигану, что Шейла Портер принимала участие в его деле с самого начала в 1977 году. Являясь социальным помощником, специализирующимся в психиатрии, она работала с психологом Дороти Тернер и доктором Стеллой Кэролин. Сейчас, десять лет спустя, суд доверил ей жизнь Билли Миллигана.
Уже у входа в комнату свиданий, когда Билли проходил через металлоискатель, он заметил ее. Шейла Портер откровенно его разглядывала. Это была стройная женщина с черными пронизывающими глазами, черными волосами, уложенными по последней моде, и фарфоровой кожей. Алая помада была того же оттенка, что и лак на длинных ногтях. Билли помнил ее совсем другой. Надо сказать, она не была похожа на остальных психиатров, которых он когда-либо встречал.
Портер быстро написала несколько слов в желтом блокноте, лежащем перед ней. Билли знал, что она будет записывать: все психотерапевты так делают. Но ведь они еще даже не разговаривали, какого черта ей писать?
Заметки Шейлы Портер:
22 мая 1987 года; 19 часов 30 минут.
Впечатление: внешний вид не совсем опрятный; за последние десять лет постарел и похудел. Я думаю, что при нашем разговоре присутствовал именно «Билли»,