Отцу Лерри предложили кресло, в котором минутами ранее отсиживало допрос бренное тело Милека Кочински.
– Надеюсь, вы не против, что я послал за вами, святой отец?
– Нет, я всё понимаю, – мягко отозвался Лерри, угадывая в следователе приверженца еретической идеологии. – Прошу извинить, что не явился раньше. С утра в церкви собралось много людей, как на воскресную службу. Я читал им проповедь о мученической смерти и…
Суперинтендант поднял руку.
– Расскажите мне о кресте, который фигурирует в деле. Это какой-то ритуальный крест?
Как можно кротко и смиренно, видя раздражение Хиксли, отец Лерри поведал историю креста, а также о том, как мы с Адамом явились к нему вчера без десяти десять и как вместе искали крест в подвале, пока не услышали крики.
Милек Кочински и его сын заходили в церковь примерно в девять часов. После этого отец Лерри никого до нас с Адамом не встречал. Нет, он не выходил из церкви. Он мыл полы и протирал пыль, как и всегда. Он не может сказать, украли крест после того, как ушли Кочински, или же раньше, ввиду того, что не спускался в подвал уже довольно долгое время.
– Как священнослужитель, что вы думаете об этом убийстве? – спросил Хиксли.
– То же, что думаю, когда не надеваю рясу, – изрёк Лерри. – Любое убийство – чудовищно. А это…
– Я не об этом. Вы как священник, знающий множество проповедей и учений, что-нибудь видите в таком методе убийства? Что-то религиозное?
Отец Лерри наморщил лоб, пытаясь понять, к чему клонит суперинтендант.
– Мне, к примеру, всё это напоминает какой-то зверский сатанинский ритуал…
– О, – перебил Лерри. – Уж точно не это. Крест несёт в себе совершенно другую суть…
– Тогда что же? – с нажимом вопросил Хиксли.
Священник задумался. С минуту в комнате царили тишина и утренняя свежесть из открытого окна.
– На кресте распяли Христа, – негромко произнёс отец Лерри. – Но в случае с Тео… Пожалуй, крест в этом деле видится мне скорее неким символом. Гм… символом искупления, что ли.
Лицо Дарта стало заинтересованным.
– Искупления? – спросил он.
Отец Лерри кивнул.
– Да. Крест в христианстве вообще считается символом искупительной жертвы. В этом и смысл, думаю. Если считать крест лишь предметом из дерева, то не проще ли привязать человека к дереву в лесу, чем красть для этого тяжёлый предмет из чужого подвала? – сказал он рассудительно.
– Согласен, – буркнул Хиксли, закурив. – Потому я спросил вашего мнения.
– Я думаю, что смерть Теофила была связана с символическим значением креста и… с Господом, – добавил Лерри.
Хиксли вдруг поперхнулся и закашлялся.
– Да, – Лерри всё кивал, – мученическая смерть откроет многогрешному Тео врата в Царствие Небесное, где пребудет он с Господом и со святыми. Господь послал ему мученический венец…
Суперинтендант встал.
– Благодарю вас, святой отец! Больше не смею вас задерживать.
Лерри понимающе кивнул и откланялся.
Хиксли облегчённо выдохнул.
– Мистер Дарт, соберите для меня ваших студентов.
Дарт встал.
– После завтрака вас устроит?
Суперинтендант скорчил довольную гримасу.
– Ну, только если и нам чего вкусненького перепадёт! – Он подмигнул.
Мрачное лицо Дарта и мускулом не дрогнуло.
Мы слезли с выступа, чтобы ретироваться, как вдруг орешник за нашими спинами зашуршал и раздвинулся. Из пышного куста выбрался Адам.
– Вы чуть всё не испортили, – сказал он, отряхиваясь и поправляя очки. В руках его была тетрадь.
– Лещину рисуешь?
– В общем, да, – Адам продемонстрировал рисунок.
Мы взглянули. На бумаге карандашом были весьма близко к правде изображены два остолопа, висящих на георгианском подоконнике, их пятки щекотали разросшиеся щупальца орешника, похожие на языки пламени.
– Ноги отменные, – заметил я.
– Не ноги, а кручи! – сказал Питер.
Адам захлопнул тетрадь.
– Только мозгов не видать. Но я рисовал с натуры.
Мы скорчили придурковатые рожи. Адам удалился с важностью Моисея со скрижалью в руках.
Глава 15Кто надел рясу Робина?
Перед началом занятий Дарт загнал своих овец в главную кошару. Вопроса, чью на этот раз овцы траву пощипали, не возникло даже у ботанов.
Суперинтендант Хиксли браво выпятил грудь, заняв место у кафедры. Он держал руки за спиной, и узкие плечи его совсем скруглились, почти исчезли.
Собрание не принесло ожидаемых плодов. Словом, никто не видел ничего. Но, может быть?.. Нет, ничего. Уверены? Так точно, сэр. Все, без исключения, находились в театральном павильоне, никто и никуда не выходил.
Хиксли был раздосадован и, как всегда, раздражён. Пока он тихо бормотал проклятия себе под нос, Дарт выгонял наше стадо на занятия. На коридорном повороте Джо отстал и тенью скользнул обратно. Мы с Адамом притормозили. Джо вернулся в аудиторию, где оставались Дарт с суперинтендантом. Мы протопали к дверям, навострив уши.
– Я не хотел при всех, – начал Джо.
Хиксли закурил.
– Говорите, молодой человек.
Джо замялся.
– Что ты хотел? – спросил Дарт.
– Ну… в общем, я только видел, сэр…
– Запишите это, – приказал офицеру суперинтендант. – Как ваше полное имя?
– Джо Пинкертон, сэр.
– Пинкертон, Пинкертон… – Хиксли почесал висок. – Знакомое что-то. Ваши родственники, случаем, не в парламенте засели?
– Мой отец, сэр, Ральф Пинкертон, – виновато изрёк Джо.
– Конечно, я же знаю, что слышал это имя, – жёлтые усы затряслись над ухмылкой. – Из консерваторов?
– Да, сэр.
– Помню я те дебаты в начале года. «Семафор ньюз» их широко освещала. Ваш старик ругался с лейбористами. В частности с этим напыщенным показушником Джорджем Каннингемом. Да, тот начисто втоптал вашего отца. Было жарко.
Хиксли оскалил безобразные зубы.
– Отец отстаивал своё предложение по школьному питанию, но лейбористы не хотели уступать…
– Да помню я, он хотел сделать питание бесплатным. Что ж, у него ни черта не вышло. И слава богу. Нечего этим бездельникам питаться на наши налоги.
Джо виновато опустил взгляд.
– Так что ты там видел? – сигарета во рту Хиксли, прилипнув к губам, источала вонючий дым.
– Сэр, вчера я видел, как один из студентов уходил с Тео в лес. Как раз в девять двадцать это было.
Бескровное лицо Дарта посерело в одночасье. Было заметно, как он потерял контроль над эмоциями, хотя неясно было почему.
– И кого вы видели, мистер Пинкертон? – спросил суперинтендант.
Джо сглотнул, набираясь мужества.
– Это был Робин, сэр, – выдал он смущённо.
От неожиданности я выронил учебник. Его в ту же секунду поймал Адам, не дав нам обнаружить себя. Дарта немного отпустило напряжение. Он присел на край стола, скрестив на груди худые руки.
– Всё по порядку, – скомандовал Хиксли, доставая блокнот.
Джо выпрямился, как струна.
– Мистер Поттегрю прошёлся по нашим комнатам, велел немедленно явиться в павильон. Я замешкался у себя в спальне и в итоге на репетицию прибежал последним. Было двадцать минут десятого – я как раз посмотрел на часы, когда оказался у павильона. И тут я увидел, как Тео и ещё кто-то шли к церкви. У меня и мыслей не было, что Тео убьют, сэр, понимаете? Я поэтому и не сказал никому ничего.
Хиксли записывал, покуривая свой дешёвый табак, разлетавшийся по этажу тяжёлым запахом.
– Ты уверен, что это был Робин? – спокойно, стараясь не выдать внутреннего напряжения, спросил Дарт.
– Позвольте, здесь я веду допрос. – Хиксли значительно выставил ладонь на уровне груди Дарта, словно желая отпихнуть. – Мистер Пинкертон, вы уверены, что видели Робина и готовы в этом поклясться на чём угодно? Помните, лжесвидетельство карается тюрьмой.
Джо постарался успокоиться. Он сделал глубокий выдох.
– Уверен ли я… Сэр, я видел Робина, в этом нет сомнений…
Суперинтендант нахмурил брови.
– Вы чего-то недоговариваете?
Джо нервно хмыкнул.
– Договариваю… Вот, сэр. Говорю…
– Не мямли, Джо! Скажи как есть! – рявкнул Дарт, да так жёстко, что даже Хиксли вздрогнул.
– На нём была его ряса с капюшоном, – выпалил, как из пулемёта, Джо. – Вот. Лица его я не видел. Но на нём была ряса его, Робина.
– Ряса?
– Это для пьесы, – пояснил Дарт. – Насколько я помню, Джо, ряса Робина ничем не примечательна. Значит, ты видел кого-то в светлой рясе с капюшоном, но не видел его лица?
– Сэр, это Робин. На его рукаве была кровь.
– О! Вот в чём дело… – Дарт коснулся подбородка кончиками длинных серых пальцев и замер.
Я только сейчас заметил, что Дарт не побрился. Его щёки покрывала тонкая тень щетины. Такое впервые на моей памяти. Отмерев, Дарт в подробностях рассказал суперинтенданту, как на дневной репетиции Робин запачкал кровью свою рясу.
Джо кивал:
– Я об этом и думал, сэр. Знаете, это ведь Роб предложил крест для спектакля… А потом он в этой рясе зачем-то ходил. Сэр, не подумайте ничего такого, я лишь говорю, что видел, но я вовсе не считаю Робина причастным к чему-то такому…
– Спасибо, мистер Пинкертон.
– Можешь идти на занятия, – сказал Дарт.
Джо вылетел из аудитории, не заметив нас.
– Мне необходимо поговорить с этим Робином, – Хиксли потушил окурок об оконную раму и выкинул в окно.
Мы спрятались за углом, когда Дарт привёл из аудитории Робина.
– Ваша фамилия?
– Ратлэнд, – спокойно отвечал Робин, находясь теперь на месте Джо.
– Мистер Ратлэнд, где вы были вчера примерно с девяти двадцати и до десяти вечера?
Вопрос крайне удивил Робина.
– В своей комнате.
– А не на репетиции вместе со всеми? – спросил Хиксли, затянувшись новой сигаретой.
– С репетиции пришлось уйти раньше. Случилось так, что мою руку зацепили в потасовке, из раны потекла кровь, и мистер Кочински и мистер Дарт повели меня в медпункт. Мне сделали перевязку, какой-то укол и дали таблетку снотворного, а затем мистер Дарт провёл меня в мою комнату. В ней я оставался до самого рассвета.