Ирина с Юлей встали у развилки, а мы — в полном соответствии с правилами, применяющимися во время соревнований по автостопу, отошли от них на «длину тормозного пути», примерно на 50 метров дальше по ходу движения.
Первая пара уехала минут через десять в малолитражке «Рено», в которой чисто физически не было места еще для двух человек с рюкзаками. Но и мы не остались на продуваемой холодным ветром развилке, а пошли пешком. До ближайшего поселка Трес-Лагоса было 30 километров. Но на пустынной дороге стоять и скучно, и холодно.
Интеллигентная женщина в очках, попросившая не снимать ее на видеокамеру, подбросила нас до Трес-Лагоса (по-испански пишется Tres Lagos, но аргентинцы имеют привычку экономить и не произносить букву «с» в конце, поэтому у них получается что-то типа «Треляга»).
Асфальт кончился. Впереди на сотни километров будет грунтовка. Довольно долго машин на дороге не было совсем. Потом показался автобус. Тот самый, на который все билеты были проданы. Я даже не пытался голосовать. Лишь запечатлел на видеокамеру, как он проходит мимо.
Снова пошли пешком, чтобы хоть чем-то заняться. Если утром мы надели на себя все теплые вещи и все равно мерзли под холодным ветром, то с каждым часом становилось все теплее и теплее.
По холоду идешь и греешься. Поэтому идти комфортнее, чем стоять на месте. Но в жару, наоборот, при ходьбе становится еще жарче. Но и стоять на одном месте скучно. Поэтому мы шли, пока не становилось совсем уж жарко. Потом стояли, пока не надоедало на одном месте.
К полудню над бескрайней равниной воздух дрожал от жары. И вокруг по-прежнему не было ничего, кроме голой равнины, усыпанной камнями и гравием, словно мы оказались на дне гигантского пересохшего озера.
Остановился пикап с бульдогом на цепи в кузове. Водитель взялся объяснять, куда именно он едет и на сколько сможет нас подвезти. Но к тому моменту нам было уже все равно куда ехать.
Дорога шла по пустынной местности. Ни жилья, ни признаков человеческой деятельности вокруг видно не было. Зато стала встречаться живность. Животные сейчас готовы выживать в самых неблагоприятных условиях. Лишь бы люди их не трогали.
Гуанако (один из видов ламы) чаще всего неслись параллельно дороге, как будто пытались нас обогнать. А страусы нанду, не такие крупные, как африканские, но все же гигантские птицы, наоборот, казалось, никакого внимания на машину не обращали. Они медленно выхаживали на своих сучковатых ногах, тщательно переступая через кочки, камни и хилые кустики.
На пустынной развилке фермер свернул с трассы и остановился.
— Может, поедете со мной в Гобернадор Грегорес? А оттуда уже повернете на Перито-Морено. Получится, конечно, крюк — туда примерно 35 километров и обратно до трассы еще столько же. Но там хоть люди живут. А что вы будете делать здесь, на пустынном перекрестке посреди пустыни? До ближайшего населенного пункта по дороге № 40 отсюда больше 70 километров. А до ближайшего озера — больше 30. Впрочем, и там вода соленая, непригодная для питья.
Однако мы не поддались на уговоры. Ирину с Юлей мы на дороге не видели. Значит, они где-то уже далеко впереди. И нам нужно их догонять. Некогда круги нарезать.
Мы остались на пустынной развилке. Спешить было некуда, делать нечего. Вдалеке на западе, казалось, было большое озеро. Можно было разглядеть и поверхность воды, и островки. Но это был самый обычный мираж. Жюль Верн в «Детях капитана Гранта» писал, что в Патагонии миражи — самое обычное дело.
Единственная достопримечательность в зоне видимости, в реальности которой нельзя было сомневаться, — дорожный указатель. Из него мы узнали, что до Перито-Морено остается 349 километров, а до ближайшего населенного пункта Бахио-Кораколес — 222 км. Был там и какой-то «Tamel Aike», который даже не отмечен на карге. Расстояние до него обозначалось двузначной цифрой. Вторую цифру — 9 было прекрасно видно, но на месте первой зияла дыра. И вообще указатель был сильно поврежден. Как будто какой-нибудь нетерпеливый автостопщик надолго перед ним застрял и от нечего делать развлекался бросанием камней по единственной здесь мишени. А камней было немерено.
Я сфотографировал дорожный указатель на фото и видео. Потом мы сами стали фотографироваться на его фоне. И в этот самый момент далеко на горизонте показалось быстро приближавшееся к нам облако пыли. Скорость его была никак не меньше 100 километров в час. Казалось, это даже не машина вовсе, а низко летящая над землей ракета, а клубы пыли за ней — это струи ракетных газов. Или это был очередной мираж?
Я все же рефлекторно успел поднять руку с вытянутым большим пальцем — стандартный жест автостопа. Но пикап понесся дальше, не снижая скорости. А облако тянущейся за ним пыли тут же накрыло нас с головой.
Метров через триста пикап остановился, развернулся и подъехал к нам. Парень с девушкой смотрели на нас с удивлением. Им, наверное, тоже поначалу показалось, что они увидели мираж в пустыне. Девушка спросила по-английски:
— Вы как здесь оказались? Что вы тут делаете?
— Автостопом едем.
— Автостопом? Здесь? — Она окинула взглядом бескрайнюю пустыню, пытаясь увидеть признаки жилья. Но вокруг не было ничего. И у нее сразу же возник вполне разумный вопрос: — И сколько же вы здесь стоите?
— Будете смеяться, но никак не больше 10 минут.
Парень с девушкой рассмеялись и предложили садиться. Они поженились в Израиле, а в Аргентину приехали в свадебное путешествие. Если бы они увидели нас в каком-нибудь правильном месте, то проехали бы, не снижая скорости.
Когда мы сели на заднее сиденье, парень по- смотрел на нас через стекло заднего вида и сказал:
— Я бы на вашем месте пристегнулся.
Он выжал из двигателя полные обороты и только после этого отпустил тормоз. Машина рванулась с места так, что сила инерции буквально расплющила нас по сиденью. За пару секунд мы разогнались до скорости 130 километров в час. И почти никогда ее не снижали. Над мелкими камешками — а их на дороге было много — мы просто пролетали. Но ведь попадались и камни покрупнее, на дороге были горбы и впадины. На них пикап резко подбрасывало. Если бы не ремни безопасности, мы бы быстро проломили крышу своими головами.
Все внимание водителя было увлечено дорогой, девушка тоже сидела молча. Я вначале пытался завязать разговор, но быстро понял, что нас взяли в машину не из стремления поболтать с новыми попутчиками. Поэтому мы так всю дорогу и ехали — вернее практически летели — молча.
Всего через полтора часа мы были уже в Бахио-Караколесе. Там, в первом населенном пункте на нашем пути, они нас высадили. А сами, посчитав свою миссию по спасению «придурков», путешествующих автостопом по дороге № 40, выполненной, с чистой совестью поехали дальше. В поселке Бахио-Караколес было несколько домов, хостел, кемпинг, автозаправочная станция, свалка ржавых автомобилей и придорожное кафе. Но самое главное — здесь была вода. В крайнем случае, мы могли здесь и переночевать. Но до темноты делать было совершенно нечего.
В окрестностях поселка есть шахты и рудники. На дороге иногда появлялись грузовики. Но они не решались выезжать на дорогу в сторону Перито-Морено, а возвращались назад, туда, откуда приезжали.
День уже клонился к вечеру, а мимо нас за четыре часа не прошло ни одной машины. Я оглядывал окрестности, прикидывая, куда нам лучше отправиться спать. И тут на дороге показался автобус — тот же самый, который мы видели утром. Вероятно, он сворачивал по пути в какую-то деревушку в стороне от трассы. Но и в этом случае в нем вряд ли появилось свободное место.
Как и в первый раз, я не пытался голосовать, а включил видеокамеру и стал снимать, как автобус проезжает мимо. Он удалился уже метров на пятьдесят. Но вдруг стал притормаживать и прижиматься к обочине. Одновременно стала открываться дверь.
— Девушка может сесть на мое место. А нам с тобой придется сидеть на ступенях, — сказал мужчина, встретивший нас у входа. Позднее выяснилось, что он был сменным водителем.
Ехать по ухабистой дороге, сидя не в мягком кресле, а на жесткой ступеньке, было, конечно, не очень комфортно. Но это как раз тот случай, когда лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Автобус шел медленно. Но никто нас не обгонял.
В Перито-Морено мы приехали поздно вечером. Автобус остановился возле центрального городского отеля. А мы сразу же пошли на автовокзал. Там мы договаривались встретиться с Ириной и Юлей. Наверняка они нас уже ждут. Они же уехали первыми, и мы их не обгоняли.
Ни наших попутчиц, ни записки от них на автовокзале не было. В XXI веке все уже настолько привыкли к сотовым телефонам, что уже и не представляют, как люди вообще могли друг с другом встречаться, когда их не было. И вот мы оказались в такой ситуации. Конечно, сотовые телефоны были у всех. Но в Аргентине, как и во всей Южной Америке, действует свой, отличный от нашего стандарт сотовой связи. Наши телефоны не могли подключиться к сети. Поэтому единственный доступный нам способ связи — Интернет.
С Интернетом в Аргентине проблем нет. Вот и на автовокзале я сразу же запеленговал пару беспроводных сетей. Одна из них была открытой (без пароля). Я тут же к ней подключился, но в Интернет выйти не смог.
Мы написали записку и, прикрепив ее к двери закрытого на ночь автовокзала, пошли спать в кустах на берегу канала.
Утром мы вернулись назад. Наша записка была на месте. Но наших попутчиц видно не было. К беспроводной сети вновь подключиться удалось быстро, но опять же без выхода в Интернет. Оставив Ирину на автовокзале, я пошел в город (автовокзал на окраине, на объездной дороге).
По пути мне попался центр туристической информации. Там был бесплатный Интернет — и беспроводной, и со своего стационарного компьютера. Сотрудница центра мне и сообщила, что произошла авария у провайдера, обеспечивающего Интернетом сразу весь район. Обещали починить во второй половине дня.
Интернет появился уже ближе к вечеру. И тут же мы получаем новость (отправленную в час ночи!). Оказывается, Ирина с Юлей уже в Сальте, на крайнем северо-западе Аргентины.