ятки иностранных языков (в том числе и на русский).
Дом Халиля Джебрана в Бшари выглядит очень просто. При входе — заросший травой двор, в котором установлен скромный бюст поэта. Возле него выложенная каменными плитами дорожка сворачивает вправо к одноэтажному каменному дому. В нем всего одна комната, разделенная двумя колоннами на две примерно равные части. В ней есть очаг, топчан и застеленная белым покрывалом железная кровать под балдахином.
Ни книг, ни картин Халиля Джебрана в доме нет. Как писал сам поэт в «Пророке»: «Ведь как ни красив и богат ваш дом, он не сохранит вашей тайны и не спрячет вашей тоски. Ведь то в вас, что не имеет границ, остается во дворце неба, чья дверь — утренний туман и чьи окна — песни и молчание ночи».
Дом поэта — это всего лишь пустая оболочка для тела, его настоящий дом — его стихи. Именно в них продолжает жить его душа. А задача дома-музея в том, чтобы напоминать людям о том, что был на Земле такой поэт — Халиль Джебран.
Из Бшари прекрасно видно лежащую внизу долину Кадиша. Но как туда попасть? Стали спрашивать местных жителей. Одни утверждали, что где-то есть ведущие вниз тропинки. Другие говорили, что они слишком крутые и доступны не людям, а только козам (которые их, собственно говоря, и протоптали). Но даже они не могли точно сказать, где именно эти тропы начинаются.
Пришлось нам самим отправиться на поиски. Вначале мы вышли к стоящей на краю обрыва старой неказистой церкви (простое, сложенное из грубых камней здание с крестом). Вид оттуда был замечательный, но склон оказался чересчур крутым, и никаких следов вниз видно не было.
Пошли дальше вдоль обрыва. По пути забрели в заброшенный по виду сад с одичавшим виноградом, яблоками и хурмой. И тут с противоположного склона долины… по нас стали стрелять из крупнокалиберного пулемета. Пули свистели над головой. В ответ зазвучали одиночные винтовочные выстрелы. Мы оказались где-то посредине между невидимыми стрелками. Звук выстрелов эхом отражался от стен долины. Перестрелка вскоре закончилась. Но мы все же поспешили вернуться в город, под защиту стен.
На противоположном склоне долины от шоссе отходит идущая вниз дорога. У поворота стоял указатель на монастырь Дейр Map Элиша. До него оказалось всего пара сотен метров. Основанную в XIV веке обитель отреставрировали и превратили в музей. Но рабочее время уже закончилось, и монастырские ворота были закрыты на ключ.
Дорога у монастыря не заканчивалась, а шла дальше вниз. На каждом повороте — кресты, статуи Богоматери, скульптурные композиции со сценками из Священного Писания, часовни.
Когда мы спустились в долину, уже стемнело. Стало быстро холодать, а наше туристическое снаряжение было рассчитано только на летнюю погоду (иначе было бы тяжело таскать его вокруг света).
Конечно, в Бшари есть гостиницы. Но возвращаться назад не хотелось. Здесь же, на дне долины, не было даже деревни — только несколько отдельных домиков. Постучали в ближайший из них. Там нас приняли с распростертыми объятиями, напоили чаем. Хозяин дома пожаловался, что места для нас нет, и предложил:
— Давайте я отвезу вас в Бшари.
Мы отказались. Рядом было еще несколько домов. Попытаем счастья там. Пошли дальше. Вскоре дорога уперлась в здание маленькой электростанции. Охраны ~ никакой видно не было. Заглянули внутрь. Там обнаружился единственный работник — охранник и ночной дежурный в одном лице.
Я попытался объяснить, что мы всего лишь просим разрешения переночевать прямо здесь — на станции. Почему бы и нет? Бросим свои коврики на бетонный пол у генераторов и заберемся в спальные мешки. Все же будет теплее, чем под открытым небом.
Мужик не говорил по-английски. Но и язык жестов не помогал. Он просто не мог понять, как это в принципе возможно? Спать в машинном зале? И все же он очень хотел нам помочь. Жестами объяснил, что лучше всего нам вместе сходить к человеку, который говорит по-английски.
Пришли в тот же самый дом, где мы недавно побывали. Хозяева встретили как старых знакомых и с радостью взялись переводить. Вернее, им это и не требовалось. Они и так уже прекрасно знали, что же именно мы ищем. Сторож электростанции обрадовался, что проблема и не такая уж большая. Но спать в машинном зале он нам не разрешил. Оказалось, у него в доме возле станции есть служебная квартира.
— Я с радостью уступлю ее вам. Сам я все равно буду всю ночь на дежурстве.
Квартира была двухкомнатная. Гостеприимный хозяин предложил нам спать в его спальне. Но мы не хотели совсем уж лишать его возможности прикорнуть хотя бы пару минут. Поэтому сдвинули в зале два дивана. Для троих места было предостаточно.
Рано утром мы попрощались со сторожем электростанции и отправились на исследование долины Кадиша. Перешли через реку и стали подниматься к входу в монастырь Дейр Map Антониус Косхайя. Он был открыт. Но внутри — никого! И этот монастырь уже не жилой, а музейный.
Монастырь был основан первым епископом маронитов в начале IV века в пещере, которая сейчас находится внутри длинного двухэтажного кирпичного здания — в ней стоит двухметровое деревянное распятие. За время своего существования монастырь неоднократно разрушался, восстанавливался, снова разрушался и опять восстанавливался. Ведь он хотя и прячется в уединенной долине, но находится на территории Ливана, где испокон веков велись войны, чаще всего принимавшие характер межрелигиозных столкновений. Поэтому именно монастыри и разрушались в первую очередь. Даже удивительно, что какие-то старинные вещи и документы еще сохранились. В частности, в монастырском архиве до сих пор хранится купчая на землю, которую монахи приобрели в 1179 году. Здесь же можно увидеть старинную посуду, предметы культа, манускрипты, останки самого старого на территории Ливана печатного пресса 1783 года. Самый интересный экспонат — кресло, подаренное монастырю лично Людовиком IX (1226–1270), королем Франции, принимавшим участие в одном из Крестовых походов.
Все прилегающие к монастырю склоны превратили в огромный оливковый сад. Деревья высажены длинными рядами вдоль узких террас.
Асфальтированная дорога заканчивается у входа в монастырь. Дальше вниз по долине Кадиша идет автомобильная колея. Когда и она закончилась, началась тропа, на которой через регулярные промежутки стояли указатели на «монастырь Дейр Канноубин».
На деревьях зеленые листья висели вперемешку с желтыми, а на виноградной лозе (она встречается здесь вдоль дороги, но не в виде виноградных плантаций, а как придорожное сорное растение) висели гроздья сладкого винограда. И… никого вокруг.
Было ощущение, что мы попали в IV век, когда именно из-за полной безлюдности долина Кадиша и привлекла внимание монахов, искавших место для уединения.
Первый дом увидели только через несколько километров абсолютно пустой дороги. Из окна выглянул хозяин и на хорошем английском языке пригласил в гости — выпить прохладительных напитков (сразу ясно — не местный). Так мы познакомились с Раймондом Юнанем, оказавшимся ни много ни мало как «хозяином долины Кадиша». Большая часть земли в ней принадлежит именно ему, вернее всей его семье.
Раймонд всю жизнь прожил в Австралии (отсюда и прекрасный английский, и любовь не к чаю или кофе, а к холодным напиткам), и лишь выйдя на пенсию, вернулся на землю предков, занялся обустройством своих фамильных владений на западный манер. Одним из первых практических шагов стала прокладка туристической тропы.
— Раньше через частную территорию, принадлежавшую моей семье, пройти было нельзя. Но я же понимаю, что долина Кадиша — это общечеловеческое достояние. Все должны иметь возможность ее увидеть.
Дом Раймонд построил в полном соответствии с современными австралийскими образцами. Точно в таком же стиле он перестраивал и остальные здания доставшейся ему по наследству фермы.
Мы поговорили о расположенных в долине маронитских монастырях, о христианах и мусульманах. Коснулись и гражданской войны. У «хозяина долины Кадиша» был свой взгляд на нее. Вероятно, в нем также проявилась его ливанско-австралийская сущность.
— После поражения арабов в арабо-израильской войне 1973 года к нам хлынул поток палестинских беженцев. Они обосновались на юге Ливана и стали оттуда совершать партизанские рейды на территорию Израиля. Израиль в ответ стал проводить контртеррористические операции. Ливанское правительство не могло ни защититься от нападений Израиля, ни приструнить палестинских беженцев. Такое положение долго терпеть было нельзя. Христианские вооруженные формирования выступили против палестинцев. А те обратились за помощью к единоверцам — мусульманам. Так началась гражданская война, в которую оказались втянуты Израиль и Сирия, а также их союзники — Советский Союз и США. Самые упорные бои шли в Бейруте. Там христиан и мусульман было примерно поровну. Поэтому ни одна из сторон не могла добиться окончательной победы. В 1992 году в Ливан вошли сирийские войска. С их помощью удалось разоружить военные формирования и прекратить вооруженные столкновения. Но в нашей долине войны не было. У нас же тут все свои — христиане-марониты. Если и есть мусульмане, то они живут тихо и мирно, не высовываясь. А вот когда к нам попытались проникнуть сирийцы, они тут же нарвались на вооруженный отпор и предпочли отступить, оставив нас в покое.
Я не удержался от того, чтобы задать вопрос, мучивший меня с самого въезда в Ливан:
— Нам здесь часто приходилось слышать выстрелы. Практически каждую ночь стреляют. А вчера и днем. Это отголоски войны? Народ по-прежнему воюет между собой?
Раймонд постарался меня успокоить:
— Конечно, вооруженные формирования разоружили и распустили. Но оружия у народа осталось очень много. Да и пострелять у нас любят. Вот и палят где попало. Но не друг в друга. Нахлебались во время войны. Всем досталось. Никто не хочет начинать все с начала. Поэтому, если, не дай бог, какой-нибудь мусульманин нападет на христианина, то его сами же мусульмане и растерзают. И точно так же христиане сдерживают своих чересчур горячих парней.