Ночью костер смыло, а два запеченных плода хлебного дерева, которые мы оставили на завтрак, плавали недалеко от берега. Я выловил один из них, разрезал (как обычно — ложкой). Оказалось, соленая морская вода успела проникнуть внутрь. Плод стал очень горьким и совершенно несъедобным.
Мы продолжали медленно идти на север вдоль восточного побережья Барбадоса. На океане был шторм. Гигантские волны с грохотом накатывались на берег. Я достал видеокамеру и под прикрытием огромного валуна стал снимать.
Вот пошла огромная волна, значительно больше предыдущих. Я следил за ней через окуляр видеокамеры. Так она не казалась такой уж и страшной. Волна налетела, чуть не сбив меня с ног, и развернула. И тут я увидел, как она накрывает наши рюкзаки, которые мы оставили примерно в 10 метрах от кромки воды.
С включенной видеокамерой в руке я подбежал к рюкзакам и выдернул из воды сумку с фотоаппаратом. Из нее потоком лилась вода. Быстро достав фотоаппарат, я вынул из него аккумулятор, а сам аппарат открыл для просушки. Но было уже поздно. Я остался без фотоаппарата.
В кузове попутного пикапа мы пересекли остров с востока на запад и выехали на Карибское побережье в районе города Холтаун. Один из самых первых городов Барбадоса был основан в начале XVII века. Именно на этом месте высадились английские моряки, случайно сбившиеся с курса по пути из Южной Америки к себе в Англию. Они обнаружили остров необитаемым. На следующий год капитан вернулся на Барбадос, захватив с собой 50 поселенцев. С этого и началась очередная волна заселения острова. И сейчас этот процесс продолжается. Активно строят дома и дачи для пенсионеров, а также отели для туристов. Ведь именно туризм, а не сахарный тростник, как раньше, — основной источник доходов страны.
Пройдя от города несколько километров на юг, мы отчаялись найти пустое место и поставили палатку на пляже прямо перед каким-то отелем. И дальше вплоть до Бриджтауна на прекрасном песчаном пляже уже не было ни одного не занятого метра. Все застроено непрерывной чередой отелей (именно сюда и приезжает ежегодно полмиллиона туристов).
Бриджтаун — не курорт. Да и из исторических достопримечательностей здесь только два моста (в честь них и название города — «Город мостов»). Плюс к ним — англиканская церковь Святого Михаила XVII в., здание парламента, памятники адмиралу Нельсону и барбадосцам, погибшим в Первую мировую войну.
Туристы приезжают в Бриджтаун, чтобы сесть на круизное судно и отправиться в вояж по островам Карибского моря. Заодно не упускают возможности затариться ширпотребом в магазинах беспошлинной торговли. Мне тоже пришлось зайти в магазин. Нужно было купить новый фотоаппарат взамен залитого океанской волной.
Пройдя немного на юг от города, мы попали в район военных казарм. Там, напротив ипподрома, стоит элегантное одноэтажное здание 1802 года с украшенной часами трехэтажной башней и широкой верандой. Раньше в этом доме был штаб «Барбадосского легиона». А сейчас в нем информационный центр и маленький музей, посвященный полковой истории.
На веранде мы заметили бесхозную розетку. Поставили на зарядку аккумуляторы. Включив нетбуки, тут же поймали открытую сеть беспроводного Интернета. Поэтому застряли там надолго. Музей закрыли, его работники разошлись по домам. Но нас никто уходить не просил. Поэтому мы допоздна сидели в Интернете, а потом поставили палатку прямо на веранде (пол там был деревянный).
Ночью шум стучащих по крыше струй дождя перекрывали пьяные крики, доносившиеся из расположенной прямо напротив воинской части, где шла шумная вечеринка.
Утром, проходя мимо забора из колючей проволоки, я обратил внимание на огромный плакат, установленный на лужайке перед казармой. На нем была фотография с изображением пятерых спецназовцев в полной экипировке — камуфляжных костюмах, с беретами на головах и черными ботинками на ногах, с автоматами в руках. Сверху красными буквами было по-английски написано: «ОТВЕТСТВЕННОСТЬ…», а снизу пояснение, что имеется в виду: «Пользуйся презервативом ВСЕГДА и ВЕЗДЕ». Венерические болезни — единственная реальная опасность, угрожающая солдатам барбадосской армии.
На Карибском побережье Барбадоса все пляжи песчаные, море чистое, вода теплая. Самый лучший пляж — Майами-Бич. Но и у него есть огромный недостаток — очень уж много там народу. Поэтому на последнюю ночь мы предпочли вернуться на «свой» пляж в Фоул-Бей, на котором провели свою первую ночь на Барбадосе.
Шторм продолжался. Волны с грохотом налетали на берег. На пляже никого не было. Кто же отважится купаться в такую погоду? Опять пляж оказался в нашем полном распоряжении.
Костер мы развели на берегу. Правда, пришлось предварительно вырыть в песке глубокую яму, чтобы защитить пламя от ураганного ветра со стороны океана. Волны становились все больше и больше. Брызги частенько долетали до костра.
Утром выяснилось, что не только остатки костра, но и половину песчаного пляжа смыло. В самом широком месте осталось не больше пяти метров песка. А по краям вода вообще вплотную подошла к зарослям. И только корни растений изо всех сил пытались удержать вымываемый из-под них песок.
Глава третьяДоминика
Из Барбадоса мы перелетели на остров Доминика. Он лежит в стороне от проторенных туристами дорог. Здесь даже нет приличного аэродрома, на который могли бы приземляться тяжелые самолеты, способные совершать трансокеанские перелеты. На одном из двух аэродромов построили международный аэропорт. Но взлетная полоса, упирающаяся с одной стороны в берег моря, а с другой — в гору, такая короткая, что на нее могут садиться только маленькие винтомоторные самолеты.
Из окна самолета открывался вид на остров, «весь покрытый зеленью, абсолютно весь». Сверху было видно, что заселена только узкая прибрежная полоса. А центр острова занимают покрытые густыми вечнозелеными лесами горы. Даже никаких плантаций не было видно.
На Доминике тенденция ужесточения придирок от острова к острову наконец прервалась. Нас приняли, как в Южной Америке или в Азии. Никаких вопросов не задавали. Даже обратный билет не спросили. И действительно, чего зверствовать? И так сюда очень мало туристов попадает.
Я сразу же обратил внимание на листок бумаги на двери аэропортовского туалета. На нем было написано: «Грязные фрукты в раковине не мыть!» Неужели они здесь валяются под ногами? Нужно только поднять и вымыть? Позднее выяснилось, что это именно так и есть.
До поселка Маригот от аэропорта всего пара километров. Я сразу обратил внимание, что вдоль дороги на расстоянии не больше километра, а в поселке не больше 300 метров здесь встречаются краны с водой. Местные жители пьют прямо из них. Будем проводить эксперимент на себе.
Мы тоже выпили по кружке на пробу. По первому впечатлению, вода была питьевая. Да и откуда взять плохую воду на почти диком острове?
Проведя первую ночь на берегу моря под шум волн и шелест пальм, мы утром быстро собрали палатку и отправились в путь. Но уйти далеко не успели. На нас быстро надвигалась огромная темная туча.
Пришлось применить «индейский» метод — единственный способ остаться сухим во время тропического ливня. Мы разделись догола и накрыли вещи палаткой. Ливень был сильный, но короткий. Через несколько минут выглянуло солнце. Оставалось только надеть сухую одежду (футболки и шорты) и отправиться в путь.
Мы вступали на автономную территорию индейцев-карибов. Именно эти индейцы населяли Карибские острова до появления здесь европейцев. Правда, сами они не были аборигенами, а буквально за несколько веков до Колумба сами переселились с континента (из района современной Гвианы). Они колонизировали острова, перебив и съев (они были каннибалами) местных жителей араваков. Но заимствовали у них язык.
Европейцы тоже особо не церемонились. Действовали так же нахраписто и активно, как и по всей Южной Америке. Индейцев, которых тогда считали дикарями, крестили и заражали европейскими болезнями. Их пытались заставить работать на плантациях, а когда они отказывались, уничтожали. В лучшем случае — в приступе человеколюбия и гуманизма или из-за нехватки солдат — вытесняли с насиженных мест в дикие неосвоенные районы.
Индейцы-карибы считались одними из самых воинственных и агрессивных из индейцев Америки. Они без энтузиазма встречали «понаехавших». Но европейцы, если за что берутся, то делают это методично и настойчиво. Плюс огромное превосходство европейских народов в уровне технологического развития. Поэтому всего за пару веков все острова Карибского моря были очищены от индейцев.
Впрочем, европейцы, можно сказать, действовали из альтруистических соображений. Острова они очищали не для себя, а для… африканских негров. Именно их потомки сейчас и составляют большинство местных жителей. Однако индейцам от этого было не легче.
Индейцам нужно было не воевать, а прятаться. Так они могли бы продержаться до тех пор, когда в Европе восторжествовало представление о том, что все люди — братья. Это удалось только индейцам-карибам на острове Доминика. Во многом благодаря тому, что этот остров оказался не очень удобным для создания плантаций и поэтому мало кого интересовал.
Да и сами индейцы держались здесь обособленно, не смешиваясь ни с европейцами, ни с привезенными ими африканскими рабами. Французский миссионер Раймонд Бретон, который жил с ними с 1642-го по 1653 год, писал, что сами не называли себя карибами. У них было два слова: калинаго — для мужчин и калипонам — для женщин. Поэтому этих индейцев иногда называют не карибами, а племенем калинаго.
В начале XX века выяснилось, что индейцы-карибы, к тому времени сохранившиеся только на Доминике, находятся на грани вымирания. Уцелевших — по примеру американских индейцев — в 1903 году поселили в Карибскую резервацию, позднее переименованную в Карибскую территорию. Конечно, место для нее выделили на диком западном побережье, а не на восточном, где находятся все мало-мальски крупные населенные пункты и пригодные для обработки пологие участки земли.