— Какие деньги! Вы — мои гости!
Буквально через десять минут мы были уже в самом центре города. Банкоматы и пункты обмена валюты там были чуть ли не на каждом шагу. Подходящую гостиницу тоже нашли быстро. Постепенно мы начинали осваиваться в новой стране.
Один из плюсов кругосветки в том и состоит, что не заскучаешь: то одна страна, то другая, то третья. Но в этом же и минус: пока разберешься, что к чему, потратишь много лишних денег и совершишь много ошибок.
Для начала нужно было понять, что здесь едят. В новой стране должны быть и какие-то новые для нас блюда. Так и оказалось. Здесь мы впервые увидели и попробовали хумус.
Хумус — это пюре из нута со вкусовыми добавками. Чаще всего в него добавляют кунжутную пасту (тахин), оливковое масло, соль, чеснок, зелень. Вместо ложки черпают его кусочками лепешки. Получается легкая, сытная и чисто вегетарианская закуска. В ближайшие три недели, когда мы будем путешествовать по странам Ближнего Востока, она каждый день будет присутствовать на нашем обеденном столе.
Акаба — город древний. В 4 км к западу от центра города на холме Телль Аль-Халифа, неподалеку от израильской границы, археологи раскопали поселение, датируемое библейскими временами. В другом месте нашли руины христианской церкви III века — старейшей в мире.
В конце XIII века пришедшие из Египта мамлюки недалеко от берега Красного моря построили форт, который сейчас как раз активно реставрируют. Обстановка внутри его была как на стройплощадке. Но никто не запрещал нам ходить где вздумается, подниматься на стены и заглядывать в пустые комнаты.
Иностранцы попадают в Акабу только транзитом и спешат побыстрее уехать дальше. А иорданских туристов сюда привлекают не исторические достопримечательности, а само море. Именно для них на набережной установлены предупреждающие знаки: «не устанавливать кемпинг» — и так в черте города это довольно странно, и «не спать» — вообще уникальный, не имеющий аналогов знак. Видимо, летом, когда в городе наплыв отдыхающих, мест в гостиницах всем не хватает и народ норовит ночевать так же, как частенько это делаем в этом путешествии и мы втроем, — прямо под открытым небом. А почему бы и нет? Дожди здесь бывают очень редко. Вокруг раскинулись безбрежные пустыни.
Пустыни занимают большую часть территории Иордании. Самая известная среди них — пустыня Вади Рум. Вади — это арабское слово, обозначающее сухое русло реки. Но так как в привычном нам пейзаже таких образований нет, то его переводят то как ущелье, то как долину, то как каменистую пустыню. А чаще используют без перевода, подразумевая все эти значения вместе.
Этот замечательный сам по себе уголок девственной природы в начале XX века стал зоной боевых действий, в которых отличился знаменитый английский шпион — авантюрист-романтик Томас Лоуренс, ставший известным под кличкой Лоуренс Аравийский. Это был один из предшественников Джеймса Бонда. И не менее легендарный. Хотя у него был и реальный прототип — как, скажем, и у нашего Василия Ивановича Чапаева. Что ничуть не помешало становлению образа героя, ставшего кумиром целого поколения.
Томас Эдвард Лоуренс родился 16 августа 1888 года в маленькой уэльской деревушке Тремадко. В юности он зачитывался приключенческими романами, действие которых происходило на Ближнем Востоке в период знаменитых крестовых походов. А позднее, уже будучи студентом Оксфордского университета, с энтузиазмом изучал арабский язык и средневековую военную архитектуру. Когда в 1914 году началась Первая мировая война, Томас Лоуренс, к тому времени уже признанный эксперт по Ближнему Востоку, поступил на службу в британскую разведку и отправился с важной миссией на Аравийский полуостров.
Османская империя в Первой мировой войне была союзницей Германии и следовательно — противником Англии. А союзниками Англии, сами того не подозревая, оказались сепаратисты — кочевники-берберы. Вот к ним-то и отправился Лоуренс.
У воевавшей сразу на два фронта — на западе с Англией, на востоке — с Россией — дряхлой и ослабленной внутренними политическими склоками Османской империи не было сил для поддержания порядка в южных провинциях. Восставшие сравнительно быстро и легко захватили Акабу, а чуть позднее с триумфом вошли в Дамаск. Фанатизм и бесстрашие ваххабитов вкупе с английскими деньгами и оружием сделали их грозной силой.
В своей книге «Семь столпов мудрости» Томас Лоуренс много внимания уделяет описанию своих героических подвигов и диверсионных операций. Описание экзотической страны, романтика Дикого Запада, ковбойские подвиги — все это привлекло внимание читателей. Книга стала национальным бестселлером. А самого Томаса Лоуренса стали называть не иначе как Лоуренсом Аравийским, «аравийским лисом» или «лисом пустыни». В разряд совсем уж культовых героев он попал после того, как снятый в 1962 году фильм Дэвида Лина «Лоуренс Аравийский» с Омаром Шарифом в главной роли получил семь «Оскаров» от Американской киноакадемии и вошел в число 100 лучших фильмов всех времен и народов.
Большая часть этого фильма — все эпические и героические эпизоды — снималась как раз в иорданской пустыне Вади Рум. Ярко-красные пески, барханы, гранитные скалы и широкие просторы произвели неизгладимое впечатление на зрителей. Результат, как говорится, — налицо. При том, что пустыни занимают 90 % иорданской территории, 90 % туристов отправляются не куда-нибудь, а именно сюда — в пустыню Вади Рум.
В Акабе только самые ленивые из туристических агентств не организуют туры в Вади Рум. Но попасть туда можно и самостоятельно — на автобусе. Они, правда, ходят без расписания и отправляются по мере наполнения, как маршрутки.
За таможенным постом — там проходит граница свободной экономической зоны — примерно в 25 км к северу от Акабы мы свернули с шоссе в сторону деревни Рум. Но до нее так и не доехали. Всех туристов в добровольно-обязательном порядке высаживают у «Центра для посетителей». Там продают билеты — на вход в пустыню. Конечно, она никак не огорожена. Но и билеты стоят недорого. Получается, что платишь даже не за пустыню, а за услуги самого центра. Там есть вода, туалет, маленький продуктовый магазинчик. А на стене висит карта туристического района. Мы на всякий случай ее сфотографировали — вдруг заблудимся. Будем хоть знать, в какую сторону выходить назад к цивилизации. Лежащая в 80 км к северу от Аммана пустыня Вади Рум — совершенно уникальный уголок нашей планеты. Даже те, кто не любит пустыню так, как люблю ее я, не останутся равнодушными от вида причудливо изрезанных ветром и песком разноцветных скал, розовых и красных песчаных барханов, от сумасшедших закатов. Мы бродили по пустыне, как по своему дому. Судя по карте, которую мы внимательно рассмотрели в «Центре для посетителей», ориентироваться здесь легко. Ведь прямо посреди пустыни торчит скала «Семь столпов мудрости» — редкий случай, когда географический объект назвали в честь литературного произведения. День шел к концу. Солнце клонилось к западу и стало заходить за один из пиков, или «столпов мудрости». Тени заметно удлинились. Мы наблюдали за тем, как быстро наступают сумерки, как темнота наваливается на пустыню. Похолодало, появились звезды. Полная луна, поднимающаяся над безжизненным пейзажем, который иначе как лунным и не назовешь, была не белой, как обычно, а почти желтой. Ведь свет проходил через клубы песка, взметнувшегося высоко над пустыней в результате вечернего бриза.
Днем было по-летнему тепло. Но после заката ветер, который в этой пустыне, видимо, никогда не стихает, усилился. Песок стал проникать во все щели. Вся одежда была в песке, на губах — песок, на зубах — тоже песок. В поисках укрытия мы свернули в первое попавшееся на нашем пути кривое и очень узкое ущелье. Там ветра не было. Но с каждой минутой становилось все холоднее и холоднее.
Огляделись вокруг. В глаза бросились несколько сухих кустов саксаула (не уверен, что это растение здесь именно так называют, но в Туркмении это точно был бы именно саксаул). Наломав руками веток, мы развели костер. Хотя, возможно, здесь — в заповеднике — это и запрещено.
От холода я проснулся очень рано и уже не мог уснуть. В этот краткий миг между ночью и днем — когда луна уже спряталась, а солнце еще по-настоящему не встало — все вокруг было залито странным, призрачным светом. Ни дуновения ветра, ни единого даже самого приглушенного звука. Массивные скалы громоздились над нами, подобно башням средневекового замка. Впереди и сзади маячили горы — они казались черными тенями на серой глади безбрежного моря песка, на котором вместо волн вздымались барханы. На фоне рассветного неба явственно выделялись холмики, впадины, редкие кустики. Ежась от утренней прохлады, я оглядывался вокруг в поисках хоть каких-нибудь признаков присутствия людей. Их не было. Никого и ничего — настоящая пустыня.
Однако это все же не Сахара. После того, как мы собрались и вышли из узкого ущелья на простор вади, вдалеке показалось стадо верблюдов. Они были того же песочного цвета, что и песок, по которому ходили. Поэтому заметили мы их лишь потому, что они двигались. И взрослые животные, и детеныши поедали колючие кусты, невзирая на жутковатые шипы.
В тени охряно-красной скалы, расцвеченной светлыми вкраплениями, мы увидели брезентовый шатер. Оттуда нас тоже заметили. Одинокий бедуин, вероятно пасший верблюдов, приветливо помахал нам рукой и жестами стал приглашать зайти в гости. Это в городах мы уже перестаем замечать людей — настолько их везде много. А в пустыне, где путники встречаются не каждый день, поневоле будешь рад любой возможности поболтать с незнакомцами. Смуглый и как бы загоревший до черноты под яркими лучами солнца бедуин по восточному обычаю напоил нас чаем. Потом из переносного пластикового холодильника (и сюда дошел прогресс!!!) достал бутылку питьевой воды.
— Как же можно ходить по пустыне без воды! — Эту фразу можно было понять и без перевода.
Шли мы медленно, подолгу застревая то у огромного бархана из темно-красного песка, то у наскальных рисунков. Мы совсем не боялись заблудиться. Было ощущение, что это и не пустыня вовсе, а гигантские декорации, на фоне которых снимают очередной приключенческий фильм. И стоит только сказать «стоп», как съемки закончатся, и можно быть свободным.