Привели немецкую овчарку. Она лениво понюхала наши рюкзаки и быстро потеряла к ним интерес. Тут и таможенники облегченно вздохнули.
— Добро пожаловать на Кубу, — сказал главный из них и вернул нам паспорта.
Еще три шага — и мы на Острове свободы.
Аэропорт Сантьяго-де-Куба — международный (мы же смогли прилететь сюда из Доминиканы!) только по статусу. По внешнему виду он не тянет и на аэропорт какого-нибудь областного центра. А автостоянка перед входом в него напомнила стоянки «бомбил» у автовокзалов в российских райцентрах. Там стояли два старых «Москвича-412» и мотоцикл «Урал» с коляской.
При всей убогости аэропорта в нем все же обнаружился обменный пункт. Куба — одна из редких стран, в которых имеют хождение сразу две национальные валюты. А началось это в начале 1990-х годов. Социалистический Советский Союз, главный спонсор кубинской революции на протяжении нескольких десятилетий, неожиданно развалился на пятнадцать стран, которые в мгновение ока стали капиталистическими. И не то чтобы новые страны поругались с Кубой. О ней просто забыли. Было много своих проблем.
После неожиданного разрыва устоявшихся экономических связей на Кубе разгорелся такой кризис, на фоне которого Депрессия 1930-х годов в Америке просто мелкое неудобство. Страна стояла на пороге голода. А в это самое время чуть ли не половина кубинцев находилась всего в 100 километрах от Острова свободы. Кубинские эмигранты в США не хотели помогать режиму, но еще не забыли своих родственников. Кубинская власть пошла на вынужденный шаг. Кубинцам разрешили получать переводы в долларах из-за границы.
На Кубу обрушился мощный поток иностранной валюты. Но деньги поступали не правительству, которое неустанно заботится о благе всего народа, а гражданам. Государство поначалу безучастно наблюдало за тем, как американские доллары вытесняют из обращения кубинский песо. Но после того, как экономическая ситуация немного стабилизировалась, кубинские руководители задумались: «А почему деньги проходят мимо нас?» Народ на глазах богател, а казна оставалась пустой.
И тут вспомнили об опыте Советского Союза, где наряду с обычными рублями были еще и инвалютные рубли, так называемые «чеки». Правда, широкого хождения они не имели. Ими можно было расплачиваться только в магазинах «Березка». Но сама идея двух национальных валют кубинским властям понравилась.
Свободное хождение долларов на Кубе запретили. А население обязали обменять всю наличную валюту на «конвертируемые песо» (буквальный перевод на испанский язык нашего термина «инвалютные рубли»). В обиходе их стали называть «куками». Курс обмена установили 1 к 1. За 1 доллар давали 1 конвертируемый песо. Вскоре в государственной казне скопились значительные запасы валюты. А население получило куки (кукиши?). Официальные лица утверждают, что куков в стране столько же, сколько и валюты в Центральном банке. Но как проверить?
Одним из главных источников пополнения валютных запасов страны остаются иностранные туристы. Все иностранцы обязаны менять привезенную с собой иностранную валюту на куки. При этом предполагается, что им ни разу за все время пребывания на Кубе не придется держать в руках ни одного кубинского песо. За все можно (а кубинское государство полагает, что и нужно!) платить куками. Только их принимают в «интуристовских» отелях, ресторанах, автобусных компаниях и турфирмах.
На остановке стояла плотная толпа ожидающих автобус кубинцев. Вернее, это я по своей наивности подумал, что люди ждут автобус. Оказалось, автобусы там не ходят. К остановке подошел грузовик, кузов которого был оборудован для перевозки пассажиров. Вдоль кузова тянулись четыре железных «насеста» (в ширину примерно в два раза уже нашей самой узкой скамейки): у бортов пониже, в центре повыше. Кондуктор сказал.
— С вас по 1 песо.
Я тогда не понял, что он имеет в виду по 1 кубинскому песо. У нас же были только куки. Вот мы и заплатили по 1 куку. Как позднее выяснилось, ровно в 24 раза дороже, чем было нужно. Но на Кубе считается само собой разумеющимся, что иностранцы за все платят больше, чем местные жители.
Центральная площадь Сантьяго-де-Куба названа в честь Карлоса Мануэля де Сеспедеса, одного из первых кубинских революционеров. Будучи сам крупным плантатором, он в середине XIX века поднимал народ на борьбу против испанского колониального правления. 10 октября 1868 года в своем имении «Демахагуа» Сеспедес демонстративно освободил всех своих немногочисленных рабов и объявил о начале освободительной войны под лозунгом «Вива Куба либре!» (Да здравствует свободная Куба!). В 1874 году во время войны за независимость Сеспедеса взяли в плен и казнили. Но сейчас его почитают как «отца кубинской нации».
Площадь, названную именем революционера, окружают самые старые здания Кубы. Здесь находится резиденция губернатора — самое старое здание колониального периода. Кафедральный собор был освящен в 1522 году. А с балкона здания администрации провинции Сантьяго-де Куба в 1959 году Фидель Кастро объявил об окончательной победе Кубинской революции.
Конечно, все иностранцы, оказавшиеся в Сантьяго-де-Куба хотя бы проездом, обязательно приходят на площадь Карлоса Мануэля де Сеспедеса. Поэтому и хелперы тут никогда не переводятся. К нам буквально через минуту подошел один из них.
— Вам нужна «каса партикуляра»?
«Каса партикуляра» с испанского переводится как «частный дом». Но имеется в виду комната в мини-гостинице или, как сказали бы в Азии, в гестхаусе, у владельцев которого есть лицензия на прием иностранцев. Частный бизнес в туристической сфере уже разрешен. Но контроль со стороны государства пока не ослабевает.
В каждом частном доме, даже имеющем лицензию, для иностранцев могут выделить не больше ОДНОЙ комнаты, в которой имеют право поселить не больше ДВУХ взрослых. Паспортные данные тщательным образом записывают в огромную «бухгалтерскую книгу» — не столько для налоговых органов (торговаться все же можно, оплата только наличными и никаких квитанций), сколько для спецслужб, задача которых строго контролировать перемещение иностранцев по стране.
Хелпер привел нас в старый двухэтажный дом, расположенный всего в 100 метрах от центральной площади. На втором этаже нам выделили комнату с двумя кроватями и большую веранду, выходящую в маленький внутренний дворик.
Сантьяго-де-Куба не может соревноваться с Гаваной по численности населения, экономическому развитию или политической значимости. Но город претендует на звание «культурной столицы» и борется за статус «столицы секс-туризма».
Секс-туризм появился на Кубе еще задолго до кубинской революции. В первой половине XX века американцы приезжали на остров отдохнуть на море и поиграть в казино. Именно кубинская революция способствовала превращению захолустного американского городка Лас-Вегас в штате Невада в популярный центр развлечений. Не будь ее, все эти казино сейчас были бы в Гаване и Сантьяго-де-Куба. Ведь именно для обслуживания туристов здесь в середине прошлого века строились отели и рестораны, ночные клубы и бордели.
После революции американцы объявили Кубе экономическую блокаду, что, естественно, сразу же привело к упадку туристической индустрии. Американцам ехать отдыхать на Остров свободы запретили, а европейцам сюда было слишком далеко добираться. Да и социалистическая власть не жаловала проституцию — как один из видов противной социализму индивидуальной предпринимательской деятельности.
Постепенное ослабление режима, — экономическая либерализация, легализация хождения на Кубе иностранной валюты и введение конвертируемого песо способствовали и возрождению секс-индустрии.
В Сантьяго-де-Куба официальных публичных домов нет. Но секс-туризм процветает. В этом мы с Олегом смогли убедиться в первый же день. На центральной площади (в 100 метрах от снятой нами «каса партикуляра») к нам подошел очередной хелпер.
Кубинец лет пятидесяти, представившийся как Пепе (настоящее имя не сказал, но мы и не спрашивали — его все, кому нужно, знают именно под этим псевдонимом), оказался выпускником Липецкого пединститута и прекрасно говорил по-русски. Он учился на учителя географии, но в последние годы переквалифицировался в туристического гида.
Мы с Олегом тогда как раз прикидывали варианты маршрута по Кубе и обрадовались возможности поговорить с опытным русскоязычным человеком.
— Как, по-твоему, стоит нам делать крюк, чтобы заехать в Гуантанамо?
— Обязательно! Шлюхи там самый высший сорт!
— А в Лас-Тунас?
— Можете и не тратить времени зря. Шлюхи там совсем никудышные.
Он мне напомнил знакомого путешественника Сергея Логинова, который даже в поездке не может забыть о своей работе. А работает он, между прочим, режиссером порнофильмов. Поэтому и за границей обращает внимание не столько на памятники архитектуры или природы, сколько на шлюх и проституток. Кстати, раз уж я его вспомнил, то для всех интересующихся этой темой могу привести его слова, которыми он закончил серию «путевых заметок» с обзором рынка секс-услуг по всему миру, опубликованную в одном из глянцевых мужских журналов: «Наши женщины, если причислить к ним еще и украинок, — самые лучшие».
Вот и Пепе постепенно перевел разговор в сферу своих профессиональных интересов (он, как и многие остальные, с увлечением может говорить только о работе). Про шлюх он мог рассказывать долго и подробно — как какой-нибудь увлеченный гид об истории и достопримечательностях родного города. Разговор, начинавшийся как сугубо теоретический, так сказать страноведческий, постепенно стал переходить в практическую плоскость.
Когда стемнело и мы сидели за столиком кафе, перед нами устроили дефиле. Туристов-иностранцев в городе было мало, поэтому все местные красавицы боролись за то, чтобы привлечь наше внимание. Вначале подтянулись все, кто был в это время на улицах. Потом стали обзванивать и тех, кто сидел по домам. А некоторых даже специально разбудили, принарядили и привели. И все ради нас двоих.