— Да, ты прав. Но это не скелет Бордена.
— Давай разберемся: ты сказал, что отвез его в Канаду, и спустя две недели перевел его обратно через границу, когда он отправился на поиски оружия. Позднее, ты видел, как он поднимался на борт корабля. Но оттуда он уже не спускался. Скажи мне, это точно был последний раз, когда ты его видел?
— Точно. И когда канадские полицейские сравнят слепки зубов своего скелета со слепками Бордена, они поймут, что это не он. Так что кончай беспокоиться.
Вечером следующего дня, канадская полиция объявила о таинственной пропаже слепков зубов Бордена. Без этих слепков PMRC заявила, что у них нет другого выхода, кроме как провести тест на ДНК, результаты которого станут известны через несколько месяцев.
Билли побледнел:
— Это плохая новость, — задумчиво произнес он.
— Почему? — спросил Писатель.
— Тест на ДНК можно запросто подделать. Они могли получить образцы волос с расчески в квартире Бордена. Тогда полиция может заявить, что ДНК волос и скелета совпали и тем самым добиться моего ареста. Блин, Фрэнк, какой же ты сукин сын!
— Нельзя так говорить о покойниках, Билли.
— Говорю тебе, он не покойник, и кости эти — не его, — раздраженно ответил Миллиган. — Черт возьми, я поверить не могу, что они разворотили дело четырехлетней давности и так преуспели в Британской Колумбии! Мне придется принять меры.
— Что ты хочешь сделать? — поинтересовался Писатель немного обеспокоенно.
— У меня есть два выхода, — задумчиво сказал Билли тихим голосом. — Через кого тебе знать не обязательно, но я держу связь с Фрэнком. В моих силах либо дать полиции понять, что Борден вскоре должен связаться со мной, либо рассказать все прессе. Нельзя допустить, чтобы тест на ДНК проводило правительство США или ФБР. Иначе, я уверен, они не пожалеют сил для того, чтобы идентифицируемый скелет оказался скелетом Бордена.
Через неделю Писатель отправился домой к Миллигану для проведения еженедельной беседы. Видно было, что Билли не спит уже несколько дней. Но, несмотря на это, он зевал и улыбался.
— Как я тебе и говорил, не стоит волноваться: Борден жив!
Писатель включил магнитофон и уселся на стул:
— Отличная новость, Билли. Расскажи мне обо всем. Я внимательно слушаю.
Билли встал и начал рассказывать, расхаживая по комнате:
— В субботу в час дня звонит телефон. Я снимаю трубку и слышу: «Салют, мудак». Естественно я удивился и спросил, кто звонит. Какой-то парень на другом конце провода говорит мне: «Это дебил». Я сразу же понял, что это Борден потому, что только мы с ним называли так друг друга: я был «мудак», а он «дебил». Потом он сказал: «Я слышал, что ты хочешь меня видеть?». Не сдерживая волнения, я ответил: «Где ты, черт бы тебя побрал!» Фрэнк назвал мне город, в котором он находится, назначил встречу и объяснил, как его найти, затем попрощался со мной: «Увидимся завтра».
— И о чем ты думал в тот момент? — спросил Писатель.
— Я был взбешен. Я хотел знать, где он. Ему следовало хотя бы прислать мне свою фотографию с недавним выпуском газеты, чтобы доказать, что он жив. Но все оказалась намного сложнее, чем я думал. Фрэнк сказал мне, что я ни в коем случае не должен кому-либо рассказывать то, что я знаю о нем. Он объяснил, что дело не только в большом риске попасть за решетку. Если о нем узнают, он может получить пулю в лоб.
Видно было, что Миллиган нервничает, вспоминая свой разговор, с Фрэнком Борденом. Немного помолчав, он продолжил:
— Я стал настаивать, и спросил, знает ли он, что меня обвиняют в убийстве и от него зависит очень многое? Знаешь, что ответил Фрэнк? Он сказал, что не в курсе, попрощался и попросту положил трубку…
Писатель был ошеломлен и сильно обеспокоен:
— Билли, только не говори мне, что ты выезжал из города, не спросив разрешения у судьи Джонсона.
Миллиган пожал плечами:
— У меня не было времени, Дэниел. Это была суббота. Мне нужно было двенадцать часов, чтобы туда добраться. Я приехал на парковку торгового центра в половину восьмого утра в воскресенье и ждал еще почти час. Вскоре я заметил серый с металлическим блеском автомобиль марки Транс-Ам, поворачивающий на парковку. Я сразу сказал себе, что это должно быть Борден. Я знал, что ему понадобится некоторое время, чтобы меня узнать, так как я здорово изменился с тех пор, как мы виделись последний раз. Поэтому мне пришлось выйти из фургона и сесть на багажник автомобиля, чтобы быть на виду.
Он притормозил в шаге от меня, опустил стекло и сказал, чтобы я ехал за ним. Сев в машину, я завел двигатель и последовал за ним. Приблизительно через двадцать пять минут, Борден остановился рядом с ресторанчиком у дороги. Точного названия сейчас и не вспомнить… Кажется, это был «Шонис»… Или «Элби», что-то в этом роде. Мы зашли внутрь, сели и начали разговаривать.
— Расскажи, о чем вы говорили, — продолжил расспрашивать Писатель Билли.
— Ну, я был, мягко говоря, зол на Фрэнка, потому что во время нашей последней встречи я жутко перепугался за него, когда тот поднялся на борт корабля и пропал, — продолжал возбужденно рассказывать о своей встрече Билли. — Но он объяснил мне, что произошло, где он был и почему пропадал.
— Расскажи мне обо всем. Что произошло? — попросил его Писатель.
— Он сказал, что поднялся на этот корабль, чтобы забрать семь килограммов колумбийского «Белого Китая». Предполагалось, что он доставит его другому типу, какому-то ослу, который должен был провезти товар через север Юты, на другой конец страны, чтобы тем самым замести следы в провинции.
— Что такое «Белый Китай»? — поинтересовался Писатель.
— Это синтетический опиумный препарат, используемый как болеутоляющее. Но фишка в том, что его можно продавать как героин. Только «Белый Китай» обязательно надо разбавлять перед продажей в розницу, иначе он может убить.
— Ага, понятно. А Фрэнк? Он должен был заключить сделку на этом корабле?
— Да, сделка должна была быть заключена именно там. Но как только он поднялся на борт, его по лестнице через другой борт провели на рядом стоящее судно, чтобы произвести обмен. Там, на корабле, кто-то внезапно открыл огонь, и они настояли, чтобы Борден ушел другим путем.
— Билли, — сказал Писатель, пытливо смотря на своего собеседника. — А не выдумываешь ли ты всю эту историю?
— Я клянусь тебе, что это правда! — воскликнул Миллиган. — Я хотел узнать, что произошло. Мне необходимо было знать правду.
Писатель немного помолчал и, спустя несколько секунд раздумий, попросил Билли продолжить свой рассказ.
— Фрэнк сказал мне, что эти люди отвезли его в Блейн, еще севернее по побережью, и… — Билли осекся и покачал головой. — Нет, это бессмысленно. Ты все равно не поверишь. Если честно, я и сам-то не знаю верить Бордену или нет. Просто, все, что он рассказал, немного смахивает на безумие.
— Не страшно, просто повтори, что он тебе рассказал.
— Фрэнк объяснил мне, что когда уезжал из Канады, то и понятия не имел, что полиция Беллингхема обвинила меня в его убийстве. Он уехал в Гонолулу, на свою бывшую военную базу, потом в Баху. Провел какое-то время в Мексике, после чего перебрался в Санта-Фе, где и жил, пока не закончились почти все его деньги. Тогда он решил снова вернуться к информационному пиратству. У него появилась навязчивая мысль проникнуть в сети Лас-Вегаса, ибо, как он сказал мне: «Именно там находятся бабки». Борден начал собирать информацию, неделя за неделей. По его словам, он уже записал около 300–400 дискет.
— Ого, это, наверняка, отняло много времени. Он искал наобум?
— Деятельность хакера похожа на деятельность художника или любителя паззлов. Когда последний кусочек встает на место, информация, которую ты накопил, становится бесценной, поскольку она может быть использована в очень разных целях.
— А какую именно информацию он искал, Билли? — поинтересовался Писатель.
— Номера банковских счетов.
— Это были счета конкретных людей?
— По его словам, нет. Он не знал, чьи банковские номера попадали в его руки, — ответил Билли. — Да и ему было все равно. На тот момент он не ассоциировал Лас-Вегас с организованной преступностью. Фрэнк думал, что все это байки, фантазии голливудских режиссеров. Так что он продолжил копаться в базах данных различных казино, бюро лицензий, игорных комиссий и во всем, что могло иметь отношение к государству. Таким образом, он определил, кто был самым богатым человеком в городе, у какого игорного дома была лицензия, у какого нет… Он заинтересовался также личными досье, списками телефонных номеров — одним словом, любой информацией, которая могла принести какую-то пользу.
— Поразительно! — удивился Писатель. — У них что не было никакой системной защиты?
— Некоторые серверы в этом не нуждаются, поскольку содержащаяся на них информация является настолько доступной, что может считаться открытой, — принялся объяснять Билли. — Но есть люди, которые беспокоятся за сохранность своих данных и очень трепетно относятся к своей информационной безопасности. Фрэнк не осознавал, что у некоторых может стоять довольно сложная система защиты, к примеру, цифровой дозвон, определяющий номер звонящего. На этом он и попался: за ним приходили и, как сказал Фрэнк, ему страшно повезло, что его не было дома.
Миллиган понимал, что все, что он рассказывает, сильно смахивает на сюжет какого-нибудь блокбастера. Но раз уж Писатель просил его пересказать историю Фрэнка, несмотря на всю ее фантастичность, Билли продолжил:
— Когда Борден понял, что украденная им информация принадлежит большим шишкам из мира организованной преступности, Фрэнк решил сбежать, чтобы спасти свою шкуру. Ему нужны были новые персональные данные, но времени, чтобы сфабриковать их самому, не было. Он позвонил в Департамент юстиции, не называя себя, и предложил им сделку. Фрэнк понял, что располагает особо важной информацией и может позволить себе торговаться с представителями государства. В обмен на дискеты он потребовал новое имя и свободу. Департамент попросил прислать им две-три дискеты и перезвонить через несколько дней. Борден согласился. Когда он снова с ними связался, агент на другом конце провода произнес: «Хорошо, мы заинтересованы в сотрудничестве с вами».