Удивительно, что такие же неухоженные, как и все остальное, гостиницы были битком забиты. Только с пятой попытки нам удалось найти свободную трехместную комнату.
Гостиница построена по принципу коммунальной квартиры. Ее проще всего описать словами Владимира Высоцкого: «на сорок восемь комнаток всего одна уборная». Единственное отличие от типичной коммуналки в том, что окна всех комнат выходят в коридор.
Утром под яркими лучами солнца медина уже не казалась такой унылой и грязной. Для удобства туристов здесь проложен экскурсионный маршрут. Поэтому ориентироваться можно по развешанным на стенах домов керамическим стрелкам. Хотя и без них заблудиться там трудно. Сколько ни блуждай по узким улочкам, рано или поздно выйдешь или к воротам Свободы на восточной окраине медины — через них мы вчера сюда попали, или к правительственным зданиям — с противоположной стороны Старого города. Нельзя миновать и Великую мечеть, основанную еще в VIII веке — ее также называют мечетью Зайтуна, или мечетью «Под оливковым деревом». Она стоит в самом центре медины. И все улицы ведут к ней или от нее.
Все пространство Старого города плотно застроено частными домами и особняками, дворцами и мечетями, чуть ли не на каждом шагу попадаются медресе и гробницы мусульманских святых, кафе и рестораны.
В каждом ресторане в меню обязательно есть кус-кус. Так называют мелкую пшеничную крупу, по внешнему виду и сути сильно похожую на манку, только с более крупными крупинками. А также изготовленную из нее кашу. Это не арабское, а традиционное берберское блюдо. Археологи находят кус-кус при раскопках даже самых древних поселений.
В отличие от нашей манной каши кус-кус готовят без молока и вообще не варят, а пропаривают. Для этого здесь есть специальная посуда — борма. По сути, это не что иное, как самая обычная пароварка — на таких в Китае и странах Средней Азии готовят пельмени-манты. Только отверстия в «дуршлаге» значительно меньше, чтобы крупа не проваливалась.
Из хорошо пропаренной крупы получается рассыпчатая каша, которую иногда едят и саму по себе, добавляя лишь оливковое масло для вкуса. Но чаще всего ее используют в качестве гарнира. Мясо, морепродукты и овощи обычно готовят одновременно с крупой, но в нижнем отделении бормы. Самый демократичный вариант — кускус с курицей и тушеными овощами. Именно его чаще всего и предлагают в дешевых забегаловках, рассчитанных на местных жителей.
Первая остановка на нашем пути на юг Туниса — город Сус на восточном побережье страны. От столицы до него всего пара часов езды на поезде с комфортабельными сидячими вагонами.
Медина Суса начинается в паре сотен метров от главного железнодорожного вокзала (в городе есть еще один вокзал). Старый город окружен со всех сторон стеной, которая тянется на два с лишним километра, достигая в высоту восьми метров. Эта стена была построена в 859 году на том же самом месте и на том же самом основании, что и существовавшая раньше византийская стена.
Внутри городских стен хаотично переплетаются узкие мощенные камнем улочки с сувенирными магазинчиками, скобяными лавками, рынками и мечетями. Здесь ровно 24 мечети, причем 12 из них — для мужчин, а 12 — для женщин. Такая жесткая сексуальная сегрегация даже для мусульманских городов что-то необычное. Хотя контакт между полами здесь «очень даже есть».
В дальнем углу медины мы свернули на неприметную улочку, вход на которую был скрыт за высокой кирпичной стеной. И неожиданно для себя попали в самый настоящий «квартал красных фонарей». Я уже бывал в аналогичном квартале в Амстердаме, поэтому не мог не обратить внимание на очевидное сходство: в окнах-витринах сидели, лежали, стояли и живо реагировали на всех проходящих мимо мужчин женщины, профессия которых была написана не только на лице, но и на всем теле. Местная специфика проявлялась только в том, что все местные красавицы были двух типов — толстые и очень толстые. В свете красных фонарей они завлекательно трясли ляжками перед проходившими мимо потенциальными клиентами. А они почему-то, наоборот, все, как на подбор, были удивительно худыми.
Мы поселились в отеле «Paris». В нашем распоряжении оказался весь второй этаж гостиницы. Как будто мы арендовали себе пентхауз с видом на городскую стену, до которой было рукой подать. Уже ровно месяц прошел со старта нашей кругосветки. Олег в честь этого знаменательного события… побрился наголо.
— Давно об этом мечтал, — объяснил он. — Но на работе меня бы не поняли. А здесь я и лысый останусь уважаемым европейцем.
Этот вечер запомнился и тем, что мы увидели… НЛО. Самое настоящее — в прямом смысле слова «Неопознанный Летающий Объект». И не один, а сразу несколько. Мы даже наблюдали разыгравшийся между ними «воздушный бой».
Наше внимание было привлечено неожиданным событием. Из яркой двигающейся по небу точки вдруг вырвался огромный конус, похожий на инверсионный след за реактивным самолетом. Но дело происходило не днем, а ночью, да и конус был чересчур широким и большим (если мы правильно оценили расстояние до летающих объектов). Он был прекрасно виден, хотя звезды через него просвечивали.
В этом же районе неба продолжали движение еще две яркие точки — они будто гнались друг за другом. Затем первая из них также «выбросила» конус и остановилась. Такая же судьба постигла и третий объект. Они продолжали висеть в небе, а конусы постепенно становились все тоньше, постепенно рассеиваясь в ночном небе. Я до сих пор не имею ни малейшего представления, что бы это могло быть.
Уже второй месяц мы путешествуем по безвизовым странам Европы и Африки. Но еще ни разу не выехали за пределы территории, когда-то входившей в состав Римской империи. И — как очередное напоминание этого примечательного факта — на нашем пути встретился огромный римский амфитеатр.
Мы сделали остановку в маленькой тунисской деревушке Эль-Джем, расположенной на месте, где в древности находился процветающий античный город Тидр.
Включенный в список мирового наследия ЮНЕСКО амфитеатр — третий в мире по своему размеру (после Колизея и амфитеатра Пулы, с посещения которого мы начали свою кругосветку) — был рассчитан на 30 тысяч зрителей. При этом в городе, даже в период его расцвета, население никогда не превышало двадцати тысяч человек!
Загадка объясняется просто. Амфитеатр строили в 230–238 гг. н. э. по приказу римского проконсула Гордиана, на его личные сбережения. И вскоре после окончания строительства стало ясно, зачем все это делается. На фоне таких пышных и дорогостоящих декораций проконсул объявил о начале мятежа против императора Максимилиана. Телевидения и радио тогда не было, поэтому и пришлось собирать сразу так много народа в одном месте. Нынешние специалисты по проведению пиар-компаний такой ход наверняка бы высоко оценили. Однако выяснилось, что одного пиара для победы в политической борьбе все же недостаточно (в этом имеют возможность убедиться и современные политики, чересчур полагающиеся на своих политических консультантов). Мятеж вскоре провалился. И на арене этого же самого амфитеатра неудавшийся претендент на императорский престол покончил жизнь самоубийством.
Декорации можно было разбирать — они были уже не нужны. Но амфитеатр просто забросили за ненадобностью. Берберы и арабы, пришедшие на смену римлянам, перестроили цирк в неприступную крепость. А позднее местные жители ходили на его руины как в каменоломню — за строительным материалом для амбаров и сараев.
Как амфитеатр выглядел изначально, можно увидеть на рисунках-реконструкциях, развешанных у входа в галереи первого уровня и в маленькой музейной комнатке. Однако скоро в этих картинках не будет никакой необходимости. Амфитеатр явно взялись восстанавливать в прежнем виде. Сейчас он разделен на две половины — старую, построенную из темно-коричневого песчаника, и новую — из неестественно светлого камня.
Сфакс, как и большинство прибрежных городов Средиземноморского побережья Африки, был основан финикийцами. Уже к середине IX века город со всех сторон был окружен высокой крепостной стеной. Под ее защитой горожане чувствовали себя в безопасности. Поэтому не особо жаловали центральную власть. Вплоть до начала XVII века Сфакс вообще никому не подчинялся. Он сам контролировал значительную часть Средиземноморского побережья — вплоть до ливийского Триполи.
Окружающие медину стены прекрасно сохранились. А вот все здания внутри уже новые — стандартные бетонные коробки с фигурными решетками на окнах. Африканская специфика только в том, что из-за ограниченности пространства они прилеплены друг к дружке. А улицы узкие и тесные.
Как и в большинстве городов мира, в Сфаксе центральная городская улица начинается от фасада железнодорожного вокзала. Во время нашего визита по всей ее длине были развешаны флаги и плакаты с изображением действующего президента — Зин эль-Абидин Бен Али. Он вырос в многодетной семье и сам пробивался на вершину карьерной лестницы. Дослужился до поста руководителя службы безопасности, затем стал премьер-министром Туниса. А в 1987 году занял пост президента. В 2002 году с его подачи в стране провели всенародный референдум, по результатам которого отменили статью конституции, ограничивающую президентские полномочия тремя пятилетними сроками. А максимальный возраст кандидатов в президенты увеличили до 75 лет. Так в Африке появился еще один «пожизненный президент». У него осталось только два способа покинуть президентский дворец: или его вынесут вперед ногами, или народ вышвырнет за ненадобностью.
Зин эль-Абидин Бен Али претендовал уже на пятый президентский срок. Судя по развешанным повсюду портретам, на которых было одно и то же лицо, конкурентов у него не было.
— Конечно, победит Зин эль-Абидин Бен Али. Вопрос только в том, сколько процентов голосов он наберет на выборах, — подтвердил мою догадку местный житель, заметивший, что я с интересом разглядываю предвыборные плакаты.
— И сколько было на предыдущих выборах? — Я спросил чисто из вежливости, но ответ меня поразил: