В Камагуэйе мы тоже зашли на вокзал. Это была уже пятая попытка уехать на поезде. И опять неудачная. Ближайший поезд ожидался только на следующий день. Но и он пойдет в противоположном направлении.
Из Камагуэйя нам не удалось уехать и на привычном уже «пассажирском грузовике». Оказывается, их рабочее время закончилось. И пусть еще светло и пара часов до темноты. Но водители грузовиков — такие же труженики социалистического хозяйства, как и все остальные. И они имеют полное право на отдых.
Шоссе, а на Кубе оно единственное из Сантьяго-де-Куба в Гавану, проходит по окраине Камагуэйя. Это четырехполосная автострада. По две полосы в каждую сторону, разделенные широким газоном. Отличие от европейских или американских автострад в том, что здесь очень мало транспорта. Да и откуда ему взяться? Если в Европе или Штатах сто человек создают колонну из ста автомобилей, то на Кубе все они помещаются в кузов одного-единственного грузовика. А вечером, когда грузовики уже не ходят, на дороге можно встретить разве что велосипедистов и запряженные лошадьми экипажи. Зато удивительно тихо. И воздух чистый, без выхлопных газов. Шоссе проходит в стороне от пригородных поселков. Даже издалека видно, что застроены они безликими бетонными коробками. Дома здесь возводят, как у нас в советские времена, без «архитектурных излишеств». Но, что сразу бросается в глаза, в каждом поселке самое солидное и заметное издалека сооружение — это не какое-нибудь административное здание или торговый центр, а водонапорная башня. Куба — единственная страна Латинской Америки, где можно без страха пить воду прямо из-под крана. Настолько здесь высокий уровень гигиены и здравоохранения.
Когда стемнело, мы свернули с дороги на пустырь, чтобы поставить там палатку. Вообще, пустой земли на Кубе удивительно много. Народ как-то не рвется заниматься сельским хозяйством. Ни дач, ни огородов у горожан нет.
Ночью мимо нас не прошло ни одной машины. Только изредка слышался скрип педалей велосипеда или стук копыт по асфальту. Но и утром после восхода солнца движение интенсивнее не стало. Зато гулять по шоссе можно было совершенно спокойно.
Появился первый попутный грузовик. Я издалека увидел, что это молоковоз, а в кабине кроме водителя уже есть парочка пассажиров. Поэтому голосовать не стал, а лишь помахал рукой в знак приветствия. Но молоковоз остановился.
— Чего встали? — удивился водитель. — Быстро забирайтесь в кузов!
Оказывается, здесь не только самосвалы, но и цистерны относятся к общественному транспорту. Да и вообще на Кубе выражение «общественный транспорт» звучит как «масло масленое». Здесь весь транспорт — общественный!
На молоковозе мы доехали до «автостопной площадки». Там я впервые увидел, как работает созданная на Кубе система организованного автостопа.
На площадке, на которую мы попали, скопилось два десятка желающих уехать и один «профессиональный автостопщик» в форме. Он останавливал все машины подряд. Только иногда ограничивался лишь приветствием. Вскоре я понял, что это относится к тем, кто работает где-то рядом и далеко все равно не едет.
Водители государственного транспорта реагировали на поднятую руку «профессионального автостопщика» точно так же, как у нас на полосатую палочку в руках автоинспектора. Частники имели полное право его игнорировать. Но и они чаще всего останавливались, чтобы подвезти попутчиков.
«Профессиональный автостопщик» относился к своей работе со всей серьезностью — как к важному государственному делу. Тех, кто не реагировал на его сигналы и проезжал мимо без остановки (такие «нонконформисты» изредка, но все же встречаются — в семье не без урода), он громко материл, выкрикивая вслед проклятия. А затем доставал блокнот и записывал в него номер машины «нарушителя». Можно быть уверенным, что ему по месту работы придет кляуза. А за отказ подвезти попутчиков ведь могут и премии лишить. И поделом. Шофер на Кубе должен думать не только о себе, но и обо всех кубинцах.
Когда машина останавливалась, «автостопщик» подходил к водителю и спрашивал, куда он едет. Затем он громко объявлял ожидающим попутки кубинцам: «Кто в такое-то место? Есть столько-то мест!»
Потенциальные попутчики заняли очередь друг за другом. Поэтому никакой давки не было. Если в машине было три свободных места, то к ней спешили первые трое из очереди.
«Профессиональный автостопщик» работает за государственную зарплату. Но я заметил, что почти все перед отъездом давали ему чаевые — по 1 песо (примерно 1,5 рубля).
На Кубе нет различий между частным и государственным транспортом, между автобусами и грузовиками. Проезд стоит так дешево, что можно ехать бесплатно на цистерне молоковоза или за 2–3 песо в кузове грузовика, или даже за 5—10 песо в автобусе. Разница несущественная.
Вот и мы с автостопной площадки уехали не бесплатно, а за деньги — в рейсовом автобусе. Оказалось, на Кубе, в дополнение к уже известным нам общенациональным компаниям «Viazul» и «ASTRO», действуют и различные «местечковые» автобусные компании (чем больше изучаю систему кубинского пассажирского транспорта, тем больше удивляюсь ее многообразию). На автобусе одной из таких локальных компаний мы и поехали в Сьего-де-Авила. За проезд кондуктор взял с нас, как и с местных, по 20 песо. Правда, ехать пришлось стоя, потому что все сидячие места были уже заняты.
На центральной площади Сьего-де-Авила стоит памятник Хосе Марта. Причем поставили его здесь еще в 1925 году, задолго до Кубинской революции. На эту же площадь выходит и фасад оставшегося еще с колониальных времен кафедрального собора Сан-Эухенио-де-ла-Пальма. Он посвящен святому Евгению, покровителю города. На Кубе, в отличие, скажем, от России, революционеры с церковью никогда не ссорились. И церковные иерархи всегда отвечали им взаимностью. Вряд ли с большим энтузиазмом поддерживали, но и открыто не протестовали.
От угла центральной площади у муниципалитета начинается пешеходная улица, которую решили превратить в «лицо» города. Все дома здесь постепенно реставрируют, открывают магазины и кафе. Реставраторы прошли уже примерно две трети улицы. На границе между новым и старым улицу перегораживает забор. Заглянув за него, сразу же понимаешь, как недавно выглядела сейчас уже отреставрированная часть улицы.
Автовокзал мы не видели (нас высадили из автобуса на улице в центре города), но и искать его не стали. Пошли сразу на выход из города.
По дороге мы заглянули в кафе для местных. Меню, как и везде в подобных заведениях, разнообразием не отличалось. Удивили две позиции: суп за 3 песо и литровый йогурт — тоже за 3 песо. Суп оказался так себе — как тюремная баланда, а йогурт — соевый (у нас считается экзотикой и стоит дороже, чем молочный, а здесь наоборот, в 5 раз дешевле).
На выезде из Сьего-де-Авила мы попали в автобус до поселка Хатибонико. А там за мостом через одноименную реку остановили грузовик с огромным, но совершенно пустым мебельным фургоном (на Кубе голосовать можно везде, а не только на специальных площадках).
— До Санкти-Спиритус? — спросил я с надеждой.
— Ну не совсем, но почти, — заверил водитель и спросил: — Вы можете мне заплатить?
— А сколько?
— Сколько не жалко.
До Санкти Спиритус оставалось еще около 50 километров, поэтому я предложил водителю 20 песо (за двоих) — вполне приличные по местным меркам деньги. Однако он провез нас всего лишь с десяток километров до поворота с транскубинского шоссе на ведущую в Санкти-Спиритус местную дорогу.
Дальше пошли пешком. Ни сахарного тростника, ни ананасов, ни бананов в зоне видимости не было. Мы как будто попали в нашу среднюю полосу. Под разлапистым деревом на высоком берегу какой-то достаточно крупной реки (возможно, это все та же Хатибонико петляет?) мы поставили палатку. Утром нас разбудил очень яркий и красочный восход солнца. Солнце даже не поднималось, а как бы постепенно проявлялось в висевшем над полем густом утреннем тумане.
Утром мы вернулись на пустынную дорогу, с двух сторон от которой тянулись пастбища, и пошли в сторону Санкти Спиритус. По пути попалась автобусная остановка. За вчерашний вечер и сегодняшнее утро мы на этой дороге ни одного автобуса не видели. Но народ постепенно подтягивался. Некоторые, самые нетерпеливые, голосовали изредка проезжавшим легковушкам (а некоторые на них даже уехали), но большая часть спокойно чего-то ждала. И вскоре стало понятно чего. Подошел «КамАЗ» с длинным открытым трейлером. В него все и полезли.
Поездку в кузове можно было бы назвать автостопом. Но судя по поведению людей на остановке, они «стопят» этот грузовик каждый день примерно в одно и то же время. И какой же это автостоп? Это, скорее, похоже на наш ведомственный транспорт. Впрочем, возможно, это так и есть. Ведь наверняка все пассажиры ехали в это утро на работу.
Из грузовика мы вышли на автовокзале Санкти-Спиритус. До города можно было и пешком дойти. Но мы повинуясь стадному рефлексу, вместе со своими попутчиками из грузовика сели в запряженный лошадью экипаж на резиновых колесах. Вдоль бортов тянулись две скамейки, на которых в общей сложности могло поместиться до десяти пассажиров. Поехали в центр города с ветерком, под цокот копыт.
То, что мы уже в центре, стало понятно, когда увидели высокую голубую колокольню приходской церкви. Церковь построили в 1680 году, и в XVII веке эта колокольня была самым высоким зданием на Кубе. На центральной площади поставили бюст генерал-майору Серафиму Санчесу Валдивия (1846–1896) с «чапаевскими» усами и тремя генеральскими звездами на воротнике, но без погон. После революции в Санкти-Спиритус — по крайней мере, в центре — вообще ни одного здания не построили. Эдакий заповедник испанской колониальной архитектуры.
В туристических брошюрах, как сговорились, нахваливают уникальный кирпичный мост с пятью арками, построенный на реке Яябо. Нашли мы его — ничего особенного. Перешли на другую сторону — и оттуда вид меня не впечатлил.
Ели бы в путеводителе про этот мост не написали, я бы прошел мимо, даже не взглянув. Меня лично больше поразил вид старого кинотеатра, который стоит прямо у моста. По внешнему виду он был удивительно похож на уменьшенную копию кинотеатра «Ударник» в Москве.