– Слушай, ты вчера не переборщил со своим «святилищем». Кровь, птицы убитые эти.
Дядька усмехнулся.
– Во-первых, не кровь, а кетчуп. Как в кино. А насчет птиц еще проще. Кур на обед вы же сами за милую душу съели. Не побрезговали. Или ты хотел, чтобы я, к примеру, их в перьях подал? А дохлую ворону на дороге нашел. Так что не волнуйся. Да и бабы у вас хорошие, не истеричные.
Он хотел было отойти, но я удержал.
– А Тимофей с его псом – кто такие?
– Кто-кто? – передразнил меня Гришка. – Дед Пихто. Сёма это был.
– Какой Сёма?
– Сёма. Волк, – терпеливо, как дебилу, объяснил мне Гришка. – Он часто ко мне в гости приходит.
Я в очередной раз подумал, что странно это все. Вначале дед, потом дядя и теперь я родились с необычным даром общаться с волками. Ничего себе семейка. Но почему Гришка дал ему такое имя? Я спросил дядьку, а тот чуть засмущался.
– Глупо, наверно. Назвать каким-то собачьим именем, вроде Полкана, не рискнул. Вдруг обидится? Поэтому назвал по-человечески. А Семенов здесь в округе нет. Никто не откликнется и на себя не подумает.
– А гостям ничего не угрожает?
От этого вопроса Гришка даже отмахнулся.
– Волки не глупее нас. Они знают, люди приехали ко мне. Не только не тронут, а если понадобится, будут защищать.
– А ты откуда знаешь? – спросил я.
Гришка удивился моему непониманию.
– Сами сказали. А хочешь, пойдем спросим у Сёмы.
Мои брови поползли вверх.
– Пойдем, пойдем, не пожалеешь.
Дядька потянул меня за рукав.
Под каким-то благовидным предлогом мы сказали, что собираемся ненадолго отойти, и углубились в лес. Вскоре мы вышли на небольшую полянку. Я думал, что дядька закричит «Сема, Сема!», но тот молчал, только лицо как-то напряглось. Минуты через две он удовлетворенно кивнул и обернулся. Сзади сидел волк. Я не слышал, как он подкрался.
Мне уже приходилось видеть эту сцену. Гришка и волк молча глядели друг на друга, хотя у меня возникло ощущение, что я играю роль глухого среди говорящих и слышащих. Наконец, Гришка обратился ко мне.
– Все. Извини. Теперь твоя очередь. Я объяснял Сёме, что ты тоже хочешь научиться общаться. Только учти, они плохо понимают речь. Издаваемые звуки служат им большей частью для выражения эмоций, радости, гнева и т. д. А ты просто сосредоточенно думай о том, что хочешь сказать или спросить, и все.
Я, по правде говоря, не был готов к какому-нибудь разговору с представителем волчьего рода. Ситуация была похожа на воображаемую встречу с пришельцем, диалог с которым, если вдуматься, при отсутствии плана и специфической подготовки бессмыслен. «Как тебя зовут», «откуда ты» и «какого хрена тебе здесь надо» – вот весь перечень вопросов. Как зовут волка, я знал, откуда он – тоже, а «какого хрена тебе надо» должен был спрашивать он, а не я.
Волк вдруг оскалил клыки в некоем подобии улыбки и кивнул.
– Бог ты мой! – подумал я. – Ты действительно понял мои мысли?
Сёма кивнул снова.
В моей голове стали складываться какие-то слова или символы, и я с удивлением сообразил, что это ответ волка.
– Да. Я понял тебя, как поняли бы многие другие животные.
Я обалдел.
– Ты хочешь сказать, что все животные телепаты?
– В той или иной степени, – прозвучал мысленный ответ. – Но, как и у людей, среди нас есть более умные и более глупые.
Вообще-то меня не так уж легко сбить с панталыку, но сейчас в голове царил хаос.
– Сёма, но ты ведь не философ, а хищник, живущий в дикой природе. Гроза мелкого рогатого скота. – И у меня в голове непроизвольно прозвучала песенка про серенького козлика.
Волк снова улыбчиво оскалил зубы.
– Я – волк и просто умело пользуюсь тем, что мне дано от природы.
– И поэтому, наверное, не побрезговал бы сожрать заблудившегося в лесу путника?
В ответ послышался отрывистый, похожий на собачий, хриплый лай. Я понял, что рассмешил животное.
– Есть две причины, по которым волк нападает на человека. Это – голод, и вторая, более «человеческая», – месть. У животных есть много причин желать человеку зла. Трудность в другом. Если мы нападаем, нам трудно остановиться.
– Почему?
– Это трудно объяснить. Человек, как и животные, обладает и разумом (мы тоже, оказывается, обладаем, подумал я), и инстинктами. Последние у вас часто подвластны разуму. А у нас голод, страх, гнев или влечение к самке легко подавляют разум. Из-за этого волк перестает думать, и он тогда – только убийца. Волчара! Так вы порой говорите.
Сёма вдруг снова засмеялся.
– Мы почти никогда не трогаем таких, как ты, умеющих понимать. Но если бы я был очень-очень голоден и ты мне попался в лесу… Но поверь, утолив голод, я вернулся бы в разум и горестно завыл над твоими останками.
Я в этом отчетливо уловил… насмешку. А волк неожиданно развернулся и убежал.
Я удивленно посмотрел на Гришку.
– Что это он вдруг?
Тот махнул рукой.
– Они часто так. Захочется уйти – уходят. Без объяснений.
– Почему они подчиняются тебе?
Гришка задумчиво помотал головой.
– Не подчиняются, а любезно выполняют просьбы… Я сам над этим долго думал. Глупостей всяческих напридумывал. Мол, человек для них своего рода тотем. Фигня это. До меня потом дошло. Мы им интересны. Их частичное послушание – плата за общение. Своего рода благодарность. Короче, мы их развлекаем в их нелегкой волчьей жизни.
И дядька, деловито поправив куртку, сказал:
– Ладно, все, пошли к нашим.
Как-то незаметно в необременительных, но приятных хлопотах время подошло к обеду. А вы ведь и сами знаете, что на отдыхе время меряется промежутками между приемами пищи. Не буду вдаваться в подробности, но все было вкусно, а потом Гришка снова пошел топить баню. Мы достали новую бутылку. И тут возмутилась Машка.
– Нет уж. Хватит. Хорошенького понемножку, – она вроде бы обращалась ко всем, но гневно смотрела на меня. – Мы не хотим, чтобы повторился вчерашний день и чтобы вы опять напились до свинского состояния.
С этим никто и не спорил. Кому же охота так напиваться? Но что делать, если все-таки хочется выпить? Я лицемерно завозмущался.
– Девчонки! В чем проблема? Мы пропахали вам чудесную лыжню, а вы еще даже ее и не опробовали. Мы привезли кучу фильмов, а здесь есть DVD. У Гришки полно книжек, детективов и всяких бестселлеров. Ким натащил кроссвордов. Скоро созреет баня. Неужели вам нечем заняться?
Мы дружно с удивлением подняли брови.
Но дамы были категоричны.
– Фиг вам, – однозначно отрезала Тася. – Мы приехали сюда с вами и хотим быть с вами трезвыми, а не видеть пьяные рожи, воняющие перегаром. И тем более не желаем слышать ваш храп, от которого через две стены трясутся наши кровати.
– А вы хотели бы, чтоб кровати тряслись от другого? – нахально спросил Ким и плотоядно посмотрел на Нелли. А та призывно и загадочно улыбнулась.
– Так-так, – тут же отреагировал я. – Нашел-таки Гришкин недосмотр. Не приготовил он таблички «Ди. Эн. Ди.».
Как раз в это мгновение в избу заглянул Гришка.
– Это какое-такое «диэнди» я не приготовил?
– Таблички такие на двери в гостиницах вешают, – за всех ответил Дух. – «Do not disturb». Не беспокоить, значит.
Гришка с иронией нас оглядел.
– Тьфу, кобели чертовы, – сказал он и двинулся обратно к двери.
– Гриш! – крикнул я вдогонку. – Если мы, мужики, кобели, то как называются наши женщины?
И получил от Машки по шее.
Но вторую бутылку мы все-таки отбили. Девчонки еще не уговорили свое вино, а пить без нас им было неудобно. А потом они снова пошли в баню. Нам же как раз хватило выпивки на время их отсутствия. Из чистого нахальства я подошел к окну и вытаращился в ожидании, когда те выскочат остыть и растереться снегом. Наконец, долгожданное событие произошло, и я, не скрывая удовольствия и ни капельки не скрываясь сам, разглядывал эти чудеса природы. Там, в общем, было на что посмотреть. А в это время девчонки, делая вид, что меня не замечают, резвились в снегу, а потом, дружно показав мне язык, убежали.
Вдоволь попарившись, довольные, они вернулись в дом, и тогда наступила наша очередь.
В баньке у Гришки мы бывали и раньше. Он построил ее с любовью, и она верно служила ему, поражая несвойственным для таких мест уютом и искусно созданным ощущением древности. Какое-то время мы плескались и парились, а когда сопрели и стало невмоготу, выскочили на мороз в снег, нарочито не глядя на известное окошко. Наконец, Дух не выдержал.
– Ну, что, выясним? Подсматривают или нет?
Мы повернулись. Все три валькирии равнодушно на нас смотрели, пренебрежительно показывая пальцами на некую важную часть наших тел. А это, между прочим, обидно. Ведь на самом деле все было не так уж плохо. Но даже и такая явная попытка оскорбления мужского достоинства не смогла сломать наш дух. Предусмотрительный Гришка не забыл выставить на снег пиво. Мы забрали бутылки и вернулись в баню наслаждаться жизнью.
Уже совсем вечером мы опять чуть не поссорились с девчонками. Спать еще не хотелось, а делать было нечего. Мы хотели было еще принять перед сном и, не напрягаясь, посмотреть какой-нибудь дурацкий фильм. Но нарвались на решительное «нет». Точнее, кино – yes, водка – no. Мы затосковали, а Нелька вдруг и брякни:
– А что мы так скучно и традиционно время проводим? Как в подмосковном доме отдыха. Лыжи, кино, выпивка и противоположный пол. Мы же в настоящем, глухом лесу вдали от цивилизации. Давайте что-нибудь поинтересней придумаем.
Я, как самый по характеру «добрый», и предложил:
– Нельчик! А давай тебя грохнем и съедим. Ты, наверно, сладенькая.
Я демонстративно облизнулся, а Ким чувствительно ткнул меня в бок своим тренированным в таэквандо суховатым кулачком и почти всерьез произнес:
– Нелочка! Не бойся, этого обормота мы съедим первым как самого ненужного члена команды.
А я, как ни в чем не бывало, продолжал:
– Не, народ, я в натуре предлагаю. Представляете, потом заголовки в газетах. Случай каннибализма в Тмутараканском лесу. Заблудившаяся группа туристов съела с голодухи вывихнувшую ногу очаровательную путешественницу.