— Конечно, — ответил он, и кивнул на приставленного к нему надзирателя. — Вы хотите, чтобы моя горилла нас услышала, или мы будем соблюдать медицинскую тайну?
— О! Мы отменили индивидуальное наблюдение, — очевидно, они были готовы вести переговоры. — На нас произвело большое впечатление, что вы способны достичь подобных вещей, не имея специального образования. Очевидно, у вас незаурядные способности к обучению. Мы хотели бы направить эти ресурсы в правильное русло.
— Как, по вашему, я смогу это делать, если вы отправите меня в тюрьму?
— О! Конечно, нет! Мы будем придерживаться изначальной программы: нас попросили продолжать тот путь, которым мы шли до этого. Мы поговорим с Шейлой Портер. Начнем с того, что вызовем сюда специалистов, чтобы узнать их мнение, о вашем случае, затем, как можно скорее, — возможно через неделю — вы сможете отправиться на обследование в Бостон.
Они уже говорили о возможности пройти обследование в другом штате, так ничего и не предприняв, для осуществления этого замысла.
— Это мне подходит, — ответил Билл. — Я никогда не был в Бостоне.
Администрация выполнила свои обещания.
Сначала, психиатр, работающий в институте Морица, навестил Билли 5 января 1988 года. Он записал результаты своей экспертизы медицинской карте пациента:
«Являясь дипломированным психиатром, я могу с достаточной степенью уверенности утверждать, что психическое состояние мистера Миллигана больше не отвечает общепринятым критериям опасности, ни для него самого, ни для других. По моему мнению, больше нет необходимости содержать его в отделении с высоким уровнем безопасности, а также в центре судебной медицины Тимоти Морица.
Также мне показалось, что симптомы психического заболевания, а именно депрессии и/или множественной личности, уже более шести месяцев не проявляются, другими словами, болезнь находится в состоянии ремиссии. Следовательно, по моему мнению, причин оставлять Миллигана в клинике больше нет. Итак, я рекомендую вернуть мистера Миллигана в общество, посредством условно-досрочного освобождения».
Кроме того, Билли встретился с Джорджем Б. Гривсом, директором центра Риджвью по изучению синдрома множественной личности. Гривс, обследовавший его десять лет назад, написал:
«Уильям Стэнли Миллиган — один из самых известных случаев синдрома множественной личности (СМЛ), после „Евы“ (Крис Костнер Сайзмор) и „Сивиллы“…
Я не нашел в его документах никаких оснований, для его принудительной госпитализации. Мне кажется, что помещение его в клинику не является необходимым или предпочтительным условием его лечения…
Очевидно, медицинское обоснование постоянного содержания мистера Миллигана в государственном учреждении с высоким уровнем безопасности заключается в неизбежной и постоянной опасности, которой он может подвергнуть других или самого себя. В его документах и личном деле, а также в ходе беседы с самим Уильямом Миллиганом, я не нашел никакой информации, которая подтвердила бы реальность этой угрозы».
Выводы и оценка данных экспертов делали поездку Миллигана с Шейлой Портер в Бостон вполне реальной.
Прокуратура и служба условно-досрочного освобождения были поражены, узнав, что Билли рекомендуют пройти психиатрическую экспертизу за пределами штата. Оба органа сразу попытались воспрепятствовать осуществлению этой поездки.
Прокурор связался с отделением полиции Беллингхема в штате Вашингтон, чтобы запросить у них информацию по делу об убийстве, в котором Билли был представлен как главный подозреваемый.
Детектив Зибелл ответил ему 25 января 1988 года:
«В ответ на ваш запрос представляем новые данные о расследовании дела об исчезновении Фрэнка Бордена, в сентябре 1986 года. После шестнадцати месяцев тщательного расследования, нашим службам не удалось обнаружить тело мистера Бордена. По моему мнению, мистер Борден умер, став жертвой убийства.
Наш главный подозреваемый в этом деле — Уильям Стэнли Миллиган».
Кроме того, в письме судье Джонсону от 12 февраля 1988 года, Джон Шумейкер лично выразил протест против поездки Билли в Бостон:
«Эта поездка является слишком рискованной и небезопасной, учитывая криминальное прошлое Миллигана, а так же факт, согласно которому, он будет обязан вернуться в тюрьму, как только попадет под юрисдикцию службы УДО. Все это ясно показывает, что этот тип представляет реальную угрозу для общества, ввиду чего поездка в Бостон ни в коем случае не должна состояться.
По этим причинам, служба УДО выступает против любого выезда Миллигана за пределы штата Огайо, равно как и против его нахождения в терапевтической среде, что не позволяет вести за ним постоянное наблюдение. Кроме того, мы предлагаем снова передать Миллигана под нашу юрисдикцию».
Тем не менее, судья Джонсон не последовал рекомендациям Шумейкера, и Шейла Портер вместе со своим пациентом полетела в Бостон.
С 22 по 27 февраля 1988 года Билли находился в больнице Маклин Белмонт, в штате Массачусетс.
После четырех дней индивидуальных бесед, тщательного психологического обследования, неврологических экспертиз и электроэнцефалограмм, доктор Джеймс A. Чу (дипломированный специалист «Американской Организации Психиатрии и Неврологии») записал в своем отчете от 3 марта 1988 года:
На основании результатов обследования я не считаю необходимым госпитализировать мистера Миллигана, основываясь на возможный риск нанесения вреда окружающим или самому себе. Мне кажется, что личности пациента объединились/слились.
Доктор Дэвид Кол умер от сердечного приступа 14 марта 1988 года. Когда Шейла Портер сообщила ему эту новость, Билли произнес всего лишь два слова:
— Я его предупреждал…
Он отказался объяснять смысл этих слов. Шейла, однако, надеялась разгадать их тайное значение. Она уже несколько раз слышала, как он говорил, что все, кто пытались ему помочь, в конечном итоге, пострадали.
Десять дней спустя, апелляционный суд 10 округа штата Огайо отклонил поданную Джимом Кура просьбу об обжаловании судебного решения, принятого судьей Джонсоном о продлении заключения Билли в блоке повышенной безопасности еще на два года. Однако Джонсон сам неожиданно решил пересмотреть вынесенный им же приговор. На основе последних заключений и комментариев психиатров, где утверждалось, что личности Миллигана объединились, и его состояние стабилизировалось, судья разрешил ему жить у своей сестры Кэти, с условием, что он найдет работу. Отныне он должен был быть помещен в общее отделение больницы.
Джонсон дал Билли «условное освобождение» только от его интернирования в психбольницу. Кура объяснил данное решение, как уловку судьи, которая должна была помешать службе УДО арестовать Миллигана. В то же время, Департамент психического здоровья отказался предоставить Шумейкеру отчеты психиатрических экспертиз и другую информацию относительно программы лечения Миллигана. Все дело Билли Миллигана, сказали они, является врачебной тайной.
Шумейкер перешел в контрнаступление. Он процитировал своим подчиненным отрывок из обновленного Уголовного кодекса штата Огайо от 3 мая 1988 года:
— «Все служащие штата, а также местные служащие, обязаны предоставлять любую информацию в отделение надзора за условно-досрочно освобожденными заключенными, по просьбе директора вышеупомянутого отдела, в рамках выполнения своих служебных обязанностей». — После этого Шумейкер продолжил: — Я официально требую, чтобы мне была передана вся информация подобного рода. Также я прошу вас удостовериться, что все люди, имеющие к этому отношение, были проинформированы о том, что Миллиган является отъявленным нарушителем правил «освобождения под честное слово». Передайте им, что вероятный мотив его преступлений был установлен еще несколько лет назад, и он снова будет отправлен в тюрьму для нового слушания, как только он окажется под юрисдикцией УДО.
В тот же день Шумейкер направил начальнику службы УДО служебную записку, с жалобой на позицию, занятую судом штата Огайо: «Я хотел бы, чтобы вы, вместе с бюро генерального прокурора, изучили различные варианты нашего предписания. Предположим, мы просто арестуем Миллигана по выходу из клиники и отправим в исправительное учреждение штата Огайо? Если эта линия действий окажется проблемной, станет ли генеральный прокурор подавать на наше имя ходатайство о неприкосновенности личности, чтобы определить точное распространение юрисдикции суда?»
По всей видимости, оставляя Билли под руководством отделения психического здоровья, Шумейкер намеревался найти слабое место в защите, предложенной судом. Кура понял, что среди множества досье заключенных, получивших условно-досрочное освобождение, дело Билли входило в число тех, которые шеф полиции хранил в ящике своего стола.
Билли нужно было найти работу до того момента, как его выпустят на свободу, поэтому, учитывая этот факт и то, что никто в Коламбусе не хотел предоставлять ему рабочее место, отделение психического здоровья предложило ему временное трудоустройство в качестве программиста, с зарплатой десять долларов в час.
9. Пустая комната
«Условное освобождение» Миллигана на год предполагало ряд других договоренностей, выдвинутых судьей Говардом Джонсоном. Среди них была обязанность связываться с Шейлой Портер как минимум два раза в неделю, и оставаться под наблюдением юго-западного центра психического здоровья, который будет регулярно отправлять в суд отчеты о наблюдаемом прогрессе.
Таким образом, положение Билли изменилось. Вместо того чтобы находиться в непосредственной зависимости от отделения психического здоровья, отныне он был помещен под опеку «Комитета 648», местного органа охраны психического здоровья, занимающегося пациентами центра, интегрированными в общество.
Миллиган освобождался от наблюдения отдела Морица. Теперь Билли будет находиться под наблюдением комиссии работников Центра психического здоровья, занимающейся ре-интеграцией пациентов в общество: поиск жилья, работы, всяческое содействие в повседневной жизни.