Центральные площади всех, даже самых крошечных, городов Венесуэлы называются именем Симона Боливара. И на них в обязательном порядке стоит его памятник. Если Боливар участвовал хотя бы в самом маленьком сражении в окрестностях города, то он изображается верхом на коне с саблей в руке. Там же, где он был лишь проездом или не был вовсе, имеют право на установку только бюста героя. В Мериде Боливар был на коне. И этим все сказано.
В старом городе сохранилось много памятников колониальной архитектуры. Но в глаза больше бросались антиамериканские граффити на стенах. Были там и настенные полотна — муралес. На них были изображены все те же злобные американцы, которые мешают венесуэльцам строить социализм.
Мы хотели попасть на плато Рорайма, расположенное в юго-восточной части Венесуэлы. У нас был выбор: сделать круг через Каракас или попытаться проехать всю страну по диагонали, поперек основных трасс. Мы предпочли второй вариант.
Первым городом на нашем пути был Баринас. До него мы ехали под непрерывным дождем. А в одном месте еще и застряли на три часа. Нам пришлось ждать, пока расчистят заваленную оползнем дорогу. Из-за этой задержки приехали позднее, чем планировали.
Все вечерние автобусы уже ушли. Придется искать место для палатки. Автовокзал в Баринасе находится недалеко от окраины города. Но трущобы, полуразвалившиеся фабрики, склады и помойки тянулись бесконечно. Нам пришлось спать на берегу грязного арыка между бетонной стеной авторемонтной мастерской и оградой церкви адвентистов седьмого дня.
Утром мы вернулись на автовокзал. До отправления ближайшего автобуса в Сан-Фернандо-де-Ацуре оставалась еще пара часов. У нас как раз было время прогуляться до центра города.
Баринас — типичный промышленный центр. Здесь, кстати, в скором времени ожидалось открытие совместного белорусско-венесуэльского предприятия по выпуску тракторов «Беларусь».
Венесуэла — далеко не первая страна на нашем маршруте. Но только впервые мы столкнулись с проблемой обмена наличных денег. В начале 2010 года в этой стране разразился экономический кризис. Курс местной валюты стал падать. В официальных обменных пунктах за 1 доллар США давали уже около 4 боливаров (при официальном курсе 2,6). А с рук баксы можно было поменять и по более высокому курсу — по 6–7 боливаров.
Для начала мы зашли в несколько местных банков. Там доллары, как оказалось, вообще никому не нужны — даже по официальному курсу. Зашли в дорогой отель. Там тоже валюту не меняли, но посоветовали заглянуть в ближайшее кафе. К нам подошел типичный барыга-валютчик. Процесс обмена, конечно, начинается с торговли. Мы хотели поменять по 7, а он предлагал — 6. И не пошел ни на какие уступки. Так мы и не договорились. У нас пока еще оставались боливары, которые мы выменяли в колумбийской Кукуте. Но мы выяснили главное: в банках здесь деньги не меняют, нам нужно самим искать валютчиков на «черном рынке».
Едва мы вышли из автобуса на автовокзале в Сан-Фернандо-де-Апуре, как к нам сразу же подошел полицейский и вежливо попросил следовать за ним.
Зашли в привокзальный «опорный пункт охраны правопорядка». Здесь он сразу же начал форменный допрос:
— Наркотики? Оружие? Доставайте все вещи. Покажите документы на фото и видеокамеру. — И совсем уж грубо: — Сколько у вас денег? Выкладывайте все свои наличные.
Ну вот, началось. Эта ситуация мне живо напомнила поездку в 2006 году по Дагестану. Там ко мне на каждом посту цеплялись. Пытались раскрутить на деньги. Однажды я случайно упомянул, что журналист. И отношение ко мне резко изменилось. Интересно, а как здесь относятся к журналистам?
— Мы — журналисты, — сказал я по-испански и показал свое международное журналистское удостоверение (к сожалению, оно только на русском и английском).
Полицейский как будто с размаху налетел на бетонную стену.
— Да я это так, чисто поинтересоваться. — Он произнес это уже тихо и чуть ли не по-дружески.
Как оказалось, ни наркотики, ни оружие, ни документы на фото- и видеоаппаратуру его совсем и не интересовали.
Позднее мне рассказывали, что в Венесуэле полицейские часто пристают к туристам. И при этом всегда действуют одинаково. Вначале забирают документы на фото- и видеотехнику. А потом уже и сами фотоаппараты и видеокамеры. У туристов не остается никаких доказательств, что техника принадлежала именно им.
Пока мы мило общались с полицейским, ушел последний автобус в нужном нам направлении. Следующий пойдет только утром.
Автовокзал в Сан-Фернандо расположен в центре города. До центральной площади мы дошли всего за пять минут.
Город был основан на берегу реки Рио-Апуре 28 февраля 1788 года. Но старых зданий не сохранилось. Даже кафедральный собор на центральной площади — авангардная католическая церковь постройки 1960-х годов. Наискосок от церкви стоит «Гранд-отель», самый дрогой и престижный в этом городе. Зашли прицениться. За двухместный номер просили больше 30 долларов. Слишком дорого. А как насчет обмена денег?
— Зайдите в кабинет директора, — посоветовала девушка за стойкой регистрации.
Зашли. За заваленным бумагами столом сидел грузный лысоватый мужчина лет шестидесяти в белой рубашке с темным галстуком и что-то писал.
— Доллары у вас можно поменять? — спросил я его.
Его глаза испуганно забегали, руки затряслись, на лбу выступил пот. Как будто я предложил ему не доллары, а наркотики.
— Доллары могу купить.
— По какому курсу?
— По 6 боливаров за доллар.
Очевидно, что он прекрасно знал текущий чернорыночный курс, но на профессионального валютчика не тянул. Мы, кстати, тоже предпочли бы поменять деньги в банке или официальном обменном пункте. Но не лезть же со своим уставом в чужой монастырь. Так мы и создали преступную группу из двух иностранцев с долларами и валютного спекулянта в лице директора солидного отеля. Меня поразило, что он даже в руки не взял нашу 100-долларовую купюру. Неужели все же опасался подвоха и не хотел оставлять свои отпечатки пальцев?
Деньги мы поменяли, но в дорогом отеле на ночь оставаться не стали. Пошли искать место для палатки. Перешли по мосту на противоположный от центра города берег реки Апуре. Буквально сразу же за ним увидели полицейский пост. Вот уж совсем не хотелось привлекать к себе внимание местной полиции. Вдруг здесь все полицейские такие же, как на вокзале? Мы развернулись на 180 градусов и пошли назад.
За мостом свернули направо и пошли вдоль берега реки. Спуститься к воде было трудно. Склон превратили в помойку. Дорога шла вдоль длинного ряда сколоченных на скорую руку бараков — трущоб в Латинской Америке хватает. И Венесуэла не исключение.
Далеко от автовокзала уходить не хотелось — утром ведь придется возвращаться. Пройдя метров триста вдоль берега, мы заметили небольшой прогал между домами (днем там мини-рынок — судя по пустым прилавкам под крышей). Может, здесь палатку поставить? Или пройти еще немного?
Из соседнего барака вышел пьяный мужик. И сразу к нам. Но не с агрессией, а с любопытством.
— А можно нам здесь палатку поставить? — спросил я его.
— Зачем здесь? Лучше идем ко мне домой, — и он призывно указал в сторону полуразрушенного грязного сарая, сколоченного из разрозненных кусков досок.
При таком выборе в палатке все же предпочтительнее. Идти в дом к пьяному совсем не хотелось — все равно спать не даст. Поэтому я вежливо отказался.
Поставили палатку. Легли спать. Посреди ночи я проснулся от криков. Оказалось, пришел в гости наш знакомый пьяница. Он был еще пьянее, чем вечером. Мне сразу даже не удалось понять, чего же он от нас хочет. Оказалось… он не мог позволить нам спать голодными и принес то, что у самого было на ужин — два блина и кувшин с холодной водой. Вот что значит настоящее гостеприимство. Живет человек в сколоченном из мусора сарае, питается черт-те чем. А все же при этом он — богатый человек. Богатый по своему мироощущению. Ведь у него не только на жизнь хватает, но и есть чем поделиться с путниками. Вот и получается, что в Сан-Фернандо за один день мы познакомились и с бедняком (полицейский на вокзале — полупопрошайка-полубандит), и с богачом.
Ночью погода была замечательная (если бы не пьяный сосед, вообще спали бы как убитые, не просыпаясь). А с утра небо опять нахмурилось, и начался дождь. Лучше всего сразу же куда-нибудь уехать.
На автовокзале выяснилось, что на Сьюидад- Боливар, куда мы собирались ехать, автобуса нет и в ближайшее время не будет. Хотя в расписании он и значится. Но маршрут отменили — из-за его малой рентабельности.
Пришлось нам отказаться от идеи пересечь Венесуэлу по диагонали. Резко сменив направление, мы поехали в сторону Карибского моря. На первом автобусе доехали до городка Маракай, а там — опять же под дождем — пересели в автобус до Пуэрто-Ла-Крус.
В Пуэрто-Ла-Крус автобус пришел рано утром. Проехав через всю Южную Америку от Огненной Земли на юге Аргентины до севера Венесуэлы, мы попали на берег Карибского моря. На паромном терминале выяснилось, что до острова Маргарита около 40 километров. Паромы здесь двух видов: экспресс и обычные. Вторые идут на 2,5 часа дольше. Но проезд на них в два раза дешевле. Выбор был очевиден. Спешить нам было некуда.
Паром оказался огромный. Но из пассажиров, кроме нас, было всего несколько человек. Плыли мы с комфортом, наслаждаясь теплым морским воздухом. Где-то в середине пути к нашему парому присоединилась стайка летучих рыб. Они летели в 5—10 сантиметрах над водой метров по 20–30. Рыба выскакивала из воды совершенно неожиданно. Если я засекал ее уже в воздухе, то успевал включить видеокамеру. Ели же держал ее включенной, то рыбы «отказывались» летать. Только зря аккумулятор разрядил.
В порту на острове Маргарита паром встречала стайка мальчишек. Они зарабатывали себе на жизнь тем, что ныряли и перехватывали в воде брошенные пассажирами монеты.
Остров Маргарита открыл лично Христофор Колумб. Он назвал его в честь наследницы испанского престола принцессы Маргариты Австрийской и провозгласил колонией Испании. Есть также версия, что название острова Маргарита означает «Жемчужина». Потому что испанцам на этом острове удалось в обмен на стеклянные бусы и безделушки выменять у индейцев кучу жемчуга.