им образом, загробный мир неоплатоников был не слишком веселым, и, возможно, Порфирий просто позавидовал Даниилу и его согражданам, которым предстояло возродиться во плоти и «сиять, как сияют небеса».
Но во времена Даниила бессмертие ожидало иудеев лишь в далеком будущем, после Судного дня и всеобщего воскрешения. Пока же тела, равно как и души умерших, пребывали в мрачном Шеоле. Но постепенно в Царстве мертвых шли преобразования.
Во II–I веках до н. э. Енох, ранее вознесенный на небеса, создает свою «Книгу Еноха»[196], в которой описывает путешествие по небесам и по загробному миру. Путешественнику открылось практически все строение Вселенной, он побывал в «пределах земли, на которых покоится небо, и открытые врата неба», он видел, «как выходят звезды небесные, и сосчитал врата, из которых они выходят, и записал все выходы их». Довелось ему повидать, как ангелы выпускают дождь из его «хранилища», повидать «хранилище духа облака» и «жилище духа росы». Он видел «шесть врат, в которых солнце заходит», и «двенадцать дверных отверстий в кругу солнечных колесниц на небе, из которых пробиваются лучи солнца», видел он даже «то место, где оканчивается небо и земля». Довелось Еноху посетить и дом, который «был выстроен из огненного пламени», а в нем – «возвышенный престол; его вид был как иней, и вокруг него было как бы блистающее солнце и херувимские голоса. И из-под великого престола выходили реки пылающего огня, так что нельзя было смотреть на него. И Тот, Кто велик во славе, сидел на нем (…) И святые, которые были вблизи Его, не удалялись ни днем, ни ночью и никогда не отходили от Него».
Кто эти святые и являются ли они ранее умершими – не вполне понятно. Если да, то это во всяком случае иудейские праведники, поскольку христианских в то время еще не было. Правда, количество их, при всех условиях, невелико. Основная масса умерших, по Еноху, содержится в четырех «прекрасных местах» на западе, на «высоком горном хребте», судя по всему, в глубоких долинах, отделенных друг от друга высокими скалами. Сопровождавший Еноха ангел Руфаил объяснил ему:
«Эти прекрасные места назначены для того, чтобы на них собирались духи – души умерших; для них они созданы, чтобы все души сынов человеческих собирались здесь. Места эти созданы для них местами жилища до дня их Суда и до определенного для них срока, и срок этот велик: он продолжится дотоле, пока не совершится над ними Великий суд».
На мрачный Шеол описанные Енохом «прекрасные места» не походят. Вероятно, автор оказался свидетелем переходного периода, когда души праведников еще не были переведены в рай, но и в Шеол уже не попадали. Енох пишет: «Души праведных отделены таким образом: там есть источник воды, над которым свет. Точно так же сделано такое отделение и для грешников, когда они умирают и погребаются на земле. (…) Здесь отделены их души, в этом великом мучении, пока не наступит Великий день Суда и наказания…» Эта книга создавалась примерно в те времена, когда вера в загробную жизнь и воздаяние стала принимать у иудеев массовый характер (по-видимому, это было связано с известиями о производимых в загробном царстве реформах).
Во второй половине I века н. э. знаменитый законоучитель Йоханан бен Заккай в устной беседе с учениками подтвердил существование ада и рая. Эту беседу сохранила Агада – собрание иудейских афоризмов, поучений и исторических преданий. Когда учитель заболел и готовился к смерти, он сказал: «Два пути лежат передо мною – один в рай, другой в ад, и не знаю я, которым из двух путей поведут меня. Как же не плакать мне?»
Интересно, что Йоханан бен Заккай, описывая свою грядущую загробную участь, ни словом не обмолвился о том, что в Судный день приговор может быть пересмотрен. Учитель говорит: «Если Он вознегодует на меня, негодование это будет вечным, и если Он в темницу заключит меня, заключение это будет вечным, казнит меня – казнь моя станет казнью вечною. И словами мне не умилостивить Его и подарками не задобрить»[197].
Впрочем, к этому времени в иудейском загробном царстве все было достаточно сложно. Во-первых, там наметился раскол. По свидетельству Иосифа Флавия, из трех основных еврейских философских школ (фарисеев, ессеев и саддукеев) бессмертие души признавалось только первыми двумя: «Фарисеи верят в бессмертие души и что за гробом людей ожидает суд и награда за добродетель или возмездие за преступность при жизни; грешники подвергаются вечному заключению, а добродетельные люди имеют возможность вновь воскреснуть». Ессеи «признают бессмертие душ», но, по некоторым сведениям, они признавали и возможность реинкарнации. А «по учению саддукеев, души людей умирают вместе с телом». Кроме того, Иосиф и сам совершенно недвусмысленно говорит о реинкарнации:
«Разве вы не знаете, что те, кто уходит из жизни в соответствии с законами природы, (…) наслаждаются вечной славой; что их дома и потомки в безопасности; что их души чисты и покорны и получают самое священное место на небесах, откуда на переломе эпох их снова посылают (…) в тела; в то время как душами тех, чьи руки в безумии действовали против них же самих, завладевает самое темное место Гадеса?»
Как будто для того, чтобы еще больше запутать ситуацию, на рубеже 20–30-х годов нашей эры произошло событие, которое в иудейской литературе не отражено, но очень широко известно по литературе христианской. Речь идет о знаменитом сошествии Христа в ад. Как известно, первое, что сделал Христос после своей крестной смерти, – это спустился в ад (Шеол) и вывел оттуда ветхозаветных праведников. С точки зрения христиан, это было дело благое. Но, если судить объективно, представитель новой религии вторгся на чужую территорию. Ветхозаветные праведники, как бы они ни были любы христианам, сами себя считали правоверными иудеями, и трудно поверить, чтобы они в массовом порядке согласились на переселение в загробное царство, принадлежащее другой конфессии, тем более что к этому времени уже проводился (или, по крайней мере, намечался) вывод праведников из Шеола силами самих иудеев.
Во II веке н. э. палестинский законоучитель рабби Ишмаэль (Ишмаэл) был вознесен на небо при жизни (ненадолго, в отличие от возносившихся ранее Еноха и Илии) и удостоен множества дивных виде́ний и откровений. Довелось ему тесно общаться и с Енохом, который к тому времени стал главою небесных ангелов и носил имя Метатрон. Енох познакомил гостя со строением небесного мира и надиктовал ему значительную часть «Книги небесных Дворцов»[198] (некоторые главы написаны самим рабби Ишмаэлем по личным впечатлениям).
Рабби Ишмаэль, совершивший путешествие по семи небесам в сопровождении Еноха, пишет[199]: «Я увидел души праотцов мира, Авраама, Исаака и Иакова, и остальных праведников, которые восстали из своих могил и вознеслись на небеса». Рабби Ишмаэль умер незадолго до начала Второй иудейской войны против Рима (132–135 годы н. э.). Значит, его путешествие могло произойти не позже чем через сто лет после сошествия Христа в Аид. Очевидно, что к этому времени в Шеоле иудейских праведников уже не осталось (кто бы их оттуда ни вывел).
Авторы настоящей книги рискуют (в порядке гипотезы) высказать мысль о том, что вывод ветхозаветных праведников из подземного загробного царства, который, с точки зрения христиан, был осуществлен Христом, а с точки зрения иудеев – властью Бога, – это одно и то же событие. И что, несмотря на все противоречия и споры, которые возникали между земными представителями двух религий, на Божественном уровне их объединение (или, по крайней мере, мирное решение всех вопросов) произошло еще в I веке. Тогда и небеса, которые описывает рабби Ишмаэль, и христианский небесный рай – это одно и то же царство или, по крайней мере, разные области одного и того же царства. И уже не вызывает удивления, что еврейский путешественник увидел на небесах тех же самых праведников, которых Данте почти через двенадцать веков лично встретит в христианском Эмпирее.
Но ценность сведений, принесенных рабби Ишмаэлем из его путешествия, отнюдь не исчерпывается сообщением о спасении праведников (хотя и это бесценно). Созданная им «Книга небесных Дворцов» (Сефер Хехалот) по охвату информации может быть соизмерима с дантовским «Раем».
Рабби Ишмаэль подробнейшим образом описывает открывшуюся ему структуру неба, точнее небес, поскольку их семь. Каждым из небес управляет один из «прекрасных, чудесных и почитаемых» князей: «это Миха́эл, Гаври́эл, Шатки́эл, Шахаки́эл, Баради́эл, Бараки́эл и Сидри́эл». Каждый из них является князем небесного воинства, и каждого сопровождает 496 тысяч мириад ангелов-служителей. Кроме того, существует ряд князей, которым подведомственны различные природные явления: снег, дождь, землетрясения… Отдельные князья управляют солнечной орбитой, диском луны, звездами и созвездиями. Так, звездами ведает князь Кохави́эл, а с ним – 365 тысяч мириад ангелов-служителей, которые двигают звезды по небесной тверди.
Слово «мириада», до того как оно превратилось в понятие «бесчисленное множество», означало у древних 104. То есть количество ангелов, управляющих движением звезд, равно 365 000 × 104 = 365 × 107, или чуть больше трех с половиной миллиардов. Эта цифра, возможно, поражала воображение современников рабби Ишмаэля, поскольку почти в 15 раз превосходила тогдашнее население Земли. Но если разобраться, то она крайне невелика. Количество звезд нашей Галактики, по самым скромным подсчетам, около 150 миллиардов, и даже если принять, что ангелы занимаются только ими, то на каждого из них приходится не менее сорока звезд. Если же в ведении ангелов находятся звезды всей видимой части Вселенной, то количество объектов, с которыми должен управляться каждый ангел, оказывается немногим менее 3,5 × 1012. Учитывая, что для управления одним только Солнцем, по словам рабби Ишмаэля, требуются 96 ангелов, не вполне понятно, как остальные ангелы справляются со вверенными им небесными телами.