Поэтому на въезде в поселок установлен знак «Эль-Чалтен — трекинговая столица Аргентины». Десять лет назад здесь было лишь несколько домиков и пара гостиниц для альпинистов. Но в последние годы поселок растет как на дрожжах. Сейчас здесь есть уже сотни две домов, а также десяток хостелов и отелей. Сюда приезжают любители горного туризма, альпинизма и экстремального отдыха со всего мира.
Поселок расположен на краю ледового поля Кампо де Хиело Патагонико Сур — третьего в мире по величине, после Антарктики и Гималаев. Огромное ледяное поле порождает из своих недр 46 ледников, сползающих по склонам гор в долины рек. В результате их таяния образуются потоки чистой пресной воды, которые наполняют холодные горные озера.
Мы приехали в поселок уже поздно ночью. Но выяснилось, что тут же — в кассе на автовокзале, где продают билеты на автобусы, можно записаться на утреннюю экскурсию по леднику Вьедма. Правда, осталось только два места. А нас было пятеро, Ирина Щеглова с Юлей записались на экскурсию. Мы с Ириной Аверченко настроились на самостоятельную прогулку по горам. А Герман решил на следующий день арендовать горный велосипед и на нем погонять по окрестностям.
Планы на завтра определились. Но надо же де-то еще и переночевать. Варианта, как водится, два — искать хостел или пойти спать на природе, которая окружает поселок со всех сторон. В первом случае больше комфорта, во втором — романтики. Герман предпочел комфорт хостела, а все остальные отправились искать место для кемпинга.
Палатки у нас не было. Но были спальные мешки и туристические коврики. Нас со всех сторон окружала бескрайняя пампа. Места — навалом. Ложись да спи. Но, как назло, на небе сияла полная луна. Газету, может, читать и не будешь, но спать как под уличным фонарем тоже не лучший вариант. Поэтому мы предпочли спрятаться в тени густого кустарника. Ирина Щеглова и Юля должны были в 6 часов утра идти в хостел на место сбора участников экскурсии на ледник. Мы с Ириной Аверченко пошли их провожать. Встретиться договорились вечером в этом же хостеле.
Через территорию парка проложены десятки туристических троп. Парк открыт для всех. Но это не означает, что там можно делать все что хочешь. Все посетители должны соблюдать строгие правила — не портить природу, не загрязнять реки, не разжигать костры, устраивать кемпинг только в специально отведенных для этого местах. А что можно? Ходить, наслаждаться видами, ловить рыбу, купаться…
Поднявшись по заросшему сухой травой склону, мы перевалили через гребень и стали спускаться в окруженную со всех сторон горами со снежными вершинами (судя по тому, что снег на них сохранился вплоть до самого конца лета, он там никогда не тает), заросшую лесом долину, созданную широкой, но мелкой рекой с быстрым течением, вытекающей из озера, в которое сползает ледник.
В горах прошел дождь, тучи рассеялись, и выглянуло солнце, а с ним появилась и радуга, концы которой терялись где-то вне поля зрения, скрытые за почти постоянно укутанными облаками вершинами гор.
Тропа проходила мимо родников и пересекала ручьи, через самые широкие из которых были перекинуты срубленные из цельных стволов мосты. Там, где она раздваивалась или пересекала другие тропы, стояли указатели. Правда, названия мне ни о чем не говорили, поэтому мы старались держаться одного направления — на запад, в сторону хребта, идущего по границе между Аргентиной и Чили. Так и шли, пока не уперлись в берег озера. Вероятно, это и было Лаго Торре, указатель на которое мы видели еще на окраине Чалтена.
С трех сторон озеро окружали голые скалы — ни кустика, ни травинки. А с противоположной от нас стороны в озеро упирался ледник. На поверхности воды видны были отколовшиеся от него айсберги. Ветер был очень сильный. Он буквально сносил с ног. Казалось, стоит чуть-чуть подпрыгнуть, и полетишь, как птица.
Но остановил нас не ветер, а сложенный из камней монумент с табличкой, предупреждавшей, что дальше идти опасно — впереди склоны сыпучие. Мы не стали испытывать судьбу и повернули назад.
На этот раз мы выбрали тропу, которая шла на север параллельно главному хребту Анд — вначале через густой лес, а затем мимо цепочки протянувшихся друг за другом горных озер. Скорость передвижения сразу снизилась — в каждой «луже» обязательно ведь нужно искупаться.
Вода в озерах, которая только недавно была льдом в леднике, конечно, была не очень теплой. Но в жаркую солнечную погоду как раз и хотелось окунуться в прохладу.
Тропа привела нас к подножию горы Фитцрой — она здесь своеобразный «пуп Земли», сакральный центр всего национального парка. Гигантский монолит с двухкилометровыми отвесными стенами открыл в 1877 году неутомимый исследователь Франсиско Морено. Предоставив потомкам называть его именем ледники и города, он сам постарался увековечить имя знаменитого исследователя капитана Роберта Фитцроя, командира легендарного исследовательского судна «Бигль» (среди его пассажиров был, в частности, Чарлз Дарвин). Позднее выяснилось, у этой горы уже было имя. Индейцы называли ее — Чалтен.
Мы целый день ходили от озера к озеру, от реки к реке. Погода менялась каждые 10–15 минут. Как выйдет солнце, можно было раздеваться до футболок, набежит тучка — и в куртке не жарко.
Вечером мы вернулись в Чалтен, чтобы встретиться со своими попутчиками. Ирина Щеглова с Юлей нас уже ждали. Вскоре подошел и Герман. Он первым стал делиться своими впечатлениями:
— Я весь день катался на велосипеде по горам. Полностью вымотался, все болит. Зато доехал почти до ледника. Только не стал к нему спускаться. Решил, что назад не смогу подняться. А вот назад было прикольно возвращаться. Встаешь на велосипед и даже не нужно крутить педали. Ветер сам тебя несет.
— Мы были не только на леднике, — вступила в разговор Юля, которая также спешила поделиться приключениями, выпавшими на ее долю, когда вместе с Ириной они отправились в организованный тур с гидом. — У нас была канатная дорога, у нас была горная река, через которую мы переправлялись на тросе. Самым сложным участком был крутой подъем, где пришлось цепляться за корни деревьев, расстояние между которыми было примерно по полметра. По сути, у нас было где-то девять часов постоянного движения и максимум полтора часа на отдых. Самое сильное впечатление — это, наверное, момент, когда я врубила коши в лед, но меня начал сдувать ветер. Мой рюкзак улетел на несколько метров. Потом сдуло и меня. Но в самый последний момент меня успел поймать наш проводник. Если бы не он, я бы улетела в яму глубиной метров пять, из которой было бы трудно выбраться. Проводник сказал, что нам в таких условиях нельзя передвигаться и нужно где-то укрыться. А укрыться было негде. Потому что ураганный ветер застал нас на голом месте. Я несколько раз сильно ударилась правой ногой о камни. У меня до сих пор берцовая кость ноет.
— Там реально было страшно, — включилась в разговор Ирина Щеглова. — Мы полезли на ледник, который весь был в трещинах. Так и казалось, что он сейчас начнет раскалываться прямо у нас под ногами. Но когда гид подал руку, я поняла — он нас спасет. И сразу стало легче. А сейчас, после того, как все благополучно завершилось, я чувствую огромное облегчение и ощущение обновления. Как будто сегодня моя душа очистилась от многолетних наслоений.
Каждый хотел поделиться своими впечатлениями и переживаниями. За разговорами засиделись допоздна. Мы по очереди сходили в душ, зарядили аккумуляторы, поужинали и… пошли спать в те же самые кусты, под которыми провели и предыдущую ночь. Но не только они были для нас уже своими, чуть ли не родными: и гора Фитцрой, которая по-прежнему светилась под лучами полной луны, казалась ближе.
Вдоль восточного склона Анд идет легендарная трасса № 40. Дорога первооткрывателей, романтиков и искателей приключений начинается крайнем юге страны и тянется вплоть до северной границы.
Дорога, общей протяженностью около 5 тысяч километров с юга на север, — не только самая длинная дорога Аргентины, но и одна из самых длинных дорог в мире. Она начинается на уровне моря, проходит через 20 национальных парков, пересекает 18 крупных рек, преодолевает 27 горных перевалов в Андах, забираясь на высоту до 5 тысяч метров.
Дорогу начали строить еще в 1945 году, но до сих пор на ней встречаются не асфальтированные участки. Большая часть из них находится в провинции Санта-Круз — именно там, где нам и предстояло по ней ехать.
В Патагонии средняя плотность населения всего два человека на квадратный километр. Но и то, это именно в среднем, с учетом сравнительно густонаселенных прибрежных районов. А в юго-западной части Аргентины, у подножия Анд, в местах, мало приспособленных к жизни, вообще редко кого встретишь.
Поселки находятся на расстоянии десятков километров друг от друга. И между ними нет ничего, кроме каменистой пустыни. Самый сложный участок — до городка Перито-Морено можно проехать на автобусе. Но не мы одни такие умные. На несколько следующих дней все билеты были уже проданы.
У нас оставалось два варианта. Или возвращаться назад в Рио-Галлегос и ехать на север по более оживленной трассе, проходящей вдоль Атлантического побережья Патагонии. Или попытаться проехать по дороге № 40 автостопом. Первый вариант слишком скучный, но надежный. Второй — интересный, но рискованный. Какой из них выбрать?
Опять мнения разделились. Герман купил билет на автобус в Рио-Галлегос и поехал кружным путем. А остальные четверо решили все же рискнуть и настроились на автостоп.
Утром мы на идущем в Эль-Калафат автобусе проехали 30 километров по дороге № 23 до ее пересечения с дорогой № 40. На развилке мы поделились на пары: Ирина Щеглова с Юлей Рыбаковой и я с Ириной Аверченко. Мы «забили стрелку» в городке Перито-Морено, хотя надеялись, что и до этого неоднократно будем встречаться. Дорога ведь здесь одна. Возможно, нам будут попадаться и машины, в которых найдется место сразу для всех четверых. Ведь в самом начале этой кругосветки мы ухитрялись путешествовать по Хорватии и Черногории вчетвером.