сколько. Но все они связаны между собой. Вначале мы попали в Великую пещеру. Название говорит само за себя. У входа пещера шириной 250 метров, а высота ее свода около 60 метров. Даже сейчас, когда мы привыкли к небоскребам и гигантским торговым центрам, она поражает своими масштабами. Можно представить, какое впечатление эта громадина производила на наших далеких предков.
Археологи выяснили, что первые люди поселились в Великой пещере уже 40 тысяч лет назад. Слева от входа отгорожен уголок, где и сейчас продолжаются раскопки. А уже найденные черепа, кости, примитивные каменные инструменты и керамику мы позднее увидим в небольшом музее, созданном неподалеку от паромной пристани (его посещение мы оставили напоследок).
Подняв голову, я увидел под потолком пещеры хаотически скачущие пятна света. Там на веревках — как промышленные альпинисты, моющие окна высотных зданий — висели сборщики ласточкиных гнезд. Для китайцев, а их на Борнео больше, чем малайцев — это один из самых дорогих деликатесов.
Пол пещеры находится на уровне земли, а ее потолок доходит почти до вершины меловой горы, похожей на выеденный кариесом зуб. Спустившись немного вниз и пройдя через пещеру Ган Кира (Лунная пещера), мы вышли с противоположной стороны горы. Пройдя еще немного дальше по деревянному настилу через кусок джунглей, мы оказались перед входом в Разрисованную пещеру, в которой нашли наскальные рисунки древних людей.
Чтобы защитить рисунки дикарей от «цивилизованных людей», пещеру перегородили высоким забором из колючей проволоки. Впрочем, оказалось, что слева у огромного валуна через него все же можно перелезть. Иначе как бы мы смогли сфотографировать рисунки крупным планом!
В этой пещере археологи нашли и древние погребения. Местные племена хоронили предков в выдолбленных из стволов дерева каноэ.
Вернувшись на попутном пикапе на трассу, мы вскоре застопили веселого китайца.
— Я всегда подвожу попутчиков, — радостно сообщил он и стал разгребать сваленные на заднем сиденье вещи.
Джим — чистокровный китаец. Он никогда в Китае не был, а родился и всю жизнь прожил в Малайзии. Как и все местные китайцы, дома и с родственниками он общается на родном языке, а на работе (он работает учителем в школе) — на английском.
Живет Джим недалеко от работы — в общежитии для учителей на территории школы-интерната, на окраине Бинтулу.
— Извините, что не могу пригласить вас переночевать. Ко мне на Рождество нагрянули родственники — тетя и двоюродные сестры. Но я приглашаю вас в ресторан.
Бинтулу — торговый центр на берегу реки Батанг Кемеа. Никаких достопримечательностей в нем нет. А туристов — всегда навалом. Дело в том, что этот город считается «кулинарной столицей» Борнео — по крайней мере, среди местных китайцев.
После ужина Джим попытался устроить нас в гостиницу — не мог же он оставить гостей на улице. Заехали в отель, но там не было свободных мест. Во втором — то же самое, и в третьем… Все же удивительно популярен здесь «кулинарный туризм». А тут еще и приближающееся Рождество. Придется нам опять спать под открытым небом.
На маленькую туземную деревеньку на берегу реки Батанг Рейян в конце XIX века обрушился поток китайских иммигрантов. Больше всего среди них было жителей провинции Фуцзянь. Оттуда вообще в те годы многие стремились хоть куда-нибудь уехать.
Река Батанг Рейян напомнила китайцам Лебединую реку их родины. Поэтому символом города и стал лебедь. Эти гордые птицы здесь отродясь не водились. Но сейчас они — вернее, их скульптурные изображения — встречаются на каждом шагу.
Самого большого лебедя, размером около двух метров, посадили на искусственную скалу, которую слепили из бетона и поставили на бетонных же сваях прямо в реке, в трех метрах от набережной. Эта скульптура служит ориентиром для легких судов на подводных крыльях, которые идут к причалу речного вокзала. Они целят прямо на нее. Сильное течение немного сносит. И суда пристают точно к причалу.
Сибу — провинциальный торговый центр, застроенный невзрачными бетонными коробками, офисными зданиями и магазинами. На берегу реки в районе порта есть классический китайский храм, с двумя золотыми львами на входе, жертвенниками, в которых постоянно дымятся ароматные палочки, и высокой пагодой-башней, украшенной красными китайскими фонариками. На площади перед самым высоким в штате Саравак небоскребом установили гигантскую елку. Ее сварили из металла и украсили разноцветными гирляндами, блестящими шарами и алыми бантами, а сверху водрузили вифлеемскую звезду.
Живущие в Сибу китайцы (а они там составляют большинство населения) настолько отгородились от внешнего мира, что у нас возникли проблемы с обменом денег. Обменных пунктов не было совсем. А сотрудники банков на евро смотрели как на невиданную заморскую диковинку. К счастью, один сердобольный клерк вызвался нам помочь. Курс обмена он посмотрел в Интернете. Денег у него было только на 20 евро. Но их нам как раз хватило на билеты в Кучинг.
Кучинг находится на берегу реки Сунгай Саравак, давшей названию всему малайзийскому штату, занимающему юго-западную оконечность острова Борнео.
Река и сейчас остается главной транспортной артерией города. По ней то и дело снуют деревянные лодки с легкими двускатными полотняными навесами и подвесными моторами, выполняющие роль паромов (официальные паромы выкрашены в желтый цвет — как такси и украшены рекламными баннерами), катера и гребные лодочки. А местная детвора мастерит самодельные плоты из дерева, кусков пенопласта и старых пластиковых канистр. Вместо весел используют обломки досок от деревянных ящиков. Выглядят такие конструкции довольно несуразно. Но на воде держатся отлично.
На противоположной от центра города стороне реки стоит дворец, построенный в 1869 году. От длинного побеленного одноэтажного здания к воде тянется зеленая лужайка, на которой выложены белые буквы ASTANA.
Снаружи губернаторский дворец выглядит более чем скромно. Внутрь же, конечно, попасть нельзя — там и сейчас резиденция местного губернатора. Современное железобетонное здание по соседству по внешнему виду выглядит значительно величественнее. Впрочем, и в него зайти нельзя. Там работает парламент штата Саравак — «Dewan Undangan Negeri». Нельзя попасть внутрь и в соседнее здание — форт Маргарита. Маленькую крепость с побеленными стенами и чугунными пушками построили в 1879 году для защиты города от пиратов. Городской музей тоже почему-то был закрыт, как и двери расположенного по соседству китайского храма. Так и пришлось нам осматривать городские достопримечательности только снаружи. Впрочем, самое главное мы увидели — кошек.
Слово «кучинг» по звучанию сильно напоминает китайское слово «кошка». Поэтому их здесь можно увидеть на каждом шагу. На центральном перекрестке посреди фонтана установили скульптурную композицию, изображающую дружное кошачье семейство. Вероятно, скульптор хотел символически выразить идею единения людей разных рас. Одна кошка была чисто белая, вторая — коричневая с черными пятнами. Среди играющих у их ног котят один был чисто белый, второй — с коричневой головой и такими же пятнами по всему телу, а третий — с черными пятнами. По углам фонтана были еще и чисто коричневые котята.
В аэропорту мы встретились с Сашей Богомоловой и втроем полетели в Джакарту, столицу Индонезии.
Глава четвертаяИндонезия
Индонезия относится к визовым странам. Но визу можно получить прямо на границе на неделю за 10 долларов, а на месяц — за 25. Как на рынке — оптом дешевле.
Из аэропорта мы, не заезжая в Джакарту, на прямом автобусе уехали в Бандунг. А оттуда на такси уже в полной темноте поехали к вулкану Тангкубан Пераху. Переночевали на мягкой подстилке из опавших иголок в сосновом лесу с удивительно высокими и тонкими деревьями. Ветерок раскачивал их, как тростник на берегу озера.
На Яве насчитывается около ста вулканов, тридцать пять из которых — действующие. Вулкан Тангкубан Пераху — один из них. Подавляющее большинство туристов приезжают сюда на своих машинах. Для них от КПП проложили и заасфальтировали дорогу, которая ведет наверх прямо к кратеру. Но для редких оригиналов, предпочитающих пешие прогулки, здесь есть и пешеходная тропа. По ней мы примерно через полкилометра вышли к нижнему кратеру — Кавах Домас («кавах» по-индонезийски «кратер»). Он сравнительно маленький, но с огромным термальным полем, заполненным паром и горячими источниками. Правда, купаться здесь негде. В одной ванночке можно помочить ноги в теплой воде, в другой, где вода кипит и разбрызгивается в стороны, — сварить яйца.
От нижнего кратера тропа берет резко вверх и ведет меж деревьев к кромке кратера Кавах Рату, или «Королевский кратер». Здесь для туристов построили целую деревню из туристических магазинов, ресторанов и киосков. А мы попали еще и в пятницу, когда у мусульман выходной. Поэтому в районе автостоянки народу было не меньше, чем на какой-нибудь центральной городской улице в час пик.
Обычно вулканы дымят себе помаленьку на протяжении тысячелетий, радуя любителей красивых видов своей правильной конической формой, как у гигантского индейского вигвама, который топится по-черному. Иногда они выпускают чуть побольше пара и дыма, изливают лаву из жерла. Но делают это как бы ненавязчиво, как мартеновская печь иногда разбрасывает искры, но все же ведет себя прилично.
Однако изредка вулканы как бы выходят из себя и взрываются — в самом прямом смысле этого слова. У них крышу сносит. На месте взорванной вершины остается огромная впадина. Получается как бы вулкан наоборот. Вместо высокого конуса — гигантская яма, или кальдера (по-испански «кальдера» — котел). И лава, и пар, и вся остальная вулканическая активность творится уже не высоко наверху, а глубоко внизу. Вулкан Тангку-бан Пераху как раз из таких когда-то взорванных вулканов. Его вулканическая активность продолжается. С кромки кальдеры было прекрасно видно, как из грязевого озера вверх поднимались клубы пара.