По замыслу султана, планировалось построить мощные стены, которые вели бы от Цитадели к Нилу, охватывая город с двух сторон и превращая его в одну огромную крепость. Этим планам не суждено было воплотиться в жизнь. Но и сама цитадель, занимающая 18 гектаров на вершине господствующей над Старым городом скалы, получилась внушительная.
Крепость была не только военно-инженерным сооружением. В ней же размещался двор султана, а позднее — на протяжении около семисот лет — резиденции египетских правителей. По приказу Мухаммеда Али, занявшего султанский трон в 1798 году, после того как Наполеон освободил Египет от власти турок-османов, самые старые здания, несмотря на их историческую и культурную ценность, были безжалостно разрушены. А на их месте построили более простые, но удобные.
В 1824 году Мухаммед Али приказал построить в Цитадели огромную мечеть. Чтобы расчистить для нее место — на самой высокой точке внутри крепостных стен, — не остановились даже перед тем, чтобы стереть с лица земли дворец Салах-ад-Дина. Стены мечети облицованы белым гладким алебастром, отчего она известна как Алебастровая мечеть. Ее тонкие минареты, высотой 82 метра, как отточенные карандаши втыкаются в небо и служат прекрасным ориентиром. Форма и этих минаретов, и самой мечети разительно отличается от общего каирского стиля. Нечто подобное можно увидеть разве что в Стамбуле.
Старый Каир — это не собрание исторических достопримечательностей, а живой город. После того, как все эти дворцы и мечети стали казаться нам похожими друг на друга, мы тоже переключились на бесцельные блуждания по старым улочкам, рассматривая, как здесь живут, работают, торгуют, чем питаются.
В процессе исторического развития в каждой местности сформировалась собственная оригинальная кухня. Традиционные блюда создавались не ради кулинарных изысков и не для того, чтобы пускать пыль в глаза. Главная задача древних поваров состояла в том, чтобы было сытно и безопасно. Блюдо должно насыщать человека всеми необходимыми белками, жирами, углеводами, витаминами и минеральными солями. Именно в той пропорции, в какой это необходимо именно в данном месте, в данных природных и климатических условиях.
Конечно, с самого начала никто не знал, чем именно питаться. Использовали проверенный метод проб и ошибок. Экспериментировали прямо на людях. Те, кто питался неправильной пищей, до наших дней не дожили. Да и завоеватели только тогда задерживались в стране всерьез и надолго, когда отказывались от своих привычек в питании и переходили на местную кухню.
Сейчас любой путешественник, куда бы он ни отправлялся, в любой стране мира может есть то, к чему привык дома. В туристических центрах на каждом шагу встречаются «Макдональдсы» и «Бургер Кинги», а в последние годы и русские рестораны с пельменями, селедкой, солеными огурцами и борщом. Однако правильнее все же питаться местной пищей. И не только для того, чтобы прикоснуться к местному колориту. Но и ради собственного здоровья.
Самое популярное у египтян блюдо — кушар (египтяне произносят — кушери). Макароны (и трубочки, и полоски, и кружочки — всех видов, форм и размеров) перемешивают с рисовой кашей, добавляют тушеную чечевицу и горох — нут. Для вкуса сверху эту смесь поливают острым томатным соусом, кладут резаный колечками лук. Все ингредиенты готовятся в отдельных кастрюлях и горшках. Смешивают их уже в тарелке. Выглядит все как помойное ведро в общепитовской столовой, в которое свалили собранные с разных столов не доеденные кем-то гарниры. Но зато дешево и сытно.
В Египте, как и во всем мире, идет активное продвижение международных сетей быстрого питания. Закрывать глаза на этот процесс глупо, бороться с ним запретительными мерами — нерационально. Египтяне стали играть на опережение. Они создают свои сети, переняв у конкурентов их главные достоинства — чистоту, быстроту обслуживания, яркий современный дизайн. Но кормят там не гамбургерами, а своими исконными блюдами — кушери и фуль (густое коричневое пюре из фасоли). Если же заведения размещаются в старых зданиях, то ради экономии места в них устанавливают высокие столики, за которыми есть приходится стоя.
Целый день мы беззаботно бродили по Старому Каиру. А на вокзал пришли всего за полчаса до отправления последнего в тот день поезда. И тут сюрприз! Оказалось, билетов в кассе уже нет — ни за какие деньги. Кассир, казалось, не был этим обескуражен.
— Идите на посадку. Билеты купите в вагоне.
Мы вышли на платформу и стали ждать. По расписанию поезд на Асуан должен был отправиться в 22.40. Однако, шел уже двенадцатый час ночи, а его все не было. Может, мы не на той платформе стоим? Заметив наше нетерпение, стоявший рядом египтянин объяснил:
— Два дня назад в районе Гизы произошла крупная авария. Несколько десятков человек погибло. На дороге образовался завал из покореженных вагонов. Рельсы на аварийном участке тоже нужно менять. Поэтому поезда, и раньше-то ходившие не очень точно, совсем выбились из графика.
К соседней платформе подошел поезд, который по расписанию должен был уйти еще три часа назад — задолго до нашего появления на вокзале. Билетов у нас все равно не было. Почему бы не переметнуться на него?
Пройдя вдоль всего состава, мы зашли в самый последний вагон — на входе у нас никто билетов не проверял. Поезд уже тронулся, а в вагоне было всего несколько человек. Среди них нашелся и один англоговорящий. Он тут же взялся нам помогать, вводить в курс дела:
— У вас билеты на какие места? Нет билетов? Так бывает. Конечно, билет можно купить и у кондуктора. Но в кассе билеты продают с местами, а в поезде — нет. А где найти свободное место, если все билеты проданы? — Мухаммед оказался не египтянином, а нубийцем. Он работал гидом в Асуане и часто ездил в Каир и обратно на этом поезде. — Раз на раз не приходится. Все зависит от того, сколько народу подсядет в Гизе. Если мало, то и для вас останутся свободные места. Иначе придется вам переходить в тамбур. Имейте в виду, что этот вагон не для иностранцев, а для египтян. Но вам наверняка попытаются продать билеты по «интуристовской» цене. Проезд от Каира до Асуана в сидячем вагоне скорого поезда стоит 70 фунтов. Но с иностранцев берут по 180. Так что вы не говорите, что туристы. Скажите, что работаете гидами в Асуане. Тогда и вам продадут билеты за ту же цену, что и местным.
Отправившийся с трехчасовым опозданием поезд еле-еле тащился. До Гизы мы ехали не 20 минут, как положено по расписанию, а два часа. Там в вагон хлынул поток пассажиров с котомками и узлами — им-то пришлось ждать на вокзале пять часов!
Когда поезд тронулся, выяснилось, что ни одного свободного места не осталось. Мы пошли в соседний вагон. Там также свободных мест не было. Такая ситуация и в третьем, и в четвертом… Дальше по составу идти смысла не было.
Мест не было не только в вагонах. Люди забили тамбуры, полки для багажа, переходы между вагонами и даже туалеты (вернее, умывальники — они египетских поездах расположены напротив туалетов и в отличие от них не имеют дверей). Перед нами толпа расступалась, чтобы освободить проход, а затем сразу же смыкалась.
Вскоре нас нашел кондуктор. Он ничуть не удивился, что у нас нет билетов. Чтобы сразу показать, что я знаю, сколько должны стоит билеты для местных, я протянул ему ровно 210 фунтов (на три билета). Однако, кондуктор стал что-то объяснять мне по-арабски. Наверное, нужно по совету нашего попутчика сказать, что мы работаем в Асуане гидами. Но один из пассажиров мне перевел:
— Билет в Асуан стоит не 70, а 76 фунтов.
Мы официально стали бомжами — с билетами, но без мест. Неужели так и придется ехать всю дорогу, стоя в проходе?
Вскоре показалась парочка полицейских. Они посмотрели наши билеты и… попросили пройти с ними. Под конвоем (или почетным эскортом?) мы прошли через все вагоны с сидячими местами и пришли в вагон-ресторан (он разделяет две части поезда — вагоны 1-го и 2-го класса). Один из полицейских завел о чем-то разговор с буфетчиком — кроме него, в вагоне-ресторане никого не было. Говорили они по-арабски, но было видно, что буфетчик явно не рад тому, что слышит от полицейского. Однако полицейский продолжал настаивать и, закончив разговор, обратился уже к нам по-английски:
— Вы останетесь в этом вагоне, пока где-нибудь не освободятся места.
Мы заказали по стакану чая и удобно устроились в мягких креслах за столиком.
— Только не спать, — строго приказал буфетчик, все еще сердитый от того, что ему навязали «нахлебников».
Поздно ночью он закрыл двери вагона-ресторана и выключил свет. Удаляясь в закуток, в котором у него была кровать, он милостиво промолвил.
— Можете немного поспать.
Ночь прошла быстро. С восходом солнца ресторан открылся. И мы опять уселись пить чай и смотреть в окно.
Железная дорога практически на всем ее протяжении проходит вдоль восточного берега реки Нил. На полях виднелись загоревшие до черноты крестьяне-феллахи, которые за долгие века практически совсем не изменились. Они размахивали мотыгами, какие можно найти в музеях с датировкой, скажем, «3000 год до н. э.», или босиком шли за парой черных буйволов, вгрызаясь в землю плугом, который сильно смахивал на прототипы, изображенные на фресках эпохи Древнего царства.
Деревни выглядели довольно живописно. Двух-трехэтажные дома с плоскими крышами из очищенных стволов пальм, слепленные из сырцового кирпича, стояли на берегах наполненных нильской водой каналов, под сенью финиковых рощ. А благодаря сложной системе ирригации, основу которой заложили еще во времена фараонов, египетские крестьяне собирают со своих полей по два-три урожая в год. Поэтому в одно и то же время на расположенных по соседству полях мы видели и пахоту, и молодые зеленые всходы, и уже налившиеся колосья, которые вот-вот начнут собирать. Попадали в поле зрения и поля, на которых уже вовсю шла уборка урожая. Словом, смотреть в окно было совсем не скучно.
Разительным контрастом к ухоженным полям были города и особенно пригороды, где можно было разглядеть только уродливые бетонные коробки, пыль и кучи мусора. Удручающую картину нищеты и убожества немного смягчали лишь минареты и купола мечетей да редкие пальмы.