Фелюка скользила по застывшей, как расплавленный свинец, глади реки, пересекая лунную дорожку. Идиллию нарушил появившийся где-то вдали и постепенно приближающийся шум работающего водяного колеса. Вскоре показался очередной пароход с освещенными окнами и доносящейся сквозь шум двигателей музыкой. Но едва этот монстр пронесся мимо, как мы вновь вернулись в уже привычное царство тишины.
Фелюка шла так тихо, что можно было расслышать самые тихие и удаленные звуки, отраженные от водной поверхности: крик птиц в прибрежных камышах, отдаленный лай собак в пустыне, резкие и грубые крики верблюдов. Вот так бы плыть и плыть всю ночь. Но это здесь запрещено!
После серии направленных против иностранцев терактов египетские власти ужесточили меры безопасности. Фелюки с пассажирами-иностранцами не могут останавливаться на ночь где попало (как это было еще буквально несколько лет назад). Парковаться можно только в специальных местах. Там, впрочем, никакой специальной охраны нет. Но эти стоянки находятся недалеко от деревень, в которых есть полицейские участки. Считается, что такое соседство может отпугнуть потенциальных террористов.
Часа через два после заката наша фелюка пристала к высокому песчаному бархану на западном берегу Нила. Мы с Олегом вышли на берег — на разведку. Там — насколько можно было видеть в свете полной луны — никакой деревни и в помине не было. Вообще ничего. Только песок и копошащиеся на нем скарабеи. Вероятно, именно эти священные для древних египтян насекомые и будут нас в эту ночь охранять.
Капитан достал керосинку и стал готовить ужин. Он на сковородке зажарил рыбу и помидоры с яйцами, в кастрюле сварил макароны. Потом нарезал кусочками огурцы и помидоры, достал из холщового мешка непременные лепешки, без которых в Египте никакая еда не обходится. Заварил чай.
Ужинали при свечах, которые для защиты от ветра стояли в разрезанных поперек пополам пластиковых бутылках. А спали прямо на палубе, под толстыми шерстяными одеялами. Было достаточно прохладно. Но ни комары, ни мошки нам не досаждали.
Утром после легкого завтрака мы переправились на противоположный, более населенный восточный берег — именно там проходит не только железная дорога, но и шоссе.
Вскоре подошел охраняемый полицейскими джипами конвой из нескольких микроавтобусов. В одном из них нашлось место и для нас. Никакой самодеятельности здесь быть не может. Всех туристов повезут вместе. Да и остановки по пути будут не по требованию, а в заранее выбранных местах.
Первая остановка — в городке Ком-Омбо («Золотой курган»), расположенном на месте древнего Омбоса, который еще раньше назывался Нуба. Здесь, в 50 километрах к северу от Асуана, на берегу Нила живут нубийцы, которых переселили с земли, затопленной после строительства Асуанской плотины и создания озера Насера.
В древности город был известен как Па-Себек, («Земля Себека») — по имени бога разлива Нила и изобилия, изображавшегося в форме крокодила, которому, как тотему, поклонялись местные жители. В те времена египтяне высоко почитали священных животных.
Храм в Ком-Омбо был основан во время правления Птолемея VI (191–146 гг. до н. э.), а достраивался уже Птолемеем XIII (51–47 до н. э.) и римским императором Траяном (53—117 н. э.).
Уникальность этого храма в том, что он посвящен не одному богу — как это было принято в Египте, — а сразу двум: богу-крокодилу Себеку (восточная часть храма), олицетворявшему темное начало, и богу неба, изображавшемуся в виде сокола, — Хароерису (Хоруру или Хору Старшему), который олицетворял светлое начало. Поэтому у храма два главных входа плюс два вестибюля и два святилища. Как полагают ученые-египтологи, священников тоже было два комплекта.
В. Андреевский, побывавший здесь в конце XIX века, писал, что храм «засыпан уже на три четверти и скоро, должно быть, будет погребен совсем, если только не примут мер к его спасению». Меры приняли, но было уже слишком поздно. Дело в том, что храм построен прямо на берегу Нила. Это и стало главной причиной его постепенного разрушения. Нильская вода постепенно подмывала берег и смывала храм — камень за камнем. Печальная участь постигла стоявшие прямо на берегу величественные ворота, а также часть самого храма.
Берег укрепили, одновременно устроив на нем пристань для круизных теплоходов. Ведь зачастую возможность легко доставлять туристов сильнее влияет на популярность того или иного объекта, чем его историческая или культурная значимость.
Как и все важные туристические объекты Египта, этот храм охраняют вооруженные автоматами полицейские. Стоило мне подняться на холм, чтобы сфотографировать храм сверху, как сразу же раздались крики часовых: «Стой, стрелять буду».
Стрелять по туристам в Египте все же не принято. Но обстановка нервная. К тому же по храму нельзя гулять спокойно, в привычном для себя ритме. Всех туристов привезли одним конвоем и всех одновременно должны увезти ровно через полчаса. Такие уж в Египте порядки. Безопасность туристов превыше всего!
Не доезжая 100 километров до Луксора, мы свернули с дороги в сторону городка Эдфу. В античные времена этот город, называвшийся тогда Бехдет или Джеба, был одним из крупнейших мегаполисов Верхнего Египта. От былого великолепия до наших дней дошел только один храм. Зато какой! Он поражает в первую очередь своими исполинскими размерами — 137 метров в длину, 79 метров в ширину, при высоте пилонов в 36 метров.
Храм посвящен богу-соколу Хору, сыну Осириса и Исиды. Согласно расшифрованной археологами надписи на стене, строительство храма началось 23 августа 237 года до н. э. по приказу Птолемея III, а завершилось в 47 году до н. э. при Птолемее XII. Именно этот последний правитель и изображен на фасаде с головами врагов, которые он держит за волосы, собираясь принести в жертву грозному богу Хору.
Пройдя через центральную дверь, мимо статуй бога-сокола из черного гранита, до блеска отполированного руками туристов, мы попали в огромный внутренний двор, украшенный с трех сторон 32 гигантскими колоннами с вырезанными по камню цветами.
Слева, перед входом во внутренний храм, также установлена статуя Хора. Раньше их, вероятно, тоже было две. Пройдя через два зала, потолок которых поддерживают украшенные иероглифами колонны, мы вошли уже непосредственно в само святилище. На алтаре когда-то хранилась золотая статуя бога Хора. Сейчас на ее месте можно увидеть только деревянную ладью, в которой статую — по большим храмовым праздникам — торжественно выносили из храма и проносили по улицам города.
Египетскими иероглифами исписаны все стены — как внутренние, так и внешние. Любили египтяне это дело — каллиграфию. Расшифровав эти надписи, египтологи много узнали о проводившихся в храме церемониях. Главная из них состояла в символическом изображении борьбы «хорошего» бога Хора с «плохим» богом Сетом (его часто изображали в виде гиппопотама) и окончательной победы добра над злом.
После посещения храма Хора в Эдфу микроавтобусы вышли на финишную прямую и понеслись в сторону Луксора. Впрочем, понеслись — это громко сказано. На каждом блокпосту нас останавливали. Приходилось подолгу ждать, пока полицейские тщательно запишут номера всех машин нашего конвоя в бухгалтерские по виду книги.
В Луксоре наш микроавтобус остановился у какого-то чересчур помпезного отеля. В него мы даже не заглянули. Пошли искать что-нибудь попроще, без излишнего пафоса.
К нам тут же привязался хелпер и стал активно зазывать в свой отель. Не особо вникнув, мы довольно грубо его послали. И дело не в том, что мы имели что-то против него лично или его неизвестного для нас отеля. Уже несколько дней мы были или в конвое, или под контролем турфирмы. Хотелось хотя бы немного самим прогуляться, вновь почувствовать себя свободными людьми.
Прошли несколько гостиниц, но ни одна из них нам не понравилась. Тут я получаю эсэмэс от Виолетты. Она была с нами только в первые две недели путешествия, но и вернувшись в Москву, продолжала следить за нашими перемещениями. В этот раз она спешила порекомендовать нам гостиницу, в которой сама останавливалась два года назад — «гостиницу Боба Марли».
Впрочем, официально эта гостиница называется «Шериф». Но новый владелец, оставив прежнее название, превратил гостиницу в мемориал, посвященный музыке регги, Бобу Марли и всему растаманскому движению. У входа развешаны флаги, раскрашенные в характерную комбинацию цветов «зеленый-желтый-красный». А внутри все стены были увешаны плакатами, портретами кумира, сувенирами.
За стойкой регистрации я увидел того самого хелпера, которого мы недавно так грубо послали! Даже как-то неудобно стало. Заметив мое смущение, владелец гостиницы успокоил:
— Я вас прекрасно понимаю. У нас в Египте действительно иностранцев часто достают чересчур навязчивым предложением услуг.
В путешествиях нет ничего более скучного, чем гостиницы. Они все на одно лицо. И это характерно не только для нашего времени. Уже в конце XIX века профессор А. К. Краснов писал в опубликованной в Санкт-Петербурге в 1898 году книге «Из колыбели цивилизаций»: «Даже в Китае и Японии вокруг туриста исчезают самобытные черты их жизни, и в японской гостинице, завидя европейца, горничные уже тащат стол и стулья, вилки и ножи для бифштекса, чтобы лишить вас характерной обстановки этих не имеющих мебели и едящих палочками вегетарианцев».
Стоит ли удивляться, что во время длительного путешествия все гостиницы сливаются в одну «большую гостиницу». Зачастую уже невозможно вспомнить, чем же именно отель в городе А отличался от отеля в городе Б. И лишь некоторые остаются в памяти надолго. Луксорский «Дом Боба Марли» как раз из таких. Стоило нам подняться на расположенную на крыше террасу с видом на Нил, сесть на разложенные на полу ковры и матрацы или плюхнуться в гамак, как мы сразу обо всем забыли — и о насыщенной экскурсионной программе, и о необходимости еще куда-то ехать. А для нас там обнаружился и еще один бесплатный бонус: на крыше по Wi-Fi ловился бесплатный Интернет из расположенного неподалеку пятизвездного отеля «Winter Palace». В самой гостинице, конечно, также есть бесплатный Интернет для постояльцев. Но до крыши он не добивает. А уж если где и находиться все время, за исключением жарких дневных часов, то именно здесь, под открытым небом.