[114] воспевали его так:
Ты, о Плутон! От всей земли ты ключами владеешь,
Смертному роду даришь урожаи в богатые годы.
Треть мирозданья удел твой – земля, вседарящая почва,
Недра бессмертных богов, подпора крепчайшая смертных[115].
Будучи властителем несметных богатств и полновластным владыкой над мертвыми, Аид тем не менее признавал верховное главенство Зевса и подчинялся брату в тех редких случаях, когда Зевс вмешивался в жизнь загробного царства.
Впрочем, эти вмешательства чаще всего касались лишь судеб отдельных жителей. Так, например, Зевс пожелал сделать своего сына Полидевка богом, но тот захотел поделиться бессмертием с братом-близнецом Кастором; в результате братья по решению Зевса стали один день проводить под землей, а один – на Олимпе, и Аид не возражал против такого вопиющего нарушения традиций. Другому своему сыну, Гераклу, владыка богов и людей тоже обеспечил бессмертие и тоже сделал это каким-то весьма нетипичным для греков образом. Тень Геракла (или его душа, что для греков одно и то же), как тень простого смертного, была отправлена в царство Аида, а сам Геракл был взят отцом на Олимп и женился на единокровной сестре Гебе. Одиссей рассказывал про свою встречу с тенью Геракла в Аиде:
После того я увидел священную силу Геракла, –
Тень лишь. А сам он с богами бессмертными вместе
В счастьи живет и имеет прекраснолодыжную Гебу,
Златообутою Герой рожденную дочь Громовержца.
Это вопиющее нарушение загробного распорядка тоже не вызвало возражений у Аида, который вообще был богом весьма покладистым – или равнодушным. Авторам настоящей книги известен лишь один случай, когда Аид проявил активное недовольство, но касалось это недовольство не бога, а человека, знаменитого врача Асклепия. Тот достиг больших успехов в исцелении людей и даже воскрешал мертвых. И тогда, как передает Диодор, «Аид выдвинул против Асклепия обвинение, заявив Зевсу, что власть его все уменьшается, поскольку умирающих становится все меньше, так как Асклепий исцеляет их». Зевс признал обвинение обоснованным и в гневе убил Асклепия, поразив его молнией. Правда, Асклепий в конечном итоге не слишком пострадал, поскольку после смерти соизволением мойр вернулся из загробного царства и стал богом врачевания.
Надо сказать, что претензии Аида к Асклепию были не вполне справедливы, сам владыка подземного царства при необходимости обращался к врачам. В «Илиаде» рассказывается, как время войны Геракла с жителями Пилоса Аид, выступавший на стороне пилосцев, был ранен стрелой Геракла и кинулся на Олимп за медицинской помощью (у богов имелся свой врач по имени Пэеон, или Пеан):
К Зевсову дому отправился он на вершины Олимпа,
Сердцем печалясь, от боли страдая. В плече его мощном
Крепко сидела стрела роковая и мучила сердце.
Боль утоляющим средством осыпавши рану, Пэеон
Скоро его исцелил, не для смертной рожденного жизни.
Как умудрился незадачливый бог получить стрелу – не вполне понятно: ведь он был владельцем шлема-невидимки, подаренного ему киклопами. Впрочем, Аид не был воителем и в пилосскую заварушку угодил, вероятно, достаточно случайно. Судя по всему, он не участвовал даже в Гигантомахии (по крайней мере, во время этой битвы шлемом его пользовался Гермес). Не участвовал он и в Троянской войне, уступив свой шлем Афине.
Аид женат на своей племяннице Персефоне, дочери богини плодородия Деметры и ее брата Зевса. Аид понимал, что Деметра не отдаст за него дочь, поэтому тайно от нее обратился со сватовством к Зевсу. Владыка богов и людей не возражал, и однажды, когда юная Персефона собирала луговые цветы, Аид попросту похитил ее и увез на своей конной упряжке. В отместку возмущенная Деметра отказалась исполнять свои обязанности богини плодородия, и всякое плодородие на земле прекратилось, а с ним прекратились и жертвы богам. В конечном итоге Деметра, Зевс и Аид пришли к соглашению, что Персефона часть года будет проводить у мужа, в царстве Аида, а часть – на земле, с матерью. Таким образом, брак Аида и Персефоны можно назвать «гостевым» – популярная форма в сегодняшней Европе, предвосхищенная подземными богами.
Потомства у Аида и Персефоны, судя по всему, нет. Сведения о детях этой пары случайны и крайне недостоверны. Орфики утверждали, что Персефона родила от Аида богинь мщения эриний, но, поскольку существуют еще по крайней мере две версии происхождения эриний, нет особых оснований возводить их родословную к владыкам загробного царства. Согласно энциклопедии «Суда», Аид имел дочь Макарию – богиню блаженной смерти. Но энциклопедия эта была составлена в X–XI веках н. э., во времена, когда античные боги давно уже стали преданием. Что же касается античных авторов, никаких сведений о Макарии – дочери Аида – они не оставили.
Аид, в отличие от подавляющего большинства богов-мужчин, в том числе своих родных братьев, Зевса и Посейдона, был не слишком сексуален и, возможно, бесплоден. Любовных связей у него почти не было. Античный географ и историк Страбон[116] упоминает некую Минфу, «которая, как рассказывают мифы, сделалась наложницей Аида и была растоптана Корой (Персефоной. – О. И.), а затем превращена в садовую мяту, которую некоторые называют „душистой мятой“»[117]. Орфический гимн, посвященный Мелиное, называет эту нимфу подземного царства любовницей Аида. Вот, пожалуй, и все сообщения о возможных связях Плутона, и это несмотря на то, что его считали в числе прочего богом плодородия.
Что касается Персефоны, то у нее есть внебрачные дети. От Зевса (который приходился ей родным отцом) она родила Диониса-Загрея (Сабасия), растерзанного титанами. Но еще до гибели сына Персефона от кровосмесительной связи с ним родила Иакха-Диониса и Кору-Персефону. Кроме того, если верить орфикам, от Зевса Персефона родила нимфу Мелиною (которая, по наущению матери, стала любовницей своего отчима Аида). Греческие боги часто вступали в браки с кровными родственниками, однако у богов поколения Зевса связь отца с дочерью или матери с сыном является скорее исключением. Но у Персефоны почти все связи носили предельно кровосмесительный характер.
Лишь Адонис, имя которого часто связывают с именем Персефоны, не был ее ближайшим родственником. Но отношения этой пары не вполне понятны. Формально Адонис не стал любовником супруги Аида, по крайней мере, античные авторы, рассказывая историю их отношений, ничего не говорят о плотской любви. Тем не менее богиня ежегодно на несколько месяцев удерживала юношу в подземном царстве, хотя его и ожидала на земле Афродита, поссорившаяся с Персефоной в результате этой истории.
Все это позволяет предположить, что Аид был крайне покладистым мужем. Столь же покладист он, судя по всему, был и как политик. Когда в загробном мире греков стали выделяться территории с правами автономии – Елисейские поля, Аид не сопротивлялся и не стал навязывать им свою юрисдикцию. По некоторым сведениям, земли эти попали в конечном итоге под власть Крона, частично амнистированного Зевсом.
Пиндар[118] так описывал Елисейские поля:
Остров Блаженных
Овевается там веяньями Океана;
Там горят золотые цветы,
Возникая из трав меж сияющими деревьями
Или вспаиваемые потоками.
Там они обвивают руки венками и цепями цветочными
По правым уставам Радаманфа,
Избранного в сопрестольники
Горним отцом, супругом Реи, чей трон превыше всего[119].
Гесиод в поэме «Труды и дни» рассказывает, что на этих островах люди собирают по три урожая в год:
Трижды в году хлебодарная почва героям счастливым
Сладостью равные меду плоды в изобилье приносит.
Начало заселения Елисейских полей, или Островов Блаженных, предположительно связано со временами Троянской войны. Как мы уже упоминали, в дни посещения загробного мира Одиссеем души героев, которым предстояло переселиться на Елисейские поля (например, Ахилл), еще томились в Аиде. Загробное правосудие, если верить Гомеру, делало в те дни свои первые шаги. Однако существует и альтернативная точка зрения. Платон пишет:
«При Кроне был закон, – он сохраняется у богов и до сего дня, – чтобы тот из людей, кто проживет жизнь в справедливости и благочестии, удалялся после смерти на Острова Блаженных и там обитал, неизменно счастливый, вдали от всех зол, а кто жил несправедливо и безбожно, чтобы уходил в место кары и возмездия, в темницу, которую называют Тартаром»[120].
Впрочем, Платон при Кроне не жил и его отделял от второго владыки вселенной значительно больший временной промежуток, чем Гомера. Платон в своем творчестве часто увлекался тем, что мы сегодня отнесли бы к жанру утопии или фэнтези. Поэтому авторы настоящей книги склонны довериться мнению Гомера (тем более что Гомер опирался на свидетельства Одиссея, лично посетившего царство Аида). Да и слова Платона о людях эпохи Крона, живших «несправедливо и безбожно» и угодивших в конечном итоге в Тартар, противоречат сообщению Гесиода о том, что поколение «золотого века» жило безгрешно и было превращено в «благостных демонов».
Гомер в «Одиссее» упоминает Елисейские поля (хотя существует мнение, что это позднейшая вставка). По сообщению Гомера, вещий старец Протей предсказал Менелаю:
Но для тебя, Менелай, приготовили боги иное:
В конепитательном Аргосе ты не подвергнешься смерти.