Совсем другой портрет Мазепы дают его противники. Известный историк Бантыш-Каменский в своей «Истории Малой России» (часть III, 1830 год) приводит такую характеристику Мазепы, данную одним украинским летописцем, современником Мазепы: «Одаренный от природы умом необыкновенным, получив у иезуитов отличное образование, Мазепа кроме малороссийского языка знал латинский, польский и немецкий; имел дар слова и искусство убеждать. Но с хитростью и осторожностью Выговского он соединял в себе злобу, мстительность и любостяжение Брюховецкого, превосходил Дорошенка в славолюбии; всех же их — в неблагодарности».
Характеристика, диаметрально противоположная утверждениям сепаратистов.
Истина же лежит где-то посередине, скорее даже ближе к последней характеристике, чем к тому идеальному портрету Мазепы, который дают сепаратисты.
Несомненно, Мазепа был образованнее и умнее большинства своих современников. Но ум его с юных лет был отравлен понятиями той шляхетской среды, откуда он вышел, и извращен в придворной атмосфере польского королевского двора, полной лести, притворства и искательства. Для народа он был чужой и благо народа для него вовсе не было целью жизни. О Мазепе можно с полным основанием сказать то, что без всякого основания сказал Грушевский о Богдане Хмельницком: «народ для него был средством для достижения своих целей». Цели же эти были — власть и богатство.
Не имея от предков ни богатства, ни особенной знатности происхождения, при помощи которых многие приходят к власти, Мазепа пошел по пути приобретения сначала власти, а через власть и богатства и неуклонно шел по этому пути в течение всей своей жизни. Он легко входил в доверие к власть имущим и через них сам приобщался к власти, а когда представлялась к тому возможность, ловкой интригой свергал или предавал своих благодетелей и иногда занимал их место. Верный придворный польского короля, особо доверенный посол Дорошенка к татарам, правая рука гетмана Самойловича, инициатор его свержения и заместитель, любимец временщика Голицына, доверенное лицо Петра и его сподвижник во многих походах — вот основные этапы жизни Мазепы. Каждый этот этап имеет многочисленные документальные подтверждения, и оспаривать их нет никакой возможности. Их можно только ложно представлять и изображать, чем и занимаются фальсификаторы истории — украинские шовинисты-сепаратисты.
Последний этап — это ставка на шведов, был единственный ошибочный расчет, сделанный в жизни тонким дипломатом, умным и беспринципным человеком, каковым был Мазепа.
В свете исторических событий и учета обстановки того времени нельзя не признать, что расчет Мазепы имел очень большие шансы на успех. Одержи Карл XII под Полтавой победу, расчет Мазепы, несомненно, был бы оправдан. Как предполагалось, из Руси-Украины было бы создано особое княжество с Мазепой во главе. Конечно, не независимое, как утверждают, замалчивая правду, сепаратисты, а в составе Речи Посполитой Польской, при благосклонном покровительстве Швеции. Совместными усилиями Польши и Швеции народ Руси-Украины, не пошедший за Мазепой, был бы приведен в повиновение, иезуиты продолжали бы свою агрессию, прерванную восстанием Хмельницкого, и Русь-Украина была бы в значительной степени окатоличена и ополячена, а ее народ был бы воспитан во вражде и ненависти к братскому русскому народу.
Но последняя ставка Мазепы оказалась битой, расчет ошибочным — и история всей России пошла иными путями.
Предпоследняя же ставка — на Россию и Петра — себя оправдала и дала Левобережью 21 год относительно спокойной жизни, без всяких вражеских вторжений, а Мазепе 21 год власти (1687–1708).
Правление Мазепы
В начале своего правления Мазепа, не имея на политическом горизонте никаких возможностей для других комбинаций, и учитывая как настроения народа, так и усиление России и ослабление Польши, пошел по пути сближения и слияния с Россией.
Весьма интересным для уяснения настроений Мазепы являются «статьи», которые были подписаны Мазепой и старшиной, с одной стороны, и князем Голицыным — с другой, при вступлении Мазепы в должность 7 августа 1687 года. Параграф 12-й этих статей гласит следующее: «Гетман и старшины обязаны стараться о соединении малороссийского народа с великороссийским посредством супружеств и другими способами, для чего дозволяется малороссийским жителям вольный переход в города великороссийские».
Еще интереснее то, что предложение внести этот параграф в «Статьи» исходил от Мазепы, как это видно из донесения князя Голицына. Эти оба документа сохранились и находятся в Центральном архиве древних государственных актов в Москве.
Достойно внимания и то, что при подписании «Статей» Мазепа настаивал на том, чтобы в гетманской резиденции — Батурине был на постое московский стрелецкий полк, и получил на это согласие Голицына. Документы об этом сохранились в том же архиве.
Приведенные выше совершенно неоспоримые исторические факты старательно замалчиваются шовинистами-сепаратистами, ибо они находятся в противоречии с их фальсифицированной для нужд сепаратистической пропаганды «историей Украины». Только в одном месте, в своей «Краткой истории Украины», издания 1917 года, Грушевский упоминает о содержании параграфа 12-го «Статей», но не как о принятом параграфе, а как о том, что «решено» при их составлении. О том же, что это было выдвинуто именно самим Мазепой, умалчивается, равно как и о просьбе Мазепы о постоянном расквартировании стрелецкого полка в Батурине.
Начало правления Мазепы не обошлось без волнений на Украине. При первом известии о свержении Самойловича недовольные его ставленниками казаки и население произвели насилия над приятелями бывшего гетмана, а в Прилуцком полку дело дошло до того, что казаки «бросили в огонь и засыпали землей своего полковника и судью», как об этом сообщает Грушевский. Кроме того, в разных полках при беспорядках пострадало лично и имущественно немало старшины и арендаторов. При помощи российских полков и верных ему казаков Мазепа быстро ликвидировал беспорядки и произвел чистку всего административного аппарата, удаливши из него всех сторонников Самойловича, заменивши их верными себе людьми. Со многими он расправился очень жестоко, отправивши их в ссылку в Сибирь при помощи безгранично верившей ему Москвы. Не пощадил при этом даже и многих тех, кто содействовал его избранию и подписавших донос на Самойловича, так, например, были смещены и лишены званий полковники Думитрашко и Гамалея.
Находясь в Москве в момент свержения царевны Софии (в 1689 году), Мазепа сумел войти в доверие к Петру, представив ему донос на Голицына с подробным перечислением всего, что, по словам Мазепы, Голицын от него получил в виде взяток, вымогая последние. С тех пор, почти 20 лет, Мазепа пользовался исключительным доверием и расположением Петра.
Во внутреннем управлении Мазепа продолжал политику своего предшественника Самойловича, щедро раздавал универсалы на потомственное владение землями, селами и деревнями, а крестьян обременял все новыми и новыми повинностями, до барщины включительно. Универсалом 1701 года он обязал всех крестьян, даже живущих на собственных землях, еженедельной двухдневной барщиной (панщиной) в пользу старшин-помещиков. Казачьи же полки старался держать подальше и охотно посылал их в разные походы, которые предпринимало русское правительство. Взамен их заботливо формировал наемные полки «сердюков» и «компаненцев» и постоянно настаивал на присутствии на Украине российского войска.
Отношение народа
О том, как к этому относился народ, скажем словами Грушевского, которого нельзя заподозрить в пристрастно-отрицательном отношении к Мазепе. В своей «Истории Украины» (стр. 366) Грушевский пишет: «Разумеется, эта новая барщина страшно возбуждала крестьянство, у которого еще были свежи в памяти времена беспомещичьи, когда оно хозяйничало на вольной земле. Горькая злоба поднималась в нем на старшину, которая так ловко и быстро сумела взять его в свое подчинение. Особенным гневом дышали люди на гетмана Мазепу, подозреваючи, что это он, как шляхтич и «поляк», как его называли, старался завести на Украине польские панские порядки. С большим подозрением относился народ ко всем начинаниям его и старшины».
Далее Грушевский, тенденциозно желая свалить всю вину на Москву, пишет, что крестьяне «не подозревали в этом руки московского правительства и даже готовы были верить, что все это делается против его воли». Но никаких доказательств, что это была «рука Московского правительства», конечно, не приводит, ибо их не существует и во все действия Мазепы в деле раздачи своим сторонникам имений Москва не вмешивалась. Ни в одном историческом документе об этом не сохранилось никаких, даже косвенных, упоминаний. Но зато сохранился другой документ, из которого, видно, кто притеснял, а кто защищал крестьян Украины. Это приказ царя Петра Мазепе — «надзирать за малороссийскими помещиками, удерживать их от жестокости, поборов, работ излишних». (Архив Кол. Малоросс, дела, 1693 года, № 39).
Приведенные выше слова Грушевского заслуживают особенного внимания, ибо они характерны и для него, и для всей его «исторической школы». Поставивши историческую правду в подчиненное положение сепаратистической пропаганде и внедрению вражды к России, он старается все отрицательное, что было в жизни Руси-Украины, приписать Москве.
Так и в приведенном случае: не имея возможности опровергнуть нелюбовь населения к Мазепе, Грушевский довольно сомнительным приемом, совершенно бездоказательно, утверждает, что причина этой нелюбви лежит в том, что Мазепа проводил непопулярные мероприятия под давлением Москвы. А нежелательные для себя факты замалчивает.
О настроениях народа Мазепа, конечно, знал, и особенно его беспокоило обвинение, что он «поляк», то есть униат или католик. Ненависть же против униатов и католиков была всеобщей. В этом вопросе весь народ был единодушен. Если в вопросах социальных Мазепа мог рассчитывать на поддержку некоторых высших классов и наемного войска, то в вопросе религиозном господствовало редкое еди