Интересно, что недолгих и скорее ознакомительных мук, которые Николай испытал в чистилище, оказалось вполне достаточно, чтобы искупить все его грехи. По крайней мере, ангелы пообещали паломнику, что после смерти (каковая ему был обещана через тридцать дней) «он упокоится с миром и тогда вступит в этот град, став на вечные времена его обитателем».
Во времена Николая (даты его жизни авторы настоящей книги выяснить не смогли[297]) служителями чистилища были злокозненные демоны. Позднее штат этого учреждения полностью сменился. Есть мнение, что поначалу чистилище было подразделением ада, но постепенно оно отделилось от него, перешло на самоуправление и наконец попало под протекторат рая. Еще в XIII веке Фома Аквинский, описывая ад, разделяет его на четыре части, одну из которых именует чистилищем. Но уже в начале XIV века Данте, путешествуя по чистилищу, однозначно дает понять, что оно и географически, и административно стоит гораздо ближе к раю, чем к аду. Чистилище у Данте расположено на той же горе, что и земной рай, а все службы в нем исполняют ангелы (в отличие от ада, где служителями являются бесы).
У православных христиан чистилища нет и не было, но его роль в какой-то мере исполняют небесные мытарства. Известно, что в воздушном пространстве между землей и небом обитает огромное количество зловредных бесов. Когда ангелы несут душу усопшего в рай, бесы пытаются помешать им, и даже праведная душа может поверить в реальность бесовских угроз и испугаться. Конечно, никакие бесы не помешают ангелам Господним исполнить их намерения, если душа в достаточной мере праведна. Но чем больше грехов висит на душе, тем более реальными представляются ей угрозы бесов, тем страшнее видится опасность. Этот испуг и есть, собственно, «небесные мытарства», которые по традиции продолжаются сорок дней. Если же душа недостаточно праведна и обличения бесов оказываются убедительны, то ангелы и впрямь отступаются от грешника, после чего он ввергается в ад.
Очень подробно мытарства описаны уже упоминавшимся иноком Григорием в его сочинении «Видение Григория, ученика преподобного Василия, о мытарствах преподобной Феодоры». Во сне иноку явилась почившая незадолго до этого преподобная Феодора и подробно рассказала обо всех кознях бесов. Приняв облик эфиопов, бесы обступили ложе Феодоры еще до ее кончины. «Всевозможные вещи проделывали злые духи, чтобы устрашить меня: и похитить собирались, и присвоить себе, и большие книги приносили, в которых были записаны все мои грехи, какие я только совершила со дня своей юности; пересматривали эти книги, как будто ожидая с минуты на минуту прихода какого-то судьи. Видя все это, я волновалась от страха».
На помощь Феодоре пришли ангелы, но бесы не только не смутились, но и пытались оклеветать святую перед посланцами Господа. То же самое продолжалось и по пути на небо. Двадцать «мытарств» преодолела Феодора – двадцать раз подступались к ней бесы, пытаясь обвинить ее в двадцати разнообразных грехах. «Правда, что многое они и ложно показывали, но во всяком случае мне было удивительно, как они могли помнить все действительно бывшее с такою подробностью и точностью, о какой я сама забыла».
Феодора признает, что не преодолела бы бесовский заслон, если бы не ковчежец, который вручил ее ангелам-хранителям преподобный Василий. Что именно содержалось в ковчежце, Феодора умалчивает, но, видимо, это было что-то весьма ценное для бесов. Заминки возникали часто, но каждый раз Феодора сообщает: «Здесь тоже немного дали злым духам и прошли свободно». Или: «На все это Ангелы ответили тем, что дали из ковчежца, и мы отправились выше».
Феодора утверждала, что к ней бесы были особо пристрастны: «…не всех так испытывают в мытарствах, но только подобных мне, не исповедавшихся чистосердечно перед смертью. Если бы я исповедала отцу духовному без всякого стыда и страха все греховное и если бы получила от духовного отца прощение, то я перешла бы беспрепятственно все эти мытарства…»
Вызывает удивление, что не только грешные души страдают во время мытарств, но и сами бесы. Описывая двадцатое по счету мытарство, Феодора едва ли не с жалостью говорит: «Когда мы пришли сюда, князь сего мытарства показался мне весьма и весьма жестоким, суровым и даже унылым, как будто от продолжительной болезни. Он плакал и рыдал…»
Но в конце концов все закончилось хорошо, по крайней мере для самой Феодоры: «И вот мы приблизились к вратам небесным и вошли в них, радуясь, что благополучно прошли горькие испытания в мытарствах».
В отличие от рая и чистилища, местонахождение христианского ада известно довольно точно. Ад, хотя он и заселен народом неспокойным и склонным к перемещению, оказался, как ни странно, наиболее статичной частью загробного мира христиан. Католический ад находится на месте прежнего Аида, хотя границы, возможно, и не вполне совпадают. Его приблизительные координаты дает Данте. Ад расположен в жерле гигантской воронки, образованной в толще земли падением Люцифера. Причем падший ангел застрял в середине земного шара, но земля с отвращением отпрянула от Люцифера, образовав воронку, ось которой проходит в районе Иерусалима.
Топография православного ада подробно описана в русском средневековом тексте «Хождение Богородицы по мукам»[298], который восходит к греческим рукописям IX века. Расположение самого ада дается очень приблизительно, ясно лишь, что он находится под землей, в том числе непосредственно под горой Елеонской (в Иерусалиме), потому что именно там разверзлась земля, пропуская Богоматерь в ад. Глубина залегания ада не обозначена, но, поскольку в нем, наряду с территориями полной тьмы, есть и облака пламени, и горящие реки, православный ад, как и католический, вероятно, имеет значительную протяженность по вертикали.
Сходство их топографии дает основание предположить, что и католический, и православный ад суть одна и та же территория.
Несколько иной точки зрения придерживается уже упоминавшийся архиепископ Новгородский Василий, который уверенно помещает ад на западе, в Ледовитом океане. Он пишет: «К тому же, брат, не дано Богом видеть людям святой рай, а муки – и теперь находятся на западе. Многие из детей моих духовных, новгородцев, видели это на Дышащем море (Ледовитый океан и северные моря. – О. И.): червь неусыпающий, и скрежет зубовный, и река кипящая Морг, и вода уходит там в преисподнюю и вновь выходит наверх трижды за день».
Но не исключено, что новгородцы видели лишь один из входов в ад, который может находиться достаточно далеко от центра самой преисподней.
Согласно Данте Алигьери, в аду имеются зоны вечной мерзлоты. Этой точки зрения придерживался и святой великомученик Патрикий Прусский[299]. Во время допроса он отказался принести жертвы языческим богам и сказал римскому наместнику: «На некоторых местах бездны имеются самые холодные воды, обратившиеся в лед, как отстоящие весьма далеко от огня. Подземный огонь устроен для мучения нечестивых душ. Преисподняя вода, обратившаяся в лед, именуется тартаром. В тартаре подвергаются бесконечной муке ваши боги и поклонники их… Тартар глубже всех прочих бездн, находящихся под землею. В том, что под землею находится огнь, уготованный на нечестивых, пусть удостоверит тебя по крайней мере тот огнь, который извергается из недр земных в Сицилии»[300].
Некоторое противоречие, связанное с тем, что в аду одновременно имеются и огненные озера, и участки вечной мерзлоты, разрешил в начале XVII века известный богослов, профессор Миланского университета Антонио Руски. В своей книге, посвященной строению ада, он написал: «Бог, который создал огонь, в силах получить из него и мороз».
Впрочем, Суинден, англиканский священник из графства Кент, издал книгу, в которой, игнорируя свидетельства о ледяных озерах ада, рассматривал сущность адского огня и утверждал, что ад следует искать на Солнце.
Современные ученые достаточно точно вычислили глубину залегания некоторых регионов ада, а именно упомянутого в «Откровении Иоанна Богослова» «озера огненного и серного»[301]. Поскольку сера горит в газообразном состоянии, температура огненного озера должна быть близка к температуре кипения серы (445 ºC), что, по мнению профессора геологии Геро Хилмера, соответствует глубине примерно в 14 километров.
По поводу расположения ада есть мудрое высказывание святого Иоанна Златоуста[302]: «В каком месте, спрашиваешь, будет Геенна? (…) Станем искать не того, где она находится, но средств избегать ее»[303].
Самое подробное из ныне существующих описаний ада принадлежит Данте, ему посвящена следующая глава настоящей книги. Из других источников можно назвать упоминавшееся уже апокрифическое «Хождение Богородицы по мукам». Здесь подробно описываются и огненная река, в которую грешники погружены «одни до пояса, другие до подмышек, третьи по шею, а иные с головой», и смоляная река с огненными волнами, а в ней «грешники, словно семена горчичные». Видела Богородица и «мужа, висящего за ноги, поедаемого червями», и «жену, подвешенную за зубы, разные змеи выползали из ее рта и поедали ее». Сопровождавший Марию архангел Михаил объяснил: «Эта женщина, госпожа, ходила к своим близким и к соседям, слушала, что про них говорят, и ссорилась с ними, распуская сплетни».
Были здесь и раскаленные скамьи для тех, кто ленится в Святое воскресенье ходить к заутрене, и огненные столы для тех, «кто попов не почитает». Специальная мука была приуготовлена попадьям, которые «не почитали своих попов и после их смерти выходили замуж»: они были подвешены за ноги, и «пламя выходило у них изо рта и опаляло их, а змея выползала из пламени того и обвивала их». На железном дереве висели клеветники, подвешенные за язык…