В центре Марракеша — как, впрочем, в центре любого старого марокканского города — лежит медина. Арабское слово «медина» — «город, поселение» — произошло от названия города Медина в Саудовской Аравии. В 622 году основатель ислама пророк Магомет нашел прибежище в городе Ясриб. Позднее его переименовали в Мединет-ан-Наби («Город Пророка»). С тех пор старые кварталы любого старого мусульманского города называют мединой.
Средневековая медина Марракеша — это сложная запутанная сеть улочек, двориков, магазинов, лавок, киосков, мастерских, тянущихся к северу от площади Эль-Фна. Именно с этой площади и начинается знакомство с городом миллионов приезжающих сюда туристов.
Название площади переводится с арабского как «лобное место» — раньше здесь казнили мятежников и воров. Отрубленные головы государственных преступников засаливали и выставляли на всеобщее обозрение на вбитых в стену кольях. Дабы укрепить в народе уважение к власти. С ворами, по словам побывавшего здесь в середине XIX века Марка Твена, поступали не намного гуманнее: «вору отрубают правую кисть и левую ногу и прибивают их на базарной площади — как предупреждение остальным». Американский писатель даже подробно описывает, как это происходило: «Эта операция производится крайне примитивно: подрезают мышцы вокруг кости и потом ногу или руку отламывают», при этом, конечно «иногда пациент выздоравливает. Но чаще умирает».
Мы отправились на площадь Эль-Фна сразу же по приезде в город, едва успев заселиться в гостиницу. Время было позднее. Но на площади кипела жизнь. Вдоль длинного ряда чадящих передвижных кухонь тянулись выставленные прямо под открытым небом столики с длинными скамьями. В путеводителях утверждают, что в этом самом большом в мире ресторане могут одновременно кормить до 1200 человек. Оформление, конечно, невзрачное. Но готовят замечательно. Ведь там по вечерам почти нет иностранцев, только свои. А своих не обманешь.
Народу было много. Между жующими и одновременно болтающими друг с другом посетителями импровизированных ресторанов бродили гадалки, попрошайки, музыканты и просто зеваки.
Утром площадь нельзя было узнать. Только груды мусора под ногами свидетельствовали, что это та же самая площадь, на которой ночью кипела жизнь.
Местные жители предпочитают прятаться от палящих лучей солнца. Если им приходится пересекать площадь, спеша по своим делам из одного конца города в другой, то они стараются сделать это как можно быстрее, не задерживаясь и не смотря по сторонам (хотя это делать полезно — запряженные лошадьми повозки и мотоциклисты здесь также не редкость). Именно из-за почти полного отсутствия на площади местных жителей создается ощущение, что город просто наводнен туристами.
На туристов сразу же набрасываются заклинатели змей, гадалки, попрошайки… Снуют разряженные, как на праздник, продавцы воды. В традиционной одежде, увешанной удивительно большими медными колокольчиками, в несоразмерно широких шляпах — также украшенных колокольчиками, они немного похожи на шутов. Но занимаются отнюдь не шуточным делом. В древности здесь, на границе пустыни, продавцы воды были могущественной корпорацией. От них зависело само выживание города. Как говорил герой одной советской комедии: «Потому что без воды и не туды, и не сюды!» Сейчас же водоснабжением занимаются муниципальные власти. А продавцы воды стали зарабатывать себе на жизнь, позируя за деньги для туристов. Сами же туристы предпочитают с ними только фотографироваться, а жажду утоляют продающимся буквально на каждом шагу удивительно вкусным и дешевым свежевыжатым апельсиновым соком.
Ярким контрастом к огромному и почти пустому пространству площади служат узкие улочки медины. Она начинается на дальней окраине площади и тянется вплоть до толстенных глинобитных стен удивительно оптимистичного розового цвета. Не построенные, а буквально вылепленные из сверхпрочной смеси глины, соломы и специальной извести стены стоят уже почти тысячу лет. А выглядят при этом как только что построенные.
Из той же смеси соломы и глины, оказавшейся удивительно прочной и долговечной, построены здесь и дома. Они тоже стоят сотнями лет без всяких намеков на ветхость. И радуют своим ярко-розовым цветом как только что покрашенные. Впрочем, раньше стены никто специально не красил. Их розовый цвет получился случайно — из-за наличия в местной глине особых красящих пигментов. Новые дома строят уже не из соломы и глины, а из бетона. Однако стены и новых зданий имеют тот же оригинальный розовый цвет. Для того чтобы этого добиться, в процессе производства бетона в него специально добавляют розовую краску.
В старых кварталах жизнь продолжается. На улочках, которые сверху закрыты от палящих лучей солнца легкими навесами из хвороста, все заняты работой — от лудильщиков посуды и кузнецов до сапожников и ювелиров. Только дети пользуются доступной им по возрасту привилегией — бездельничать, играть в футбол или в прятки. Транспорта — в общепринятом смысле этого слова — в медине нет. Машины просто не смогут разъехаться в лабиринте узких улочек. Но стоит зазеваться, как сразу же окажешься под колесами мотоциклиста, или на тебя налетит нагруженная кучей хлама тележка, или бесцеремонно оттолкнет осел, груженный тюками с товаром.
По традиционной технологии в медине продолжают чеканить узор на медной и также сделанной вручную посуде, ткать ковры, шить бабуши — кожаные шлепанцы без задников, в которых до сих пор ходит большинство марокканцев, вырезать из дерева корпуса для мандолин — самого популярного народного инструмента. По соседству продают восточные сладости, а также привезенные с соседних Атласских гор или из пустыни Сахары экзотические лекарственные травы, специи и средства народной медицины.
Главная городская достопримечательность Марракеша мечеть Кутубия (в переводе с арабского «мечеть книготорговцев») находится всего в сотне метров от площади Джема Эль-Фна. Украшенный резьбой 70-метровый минарет XII века (вместе с тонким, украшенным медными шарами шпилем — 77 метров) служит прекрасным ориентиром. Это главный символ города — как Эйфелева башня в Париже. Однако, если на башню туристов пускают, пусть и за большие деньги, вход в мечеть Кутубия открыт только для мусульман. Остальным остается лишь прогуливаться по окружающему мечеть парку.
Между Марракешем и Уарзазетом около 200 километров, или, как сказал зазывала на автостанции, «100 поворотов — и вы там…». Из-за длинного крутого серпантина ехали очень долго: вначале вверх на перевал (там, правда, снега нет, но продают только что собранные «экзотические» для Африки фрукты — яблоки), затем вниз.
За полдня мы пересекли Атласские горы и уже в полной темноте въехали в Уарзазет. Как только мы вышли из автобуса, нас отловил «хелпер» и отвел в ближайший к автостанции дешевый отель. Никаких излишеств, все удобства на этаже и — что характерно именно для дешевых африканских отелей — душ за отдельную плату (когда торгуешься о цене, нужно это иметь в виду).
Уарзазет, название которого с языка берберов переводится как «бесшумный» — город, по африканским меркам, очень молодой. Его основали в 1920-х годах французы, построившие здесь казармы и военный аэродром. Именно с этого аэродрома летал на почтовых самолетах Антуан де Сент-Экзюпери, автор «Маленького принца». А расквартированный здесь французский гарнизон контролировал район к востоку от Атласских гор. Французы ушли, а крепость на холме по-прежнему продолжает использоваться военными.
Вход в крепость был закрыт. Мы зашли в соседний квартал, подошли к краю парапета и взглянули оттуда на центр города, расположенный внизу у подножия холма. Там были видны широкие улицы, застроенные современными домами, отели, рестораны, туристические агентства. Буквально каждый встречный на улице оказывается гидом и начинает предлагать «туры в Сахару». Даже англоязычная девушка, дочь военного, с которой мы разговорились на смотровой площадке с видом на огни города, в конце беседы стала приглашать в свое агентство. Такая чуть ли не поголовная ориентированность местных жителей на туристов связана с тем, что в последние годы город стал известен как «Ворота Сахары» — пустыня начинается прямо на его окраине и тянется далеко на юг. Именно отсюда туристы отправляются в джип-туры и пешие походы.
По пути к Фесу мы сделали остановку в городке Бульман. Здесь есть маленькая автостанция (все междугородные автобусы — проходящие), стоянка такси, несколько «супермаркетов» (обычные продовольственные магазины), кафе и рынок.
На берегу реки сохранились развалины глинобитного строения, по внешнему виду похожего на что-то среднее между жилым домом, замком и крепостью. В Марокко такие сооружения, которые здесь называются «ксор», встречаются довольно часто. Часть из них до сих пор используется — чаще всего в качестве отелей и ресторанов.
В 300 метрах от центра города, сразу за мостом, начинается дорога в каньон Додес. Мы настроились идти пешком. Но вскоре нас догнал попутный микроавтобус с туристами. На нем мы и доехали до самой дальней и высокой части каньона.
Туристы отправились вниз — ночевать в отеле, а мы поднялись еще немного выше в горы. Тем временем уже совсем стемнело. Впервые в Африке нам предстояло ночевать под открытым небом. Ночью было очень холодно. К тому же с наступлением темноты по каньону, как по аэродинамической трубе, стал гулять ветер. Это оказалась самая холодная ночевка за все наше кругосветное путешествие. Вот вам и Африка!
Утром небо стало быстро светлеть. Но высокий хребет горы, почти черный на фоне утреннего сияния, все еще скрывал от взгляда само солнце. На противоположном склоне каньона было видно, как четкая полоса между светом и тенью опускалась все ниже и ниже. Нам лишь оставалось ждать, когда и до нас дойдет свет, а с ним и тепло. Выбираться из спальных мешков на пронизывающий холодный ветер совсем не хотелось.
Только когда солнце осветило уже весь противоположный склон, я наконец почувствовал его и на своих замерзших руках, которыми держал видеокамеру.