Пинело нанес рай на карту Латинской Америки (см. карту), не забыл он обозначить и расположение знаменитых райских деревьев. Деревом познания, с точки зрения Пинело, была гранадилла, которая хотя и не является в полном смысле слова деревом (это древовидная лиана), но дает очень вкусные сладкие плоды.
«Телесное и подлинное место рая – в амазонской сельве», – писал Пинело. «Где еще на Земле найдется место, более подходящее для рая – столь красивое и чудесное во всех отношениях, с таким ровным и благоприятным климатом?» Надо отметить, что в своем последнем утверждении испанец ошибся. Хотя Пинело и считался признанным знатоком Южной Америки, в сельве он, вероятно, не бывал. Во всяком случае, если здесь когда-то и находился земной рай, ко времени прихода европейцев природа этих мест сильно изменилась, и колонизаторы с полным основанием называли сельву «зеленым адом».
Нельзя не упомянуть еще об одной возможной версии расположения земного рая. О ней пишет (в порядке гипотезы) наш современник диакон Александр Филиппов; согласно его предположению, земной рай существовал на территории единого праматерика Гондваны. Инд и Нил были одной рекой, которая и фигурирует в Писании как Гихон, Фисон же отождествляется с Гангом. Эта версия позволяет примирить мнения отцов Церкви, считавших Гихоном то Нил, то Инд; она же предлагает ответ на вопрос, как Ганг (который оные отцы отождествляют с Фисоном) мог оказаться вблизи от Тигра и Евфрата.
Авторам настоящей книги наиболее обоснованной представляется версия о том, что земной рай был расположен в междуречье Тигра и Евфрата и что Фисон и Гихон – это небольшие реки, которые сегодня уже невозможно идентифицировать. А «Землею Куш» в Библии называется не та страна Куш, о которой мы знаем от древних египтян, а какой-то район на севере Междуречья.
Но где бы ни находился Эдемский сад (или сады), воды Потопа покрыли Землю, и рай со всей своей фауной и флорой, включая оба знаменитых дерева, не избег всеобщей участи. Поэтому позднейшие попытки искать его, опираясь на «допотопные» источники, представляются не слишком резонными. Не случайно праведники, удостоившиеся повидать земной рай уже в христианскую эпоху (как, например, святой Брендан), обнаруживали его отнюдь не в тех местах, где он, согласно Библии, находился изначально.
Когда воды схлынули, то поначалу восстанавливать рай, вероятно, не стали: христианство еще не возникло, а значит, не было и христиан, чьи праведные души требовалось куда-то направлять после смерти. Ветхозаветные праведники, увы, пребывали в аду, расплачиваясь за грехи своих прародителей, вкусивших от дерева познания. Видимо, отдельного ада для них не существовало (возможно, их было для этого слишком мало), и они отправлялись в греческий Аид. По крайней мере, Данте Алигьери, совершивший путешествие по аду и рассказавший о нем в «Божественной Комедии», встречал здесь многочисленные тени древнегреческих и древнеримских граждан, мирно сосуществующих с христианами. Это дает основание думать, что греческий Аид понемногу заселялся библейскими персонажами, а после победы христианства в Европе был колонизирован представителями новой религии[262].
Теория заселения Аида ветхозаветными праведниками и позднейшего превращения его в ад подтверждается и «Евангелием от Никодима»[263] – апокрифом, который хотя и не является богооткровенной книгой, но признается Церковью в качестве источника информации. Согласно этому евангелию, сыновья блаженного Симеона, Харий и Лентий, умершие до распятия Христа, впоследствии воскресли. Перед своим воскрешением они были свидетелями сошествия Христа в ад и подробно описали это событие. Особую ценность представляет их свидетельство о том, что правителем в Царстве мертвых был некто Ад (Напомним, что по-древнегречески «ад» и «Аид» – одно слово: Ἅιδης). «Главный царь смерти диавол», по имени Сатана, пребывал там в качестве гостя и поставщика душ. Ад, узнав о сошествии и приближении Христа, поначалу велел запереть ворота и готовиться к осаде: «Заприте страшные врата медные и железные затворы забейте, и сопротивляйтесь сильно, чтобы не увели нас схваченными в плен».
Но потом он сдал свое царство без боя и признал власть Царя славы. За это его оставили наместником Бога в аду, а Сатана был отдан под его юрисдикцию: «Будет диавол под властью твоей на месте Адама во веки веков, праведным судом Моим». Таким образом, ныне Сатана хотя и обретается в аду, но не является его подлинным владыкой. Что касается Аида (Ада), он был и остался правителем. Очевидно, и его подданные – и греки, и библейские персонажи – обитали здесь вместе испокон веков.
О том, что Царство мертвых, в которое сходил Христос, географически совпадает с греческим Аидом, говорится и в раннехристианском тексте «Откровение Петра», который приписывался апостолу Петру. Правда, позднее в авторстве его возникли сомнения, и «Откровение» стали считать апокрифом. Но крупнейшие богословы II–III веков Климент Александрийский и святой Мефодий Олимпийский считали этот текст «богодухновенным»[264]. Многогрешные авторы настоящей книги не рискуют спорить со столь высокими авторитетами и, несмотря на сомнения в подлинности «Откровения», приводят выдержку из него. Устами Христа в нем провозглашается: «Тогда дам Я избранным и праведным Моим крещение и спасение, о котором молили они Меня, в полях Ахеронтских, которые называют Элизий»[265]. А ведь Ахеронтские поля и Элизий – это отделения античного загробного мира.
Об этом же говорит и христианский поэт второй половины IV века Пруденций:
Даже и для преступных духов
Торжественно прерываются мучения в аде при Стиксе
В ту знаменательную ночь…
Ослаблены кары, тартар теряет силу…[266]
Косвенная информация о том, что библейские персонажи не имели своего собственного ада, содержится и в кондаках жившего в V веке преподобного Романа Сладкопевца. Преподобный Роман, вслед за другими отцами Восточной церкви, утверждает, что ад не является творением Господа. Но если стоять на той точке зрения, что он тем не менее существует, то остается предположить, что ад был создан другими богами, судя по всему древнегреческими.
В то же время некоторые раннехристианские документы упоминают, что души ветхозаветных праведников пребывали в Шеоле – иудейском загробном мире. Об этом говорит, к примеру, преподобный Ефрем Сирин[267]. Это дает основания считать Шеол подразделением или пограничной областью Аида. Не исключено, что, после того как Палестина попала под власть римлян, загробный мир евреев тоже оказался провинцией Аида, который к тому времени был давно колонизован римлянами и потерял свой чисто греческий статус.
Таким образом, можно считать доказанным, что до распятия Христа ветхозаветные праведники жили в греко-римском Аиде (или, возможно, в совмещенном греко-римско-иудейском Аиде-Шеоле) – и жили, судя по всему, неплохо. Они не были беспамятными тенями, блуждающими в полутьме, и «аидским» мукам их тоже не подвергали. Христос рассказывает притчу о нищем Лазаре, который после смерти «отнесен был Ангелами на лоно Авраама»[268]. Некий богач, попавший в ад, «поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его». Богач позавидовал Лазарю и попросил его о помощи, но в ответ услышал от Авраама следующую отповедь: «…ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь – злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь»[269]. Из этого следует, что, хотя ветхозаветные праведники и находились после смерти совсем недалеко от грешников (в пределах видимости), судьба их была тем не менее вполне завидной. Неизвестно, существовал ли в те годы Лимб – специальное отделение ада, предназначенное для праведных душ, не познавших таинство крещения. Но во всяком случае как-то этот вопрос решался. Возможно, Лимб совпадал с «лоном Авраама», что бы ни имелось в виду под этим понятием. Хорхе Луис Борхес[270] совершенно однозначно утверждает, что Лимб патриархов и «лоно Авраама» – это одно и то же место.
Гервасий Тильсберийский, один из авторов упомянутой Эбсторфской карты, писал, что существуют «две Преисподние». Одна из них, «Земная», расположена вдали от тех мест, где казнятся души грешников. «Она чем-то напоминает морской залив, или гавань, и из-за своей отдаленности и царящего там покоя называется лоном, а в притче о богаче и Лазаре – лоно Авраамово, потому что там пребывал Авраам вплоть до того дня, когда Христос принял смерть»[271].
Надо отметить, что с этой точкой зрения не согласен блаженный Августин[272]: «…я не знаю такого случая, чтобы место, где почивают души праведников, называлось адом… Не знаю, слыхал ли кто-нибудь, чтобы лоно Авраамово и тот покой, куда отнесен был ангелами нищий, надобно было принимать не в добрую сторону, а потому не понимаю, как можно думать, что этот покой находится в аду»[273]. Августин склонен думать, что «лоно Авраамово» находится на третьем небе, в небесном раю. Но он достаточно одинок в своем мнении. Как правило, считается, что до распятия и воскресения Христа в христианский небесный рай никто не попадал.
С приходом на землю Христа и с появлением первых христиан вопрос о необходимости рая вновь стал актуальным. Помимо собственно христианских душ, в рай было решено поместить и души ветхозаветных праведников. Первое, что сделал Христос после своей смерти, – спустился в ад и вывел оттуда души Адама, Евы, Авеля, Ноя, Давида, Авраама, Иакова, Рахили и многих других, дабы переселить их в рай. Вопрос о том, кого именно и скольких он вывел, служит темой многочисленных богословских дискуссий. Точки зрения существуют полярные: от вывода только патриархов (списки спасенных предлагаются самые разные) до вывода абсолютно всех или, возможно, всех желающих. Тот факт, что желающими могли оказаться не все, не должен удивлять: ведь душа, погрязшая во грехе, не видит всей мерзости ада, рай же представляется ей скучным и малопривлекательным. В целом представители Западной церкви чаще склоняются к мысли, что освобождение из ада некрещеной души являлось скорее редчайшим исключением и что спасены были единицы. А Восточные церкви издавна допускают мысль о массовом освобождении, но избегают категорических выводов.