Души, способные на контролируемый спуск, получают возможность выбора. Позднее в том же «Федре» Платон пишет: «Душа, видевшая всего больше, попадает в плод будущего поклонника мудрости и красоты или человека, преданного Музам и любви; вторая за ней – в плод царя, соблюдающего законы, в человека воинственного или способного управлять; третья – в плод государственного деятеля… Во всех этих призваниях тот, кто проживет, соблюдая справедливость, получит лучшую долю, а кто ее нарушит – худшую». О том, как этот процесс согласуется с описанным выше процессом жеребьевки, Платон не рассказывает.
Известны и случаи, когда люди покидали Царство мертвых, сохранив свое прежнее тело и память. Обычно это удавалось тем, кто попадал в Аид живым: Орфею, спустившемуся за Эвридикой, Одиссею и его спутникам, Тесею… Гораздо реже это удавалось умершим. Тем не менее прецеденты существуют.
Коринфский царь Сизиф заковал бога смерти Таната и на некоторое время избегнул смерти. В конце концов жизнелюбивый царь все-таки оказался в Царстве мертвых, но он заблаговременно принял меры для своего освобождения оттуда: об этом писал Эсхил в несохранившейся драме «Сизиф-беглец». Драматург поведал, что, умирая, Сизиф попросил жену, чтобы она не совершала над его телом похоронных обрядов. Когда Аид и Персефона не получили положенных им жертвоприношений, они забеспокоились, и Сизиф попросил отпустить его в мир живых, чтобы приструнить супругу. Боги поверили и позволили ему вернуться на землю. Однако жену Сизиф не приструнил, похоронные обряды не совершил, а остался жить, как если бы он и не умирал. Правда, когда ему все-таки пришлось умереть окончательно, он был наказан за свою изворотливость и с тех пор обречен вечно втаскивать в гору тяжелый камень, который вечно скатывается обратно.
Избегли смерти и дочери Ориона[129], Метиоха и Мениппа, – замечательные ткачихи, ученицы Афины, которые добровольно принесли себя в жертву, чтобы отвратить от родного края эпидемию чумы. Они «вонзили сами себе челноки около ключиц и вскрыли себе горло», после чего отправились в Царство мертвых, но Аид и Персефона пожалели девушек и вернули их к жизни. Правда, людьми они уже не стали, но мертвые тела их исчезли, а на небо вместо них поднялись две кометы[130].
Семеле, матери Диониса, тоже удалось выйти из загробного мира, причем не просто живой, но и бессмертной. Она получила новое имя – Фиона (Тиона) – и вместе со своим сыном отправилась на небо (но, в отличие от дочерей Ориона, не в качестве звезды, а в качестве богини).
Отдельные римские поселенцы проникали на территорию Аида еще во II тысячелетии до н. э. Эней, спустившийся в Аид с помощью кумской сивиллы, встретил здесь своего соратника Палинура, а на Елисейских полях – своего отца Анхиза. Но в те далекие времена, когда до основания Рима оставалось еще несколько столетий, Палинур, Анхиз и сам Эней, уже связанные с нарождающейся латинской традицией (напомним, что Анхиз и Эней стали прародителями римлян), еще не успели отойти от троянского вероисповедания, которое, если верить Гомеру, полностью совпадало с греческим.
К тому времени, как был основан Вечный город, римляне, отказавшись от греческого Царства мертвых, создать свое собственное толком не сумели. Их души, называемые манами, обитали под землей в неблагоустроенном и малоисследованном царстве, управляемом второстепенным богом Вейовисом. В его владения вел единственный вход, находившийся на Римском форуме и заваленный камнем. Трижды в год (24 августа, 6 октября и 8 ноября) его открывали, давая манам возможность погулять по земле.
Манам приносили жертвы, впрочем очень скромные. Овидий пишет в «Фастах»:
Рады они черепкам, увитым скромным веночком,
Горсточке малой зерна, соли крупинке одной,
Хлеба кусочку в вине, лепесткам цветущих фиалок:
Все это брось в черепке посередине дорог[131].
От земных грехов и подвигов судьба умерших римлян мало зависела, а об их занятиях и образе жизни в загробном мире сведений практически не сохранилось. Правда, особо выдающиеся покойники могли стать «ларами» – божествами-покровителями семьи или даже государства в целом. Разница между манами и ларами малоуловима, их часто путали. Но в целом судьба ларов была, видимо, предпочтительнее: они жили не в темном подземелье, а в специальных шкафчиках-ларариях, стоявших возле очага. Римляне периодически открывали дверцы шкафчиков, например чтобы лары могли принять участие в семейном торжестве. Для них ставили пищу и питье, а по праздникам жилища ларов украшали цветами.
Что же касается покойников особо зловредных либо непогребенных, они могли превратиться в лемуров (ларвов). Им был посвящен праздник «Лемурии», который отмечался три ночи: 9, 11 и 13 мая. Лемуров кормили черными бобами и потом изгоняли при помощи грохота медных тазов, которыми ударяли друг о друга. Впрочем, лемуры, как и обычные маны, жили под землей и не слишком часто навещали живых.
Когда римляне обрели силу на земле, такие скромные условия загробной жизни уже не могли удовлетворять жителей Вечного города. С завоеванием Греции Римом (во II веке до н. э.) началась колонизация – как наземной Эллады, так и Аида и Елисейских полей (римляне назвали их Элизиум). Но надо отметить, что в этом случае римляне в полной мере соблюли основной принцип, который они проводили в жизнь в завоеванных провинциях: они строили мосты и дороги, следили за соблюдением порядка, но при этом не вмешивались в религиозную жизнь населения и сохраняли местное самоуправление и существующую систему власти (при подчинении ее метрополии). Все это мы видим в Аиде времен римского владычества. Здесь был наведен определенный порядок, построены дороги и великолепные мосты (многочисленные мосты над Злыми Щелями описывает Данте; правда, к его времени они были частично разрушены землетрясением рубежа двадцатых – тридцатых годов). Царь Аид сохранил свою власть, но подчинялся метрополии. Информация о римском наместнике подземного царства до нас не дошла. Есть основания думать, что эта должность была поручена самому Аиду: он принял римское гражданство и римские имена Орк и Диспатер, его жена Персефона стала Прозерпиной.
Обычно римляне облагали свои провинции налогами, и немалыми. Сведений о сборе налогов в Аиде не сохранилось (хотя традиционная плата Харону была сохранена).
Римляне очень недолго хозяйничали в Аиде. Римская империя рухнула под натиском варваров в V веке н. э., но еще в те времена, когда римляне были полновластными владыками в мире живых, их Царство мертвых стало заселяться представителями новой религии – христианства. В 313 году император Константин Великий Миланским эдиктом окончательно признал за христианами право на отправление религиозных обрядов, а значит – на заселение Аида (который они, после сошествия туда Христа, считали своим адом[132]) и рая. В конце IV века христианство одержало полную и окончательную победу на всей территории Римской империи как на земле, так и под землей. В Восточной империи это было юридически закреплено стараниями императора Феодосия I, который с 381 по 392 год издал на этот счет целый ряд указов и распорядился о закрытии храмов. Поначалу его рвение распространялось только на восток империи, но в 394-м власть Феодосия распространилась и на запад. В Риме был потушен священный огонь Весты, эллинский Аид окончательно стал христианским адом, а судьба Елисейских полей остается невыясненной. Возможно, они были стерты с лица Европы ордами варваров в начале V века.
Вальгалла и ее соседи (Языческая Европа)
Следующими после Аида по значимости, изученности и, вероятно, численности населения загробными государствами Европы можно назвать германо-скандинавские царства мертвых, Вальгаллу и Хель (Нифльхель, или Нифльхейм, Страна мрака). Подробные сведения о них сохранила скандинавская литература. Можно предположить, что все древние германцы отправлялись в тот же загробный мир, что и скандинавы, поскольку известно, что они имели общую прародину (Скандинавию) и общих богов. Их загробные миры активно функционировали и пополнялись новыми жителями с древних времен и до христианизации этих народов, которая растянулась примерно с IV по XII век.
Вальгалла предназначалась для воинов, павших в битве. Она находилась на небесах, в городе богов Асгарде, непосредственно в палатах верховного бога Одина, но жизнь там была полна не небесных, а самых земных радостей. Царство Хель располагалось под землей и удовольствиями не изобиловало; сюда попадали все остальные[133]. Оба царства подробно описаны в стихотворной «Старшей Эдде», дошедшей до наших дней в исландской рукописи XIII века, и прозаической «Младшей Эдде», написанной в том же XIII веке исландцем Снорри Стурлусоном.
Регионы эти, хотя и заселялись выходцами с одних и тех же земных территорий и управлялись достаточно близкими родственниками, были совершенно независимы. Хель, хозяйка одноименного подземного царства, состояла в родстве с верховным богом Одином: была дочерью Локи, который, возможно, приходился Одину братом или, во всяком случае, побратимом, смешавшим с ним свою кровь. Но будь это родство или побратимство, дочь Локи, безусловно, была не чужим человеком, точнее, богом для главы скандинавского пантеона. Да и на царство ее поставил Один, «дабы она давала приют у себя всем, кто к ней послан». Однако, несмотря на такую, казалось бы, тесную связь с небесными богами, асами, Хель не допускала никакого вмешательства асов, включая и самого Одина, в жизнь подземного мира. Когда юный бог Бальдр, сын Одина, погиб от руки нечаянного убийцы и попал в царство Хель, она отказалась отпустить своего двоюродного брата (и сына верховного бога!) обратно, несмотря на горе всех асов и на их ходатайство.