Подъем на вулкан занимает примерно четыре часа. Чтобы оказаться на вершине как раз с первыми лучами солнца — а это здесь круглый год примерно в одно и то же время около шести часов утра, стартовать нужно примерно в 2 часа ночи.
Конус вулкана Мерапи возвышается на 2911 метров над уровнем моря. Его название, если перевести его с индонезийского языка, говорит само за себя — «Место, где горит огонь». И действительно, этот вулкан входит в десятку самых активных вулканов планеты.
Самое сильное извержение было зафиксировано в 1006 году. В результате мощного землетрясения, ставшего результатом взрывного характера выброса лавы, был разрушен храмовый комплекс Прамбанан. А плодородные земли, покрытые толстым слоем пепла, на долгие годы превратились в безжизненную пустыню.
Внутренняя структура вулкана Мерапи такова, что при извержениях из его кратера вырывается огненный смерч, который вулканологи называют «палящей тучей». Смесь пылеватой лавы, горящих газов и вулканических бомб всевозможной формы движется не в вертикальном направлении, а распространяется в разные стороны от очага извержения.
С 1548 года, когда в Индонезии появились европейцы и начались систематические наблюдения за деятельностью вулканов, было зафиксировано уже свыше пятидесяти извержений Мерапи, причем многие из них продолжались по году и даже по нескольку лет. И каждый раз гибли люди — от нескольких человек до нескольких тысяч. Ведь вулкан расположен в одном из самых густонаселенных районов земного шара. А вулканические почвы исключительно плодородны. Поэтому поля и плантации, на которых выращивают рис, маниоку, сахарный тростник, кофе, поднимаются чуть ли не до середины горы.
На окраине поселка Село — там, где в 2006 году остановилась лава, начинается ведущая к жерлу вулкана хорошо протоптанная тропа. Гид здесь нужен лишь для того, чтобы составлять компанию и контролировать скорость подъема. Туристы должны попасть на вершину как раз к восходу солнца — не раньше, но и не позже.
Вначале тропа вела через густой мимозовый лес — жаль, попали мы в него не в период цветения и не смогли насладиться ароматами благоухающих цветов. Затем начались альпийские луга. На седловине, где растительность заканчивалась и начинался подъем по голому каменистому склону, был разбит палаточный лагерь.
В странах Юго-Восточной Азии горный туризм считают блажью иностранных туристов. Местные жители работают организаторами и гидами. Но им и в голову не придет бродить по горам в свое удовольствие. И только в Индонезии сложился массовый туризм в том виде, к которому привыкли в России. Индонезийцы бродят по горам и лесам с рюкзаками, спят в палатках и распевают песни у походных костров.
Именно таких туристов мы и встретили на склоне Мерапи. Несмотря на утренний уже час, они дружно пели под гитару. Слов было не разобрать — да и пели на индонезийском языке. Но общая атмосфера — как на одном из российских фестивалей авторской песни.
На вершину мы поднялись с первыми лучами солнца. Заслуга в этом целиком принадлежит гиду, который во время подъема то притормаживал нас, то, наоборот, поторапливал.
Гребень кратера был очень узкий. С него запросто можно было свалиться как вниз по склону, так и в жерло с обрывистыми, а местами и строго вертикальными стенками. Судя по клубам густого дыма, вырывавшегося из длинных вертикальных трещин с минеральными отложениями желтого и белого цвета, внизу было жарко.
С погодой нам повезло. На небе не было ни единого облачка. Можно было разглядеть не только черно-серо-бело-желтые клубы дыма у нас под ногами, но и соседние горные вершины.
Вулканы окружали нас со всех сторон. Прямо напротив возвышался конус вулкана Мербабу, как две капли воды похожий на вулкан Мерапи. Как будто мы смотрели на свое отражение в гигантском зеркале. Чуть дальше в туманной дымке виднелись вулканы Лаву, Виллис, Келуд. Завороженные открывающейся с вершины панорамой, мы готовы были остаться там на целый день. Но постепенно поднимающееся солнце припекало все сильнее и сильнее, как бы намекая, что пора идти вниз.
После бессонной ночи мы вернулись в Джокьякарту как раз к отправлению автобуса в Денпасар. Спать придется в дороге. Но мы к этому уже начинаем привыкать. Пусть это и не очень комфортно. Но время реально экономится.
Индонезия — мусульманская страна. На большинстве островов именно мусульмане и составляют большинство жителей. Есть также несколько островов, где больше христиан — эти острова можно назвать христианскими. И только на одном-единственном острове подавляющее большинство населения — индуисты. Это знаменитый остров Бали, туристическая мекка Индонезии.
Уникальные индуистские храмы, тропические джунгли и пальмовые леса, белые песчаные пляжи, кристально чистый океан и дружелюбие местных жителей ежегодно привлекают сюда миллионы туристов со всего мира. Их здесь бывает больше, чем на всех остальных пяти тысячах индонезийских островов вместе взятых.
Первобытные балийцы были анимистами. Они верили, что в горах живут добрые духи, великаны и демоны населяют дно моря, а злые духи бродят по тропическим лесам и пустынным пляжам. Чтобы обезопасить себя, они совершали жертвоприношения: добрым духам в благодарность за помощь, злым — чтобы откупиться.
Когда на Бали проник индуизм, на острове возникла уникальная религиозная традиция, сочетающая элементы индуистского шиваистского культа с чертами анимизма и буддизма. Поэтому балийские храмы не похожи не только на индуистские храмы Индии, но и на храмы соседней Явы.
Индуизм на Бали — не мертвая традиция, а часть повседневной жизни каждого балийца. Здесь нет чисто туристических храмов, все они действующие. При входе в храм всем — и мужчинам, и женщинам — следует надевать длинную юбку — саронг (иностранцам их дают напрокат — за небольшое пожертвование). Отрез яркой ткани оборачивают вокруг бедер, а поверх него завязывают ленту — контрастного цвета или, наоборот, однотонную.
Важная часть всех балийских религиозных ритуалов — подношения статуям и фигурам демонов. В маленькие корзиночки или плошки, сплетенные из банановых листьев, кладут рис, фрукты и еду, которую в этот день готовят в доме, а также ароматические палочки, специи и цветы. И все это лежит буквально под ногами. Нужно ходить очень осторожно, внимательно смотря под ноги — не дай бог наступишь (это не только грех, но и реальная возможность поскользнуться!). Причем такие подношения можно найти не только в храмах, но и в каждом доме, на перекрестках, в магазинах, машинах.
Пожертвования для индуистских богов и хороших балийских духов ставятся на специальные постаменты и на алтари. А подношения для злых демонов — на пол около входа в помещение (смотреть под ноги!). Причем демонам в основном предлагают простую еду, цветы или сигареты (!!!), а богам — благовония.
Духи, как известно, не любят суету и предпочитают селиться где-нибудь в уединенных местах. Людям самим нужно приложить какие-то усилия, чтобы добраться до их жилищ: там, где состоялись великие битвы или жили святые отшельники, где происходили чудеса или бьют священные источники. Да и просто в красивых местах. Духи ведь тоже не чураются земной красоты. На особо красивом утесе, посреди горного озера или в живописном ущелье на берегу быстрой чистой речушки наверняка увидишь и храм, который служит как бы подтверждением того, что это место отличается не только своей видимой красотой, но и содержит в себе некую духовную субстанцию. Ведь земная красота по сути не что иное, как проявление красоты божественной.
Самый живописный балийский храм — храм Пура-Танах-Лот — стоит на островке в 100 метрах от берега, застроенного храмами и жертвенниками, сувенирными лавочками, кафе и киосками. Только те, кто очистился от грехов, могут подняться по вырубленной в скале лестнице и войти в храм. Всем остальным предписано стоять на клочке серого песка у подножия скалы. Впрочем, за небольшое пожертвование индуистские монахи берутся быстро очистить от грехов даже самого закоренелого грешника.
Умывшись в священном источнике, бьющем у основания скалы, мы по очереди подходили к трем священникам в белых одеждах. Один махал пальмовой веточкой, брызгая святой водой, второй ставил на лоб точку, используя вместо краски щепотку риса с благовониями (его на Бали обычно приносят в жертву индуистским богам), Третий втыкал за левое ухо цветок магнолии. После такой многоступенчатой процедуры очищения нам разрешили подняться по вырубленным в скале ступеням к сглаженным волнами и отполированным блестящим черным песком элегантным строениям с многоярусными крышами, которые уже давно стали неофициальным символом Бали.
Чуть дальше по берегу есть еще один храм. Он стоит на скалистом островке, соединенном с берегом естественным мостом — скалой, в которой океанские волны промыли арку, высотой с двухэтажный дом. На ступеньке у храма, защищенного от непрошеных гостей табличкой «Вход запрещен», сидел одинокий рыбак. Трудно сказать, что он там делал. Или пытался что-то поймать себе на обед, или просто наслаждался видом на храм Пура-Танах-Лот, который отсюда выглядел как потерпевший крушение и выброшенный на скалистый берег парусник.
Среди рисовых полей и зеленых холмов, украшенных индуистскими храмами, в самом центре острова Бали находится поселок Убуд. С легкой руки американской писательницы он стал признанным мировым центром «романтической, любви».
В ставшей бестселлером книге Элизабет Гилберт «Есть, молиться, любить» описана история американской журналистки, которая отправилась в кругосветное путешествие, чтобы отвлечься от тяжелых переживаний, связанных с разводом (вернее, с судебной тяжбой из-за споров по разделу совместно нажитого имущества). Она полгода изучала итальянскую кухню, потом три месяца молилась в индийском ашраме и наконец прибыла на Бали — очистившаяся и готовая для новой любви. И она-таки ее нашла — причем именно в Убуде. Иначе книга не стала бы одним из самых популярных женских романов десятилетия.
Сейчас в Убуде на каждом шагу встречаются женщины бальзаковского возраста с горящими глазами. И не только американки. Книгу перевели на все европейские и основные азиатские языки. А Голливуд ее экранизировал. В роли главной героини снялась Джулия Робертс, а ее романтичным партнером был Хавьер Бардем.