К сожалению, психоделические вещества оказались под запретом федеральных регулирующих органов после того, как Тимоти Лири стал пропагандировать применение ЛСД под лозунгом «Включись, настройся, выпадай!» Последовавшая культурная война побудила федеральное правительство в начале 70-х годов ХХ века прикрыть большинство исследований психоделических веществ на людях.
В 90-х годах ХХ века федеральные регулирующие органы снова начали давать разрешения на контролируемые исследования того, как психоделики влияют на человека. Ученые из таких организаций, как Гарвард, Университет Джона Хопкинса, Университет Аризоны и Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, ныне проводят исследования психоделиков на людях. Эту работу поддерживают главным образом некоммерческие организации, такие как Исследовательский институт Хеффтера и Междисциплинарная ассоциация исследований психоделиков (MAPS).
Нейрофармаколог Роланд Гриффитс и его коллеги из Университета Джона Хопкинса недавно попытались воспроизвести эксперимент Панке. Они отобрали 36 человек, не имеющих серьезных физических или эмоциональных проблем. Никто из них раньше не принимал психоделики. Почти все участники, преимущественно выпускники колледжей средних лет, были знакомы с молитвой и посещали воскресные службы.
Эксперимент был двойным слепым: ни участники, ни наблюдатели не знали, что именно получили участники – псилоцибин или контрольный препарат. В качестве контрольного вещества был выбран риталин, стимулирующий препарат, парадоксальным образом успокаивающий гиперактивных детей. В первый раз экспериментаторы давали добровольным участникам либо псилоцибин, либо риталин, а во второй – меняли препараты. Участникам объясняли, что надо закрыть глаза и направить все внимание на себя. За ними наблюдали в течение восьми часов после приема препаратов, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. Никто из участников не сообщал о серьезных негативных эффектах во время эксперимента. Сразу же после сеансов и вновь по прошествии двух месяцев их просили заполнить опросники, оценивающие влияние препаратов и мистического опыта – по «Опроснику мистического опыта Панке-Ричардса», разработанному специально для оценки мистических переживаний и основанного на описательной работе Уолтера Стейса[361].
Две трети участников, получивших псилоцибин, оценили это событие либо как лучший опыт в своей жизни, либо как входящий в пятерку лучших. Участники, по их словам, почувствовали, будто исчезли границы между ними и всем остальным и будто они принадлежат к более обширному состоянию сознания. Кроме того, они рассказывали об ощущении единства со всем сущим, о чувстве умиротворенности и невообразимой радости. Через два месяца после исследования 79 % этих участников сообщили об умеренном или значительном улучшении самочувствия или чувства довольства жизнью. Позитивные изменения в их общих чувствах, взглядах и поведении независимо подтвердили их родственники и друзья.
Результаты этого знаменательного исследования были опубликованы в Journal of Psychopharmacology в 2006 году[362].
В опросе, проведенном через 14 месяцев после эксперимента, большинство этих же участников снова заявили об улучшении самочувствия и оценили все тот же опыт как один из пяти самых значительных в своей жизни[363]. Поскольку между отчетами участников эксперимента и описаниями мистических переживаний, данных мистиками, прослеживается поразительное сходство, Гриффитс считает, что человеческий мозг рассчитан на подобный «объединяющий» опыт[364].
Я согласен с Анри Бергсоном и Олдосом Хаксли: привычные нам состояния активности мозга осуществляют функцию фильтра, ввиду которого мы обычно не осознаем основу бытия. Исследования в области нейробиологии, представленные в этой главе, указывают: для того чтобы испытать мистический опыт, необходимы изменения в электрохимической активности мозга. Как мы видели, таких изменений можно достичь разными средствами, и, скорее всего, способствовать мистическому опыту могут разные паттерны мозговой активности. Пример Пэм Рейнолдс, рассмотренный в предыдущей главе, и другие случаи околосмертных переживаний, вызванные остановкой сердца, также указывают, что глубокий мистический опыт может произойти при отсутствии функций мозга. Это вполне понятно, если учесть, что мозг в это время не выполняет функцию фильтра.
Мистический опыт, особенно интровертивного типа, дает нам ряд важных уроков, противоречащих научно-материалистическому мировоззрению. Он помогает нам понять: вопреки видимости, мы не заперты внутри нашего мозга и тела и не обособлены друг от друга, а скорее, «органически» связаны со всеми остальными и со всем, что только существует в целой Вселенной. Психиатр Станислав Гроф, один из основателей трансперсональной психологии, отмечает, что опыт обращения к глубинам человеческой психики свидетельствует о том, что разум и сознание – фундаментальные характеристики всего сущего и что они тесно взаимосвязаны с материальным миром[365]. Мистический опыт указывает: как капля в океане сама является океаном, так и мы – часть бесконечного космического разума, который распространяется повсюду во Вселенной, далеко за пределы времени и пространства.
В мистических состояниях сознания мы можем преодолевать иллюзорные границы нашего «малого Я» и эмпирически устанавливать связь – на самом глубинном уровне психики, – с этим космическим разумом, основой бытия, которая и есть наше «истинное Я». В таких состояниях капля осознает, что она и есть океан. В заключении этой книги я представлю зарождающуюся модель реальности, выходящую далеко за пределы материалистского мировоззрения: она охватывает и каплю, и океан как части одного и того же безграничного мира и придает смысл тому, что материалисты-догматики называют абсурдом.
ЗаключениеВеликий сдвиг в сознании
Вселенная приобретает сходство скорее с гигантской мыслью, нежели с гигантским механизмом.
В квантовой Вселенной, с жизнью в которой мы все больше осваиваемся, проблемы разума-мозга не существует, поскольку нет радикального различия между ментальным и физическим миром. Новая парадигма рядом, от нас требуется только открыть глаза. Я искренне надеюсь, что «Войны мозга» станут важной частью этого процесса.
Множество научных исследований, о которых вы прочли в этой книге, указывают, что наши мысли, убеждения и эмоции способны оказывать огромное влияние на то, что происходит в нашем мозге и теле, играть ключевую роль в состоянии нашего здоровья и самочувствии.
Норман Казинс – один из многих людей, продемонстрировавших, что наши убеждения и ожидания, связанные с лечением, могут стимулировать наши способности к самоисцелению даже при таких тяжелых заболеваниях, как рак и болезнь Паркинсона. Недавние исследования показывают, что наши мысли и чувства могут влиять даже на то, как наш организм «отключает» или «включает» определенные гены.
Успехи, достигнутые Джейком в стремлении управлять своими приступами и поведением, – один из множества примеров тому, как можно использовать нейрофидбек, чтобы намеренно изменить процессы в мозге, которые обычно не поддаются управлению, и тем самым улучшить наши ментальные функции. Как вы видели, эти и другие исследования доказали, что можно умышленно тренировать разум посредством медитативных практик, чтобы способствовать активности участков мозга, задействованных в эмоциональном состоянии, сострадании и внимании. Медитативные практики могут даже изменить физическую структуру мозга.
Наш разум способен быть чрезвычайно сильным – гораздо более мощным, чем мы считали всего несколько десятилетий назад.
Влияние разума и ментальных способностей не ограничено пределами тела. К примеру, одни пси-исследования показали, что иногда мы можем получать важную информацию без помощи обычных органов чувств, путями, выходящими за привычные нам рамки пространства и времени. Другие пси-исследования демонстрируют, что мы можем намеренно влиять на расстоянии не только на генераторы случайных чисел, но и на живые организмы, в том числе на людей.
Исследования околосмертного опыта говорят о том, что у таких людей, как Пэм Рейнолдс, возможно достоверное, подтвержденное независимыми свидетелями восприятие событий во время внетелесного опыта, вызванного остановкой сердца. Это восприятие относится к событиям, происходящим в то время, когда сердце не функционирует. Мы знаем, что деятельность мозга прекращается через несколько секунд после остановки сердца. С учетом этих сведений результаты исследований околосмертного опыта ставят под серьезное сомнение саму идею, согласно которой разум – «всего лишь» продукт активности мозга, и подкрепляют взгляды на разум, зависимый от мозга «во многом так же, как передача радиосигналов зависит от приемника и узла радиовещания»[367]. Кроме того, мистический (или трансцендентный) компонент околосмертных переживаний, возникающий во время остановки сердца, подтверждает идею, согласно которой мозг обычно действует как фильтр и препятствует восприятию того, что можно назвать «иной сферой реальности». Этот аспект околосмертного опыта также говорит в пользу идеи о том, что мы – не просто наши физические тела.
Ментальная активность – не то же самое, что и активность мозга[368], и мы не «марионетки из плоти», полностью управляемые нашим мозгом, нашими генами и нашим окружением. В действительности наш разум и наше сознание могут в значительной мере влиять на явления, происходящие в мозге, в теле и за его пределами. Нам на самом деле присущи эти чрезвычайно важные способности, и науке пора начать относиться к ним серьезно. Но для этого наука – как и все мы – должна сменить призму, сквозь которую мы смотрим на реальность.