Только чудом можно объяснить то, что в городе сохранилась старейшая на Филиппинах церковь Святого Августина — монументальное здание с двухбашенным расчлененным пилястрами фасадом и мощным каменным фундаментом, защищающим от землетрясений. Прицерковный музей не оставит равнодушным любителей инфернальной культуры. В нем, среди картин, предметов церковной утвари и даже непонятно как попавших сюда глиняных горшков можно увидеть действующую модель колумбария, воссозданное кладбище и коллекцию катафалков. Между катафалками установлены столики. Что-бы туристы в жаркий солнечный день за кружкой пива или стаканом кока-колы могли поразмышлять о суетности жизни.
Если церковь Святого Августина во время Второй мировой войны каким-то чудом уцелела, то Манильскому собору совсем не повезло. Его разбомбили так, что камня на камне не осталось. Впрочем, сейчас он выглядит вполне себе ничего. И все благодаря тому, что деньги на восстановление были выделены не филиппинским правительством, а Ватиканом.
Еще немного дальше за собором улица упирается в ворота испанского форта Сантьяго, расположенного в дальнем торце Интрамуроса.
Форт построили на берегу реки Пасиг, недалеко от ее впадения в Манильский залив — на том самом месте, где четыре века назад высадился отряд испанского конкистадора Мигеля Лопеса де Легаспи (1505–1572). Несмотря на бомбардировки во время войны, внешние стены, сложенные из серых камней, прекрасно сохранились. А вот внутренние помещения пришлось отстраивать заново. Сейчас в этих чересчур современных для старого форта зданиях размещается музейная экспозиция, самая большая часть которой посвящена национальному герою Филиппин Хосе Рисалю — самому знаменитому узнику тюрьмы, которая находилась на территории форта.
Совершенно случайно мы попали в Манилу в субботу. Для нас-то дни недели уже давно стали неразличимы. Только за числами мы еще следили, чтобы не пропустить очередной перелет. Но в окружающем мире к разным дням недели бывают приурочены определенные регулярные события.
Вот и в хостеле «Friendly Hostel» субботу отмечают особо. Каждую неделю в этот день владельцы гостиницы устраивают для своих постояльцев праздник — вечеринку с бесплатным вином за счет заведения.
Когда мы вернулись с прогулки по городу, как раз начали накрывать стол. Поначалу постояльцы явно стеснялись. Трудно было поверить, что в хостеле, проживание в котором и так стоит недорого, могут еще и бесплатно угощать. Стол заставили тарелками с легкими закусками и салатами, расставили бутылки с вином. Там было только красное сухое вино, но самых разных сортов — филиппинских, испанских, итальянских…
Поначалу казалось, что этим все и ограничится. Ну, выпили по 100–200 грамм на человека, и хватит. Но я недооценил широты филиппинской души. Как только спиртное заканчивалось, на столе появлялись новые бутылки. И так продолжалось до поздней ночи. Надеясь на то, что на вечеринку припасли какой-то совсем небольшой запас вина, который вскоре закончится, мы как-то упустили момент, когда нужно было сказать «Стоп» и остановиться.
Похмелье было тяжелым, и весь следующий день в ожидании ночного автобуса мы провели на веранде хостела. Остались бы и на следующую ночь (возможно, именно на такой эффект и была рассчитана вчерашняя вечеринка), но времени на Филиппины у нас и так было мало.
В Маниле автобусы отправляются с самых разных концов города, с автостанций, принадлежащих автобусным компаниям. Для того чтобы уехать на север острова Лусон, нам нужно было найти автостанцию компании «Victory Line». Впрочем, мы и не искали. Поймали такси и поехали.
Утром мы приехали в Багис, где сразу же пересели в автобус до городка Сагада. В этом маленьком горном поселке, расположенном на высоте 1477 метров над уровнем моря, живут представители племени канканай.
Это племя отличается оригинальными ритуалами, традициями и образом жизни. Взять хотя бы практикуемый ими метод погребения. Своих предков они укладывают в грубо сколоченные деревянные гробы и подвешивают на скалах или складируют высокими штабелями в пещерах.
Эти «кладбищенские» пещеры в наш атеистический век превратились в туристическую достопримечательность. На стенах повесили таблички «Кости не растаскивать», между рядами складированных кучами гробов проложили тропинки, на которых под ногами то и дело попадаются то берцовая кость, то череп… Обстановка там была довольно своеобразная: повсюду гробы, кости, черепа — и со всех сторон доносится… многоголосый детский смех. Туда при нас привезли сразу два школьных класса, чтобы дети сфотографировались на фоне предков — вернее того, что от них осталось.
У входа в Великую пещеру также вдоль стены были складированы старые деревянные гробы, вырубленные из цельных стволов дерева. Пройдя мимо них, мы начали спускаться вниз, в неведомую темноту.
Вход был огромный, до потолка около пятидесяти метров. Внутри пещера показалась даже еще больше. Встроенные в сотовые телефоны светодиоды освещали скользкие от свежего помета летучих мышей камни у нас под ногами. Судя по громкому писку, наполнявшему пещеру и отражавшемуся эхом от невидимых стен, летучих мышей там было много. Мы не могли даже приблизительно оценить размеры пещеры. И уж тем более не представляли, что может ждать нас впереди. Саша предпочла вернуться назад, на белый свет, а мы с Олегом продолжили спуск в неизвестность.
Поначалу мы были в пещере одни. Но когда спустились уже достаточно глубоко, сзади показалось медленно двигавшееся к нам пятно света. Оказалось, нас догоняла туристическая группа, а свет шел от керосиновой лампы, которую держал в руке проводник-филиппинец. В ярком свете стали видны даже дальние стены пещеры. Но потолок по-прежнему терялся в непроницаемой темноте.
— Вы как здесь оказались? — Проводник был возмущен тем, что мы забрели в пещеру без гида. — Срочно поднимайтесь назад наверх! — приказал он и повел свою группу дальше вниз.
Там явно было что-то интересное. Но продолжать спускаться наобум, полагаясь только на свет от сотовых телефонов, тоже было бы не совсем правильно. Некоторое время мы находились в подвешенном положении: вниз идти не могли, а наверх — не хотели. И тут нас догнала еще одна группа — также с гидом. Он оказался полной противоположностью предыдущего и стал чуть ли не уговаривать нас пойти вместе с его группой. И мы-таки дали себя уговорить.
Судя по тому, что в группе были и пенсионеры, и женщины, никаких непреодолимых препятствий внизу не ожидалось. Так и оказалось.
Вскоре мы вышли на берег подземной реки. Там в беспорядке валялась обувь, оставленная предыдущей группой. Гид объяснил:
— Дальше можно пройти только босиком, — и попросил всех разуться.
— Почему же босиком? — спросила женщина, которой не хотелось расставаться со своими новыми по виду туфлями, которые лишь чуть-чуть были запачканы пометом летучих мышей.
— У босых ног лучше сцепление с мокрой поверхностью.
Вскоре мы вышли к водопаду, а пройдя еще немного дальше и ниже — еще к одному. Там мы нагнали предыдущую группу, члены которой бродили по берегу подземной реки, плескались в водопаде и… орали от восторга. Шум стоял такой сильный, что впервые после начала спуска в пещеру я перестал слышать писк летучих мышей. Со всех сторон доносились смех и возбужденные людские голоса. Однако летучие мыши, как оказалось, здесь все же были. Трех из них мы смогли разглядеть с довольно близкого расстояния. Ослепленные ярким светом керосиновых ламп, они испуганно жались к потолку, который здесь был значительно ниже, чем у входа в пещеру.
Изначально все местные жители занимались сельским хозяйством — выращивали рис и чай. Рядом с пещерами мы видели крестьян. Они вспахивали залитые водой рисовые чеки деревянными плугами, которые тащили усталые быки. Чайных плантаций видно не было. Но в магазинчиках продавался чай, расфасованный в простые полиэтиленовые пакеты. Очевидно, он тоже был местного производства.
И все же с каждым годом все больше и больше местных жителей переключались на более доходный по нынешним временам бизнес — обслуживание туристов.
Чуть ли не каждый дом на главной улице превратили в отель, пансион, ресторан или сувенирный магазин. Владелец гостиницы «George Guesthouse», в которую мы на эту ночь поселились, с гордостью сообщил:
— Пару лет назад у нас здесь даже электричества не было. А сейчас и Интернетом никого не удивишь.
Похоже, этим своим недавним достижением здесь особо гордятся. Таблички «бесплатный Wi-Fi» можно увидеть на дверях всех гостиниц, кафе, ресторанов и даже сувенирных магазинов! Там-то он зачем?
Проведя целый день в пещерах, а полночи в Интернете, мы рано утром поехали в Бонток. Заодно открыли для себя новый вид общественного транспорта — джипни.
Джипни — гибрид джипа и автобуса — можно увидеть только на Филиппинах. После окончания Второй мировой войны американцы оставили на островах много военных джипов. Легковые машины филиппинцам были не нужны — богатых людей здесь никогда много не было. А автобусов для перевозки бедноты не хватало. Вот они и додумались удлинять кузов джипа до пяти метров, превращая его в своеобразный микроавтобус.
По внешнему виду джипни похож на автобус, придавленный сверху чем-то тяжелым так, что стал почти в два раза ниже. Вероятно, именно эти уродцы и вдохновили дизайнеров на создание знаменитого «Хаммера».
В кузове вдоль стен устанавливают длинные лавки, на которых помещается до 20 человек. Вход и выход через дверь в торце. Оплата не фиксированная, а зависит от расстояния. Конечно, ехать приходится в тесноте — под филиппинские габариты, но не в обиде же.
Джипни колесят по городам и между городами, выполняя роль маршрутных такси. На одном из них мы и ехали в Бонток. Кондиционера, конечно, не было, поэтому все окна были открыты. Пыль, поднимавшаяся от колес, с легкостью влетала в салон — ведь он находится значительно ниже, чем салон обычного автобуса.
Среди наших попутчиков было два иностранца: американец Крис с филиппинской «подругой», которую он называл просто «дитя»; и молодой улыбчивый, но малоразговорчивый голландец.