– Дело рук Тео! – по-армейски отчеканил Робин. – Не слышу вас, джентльмены!
– Дерьмо, подложенное в кеды ботанов?
– Дело рук Тео! – зазвучали в унисон голоса, а в воздух бравурно полетели кулаки в такт каждому слову.
– Униженный отец?
– Дело рук Тео!
– Униженный Дарт?
– Дело рук Тео!
– Униженный священник?
– Дело рук Тео!
– Униженный, но несломленный уборщик…
– Дело рук Тео!
– Многократно униженный Мэтью?
– Дело рук Тео!
– Украденный учебник Мэтью…
– Дело рук Тео!
– Отобранная роль…
– Дело рук Тео!
– Новая стрижка Джо…
– Дело рук Тео!
– Съеденная кошка моего отца…
– Дело рук Тео!
– Кальмар Фредди…
– Дело рук Тео!
– Альтер-эго Тео! – добавил Робин.
Мы с Адамом переглянулись.
– Да. Раб божий Тео много дров после себя оставил. Что ж, – торжественно объявил Питер. – Проводим усопшего в последний путь. Да сгорят его дрова ярким пламенем вместе с его именем!
Робин достал спички из своего конуса. В руке Питера, как факел, заполыхал список грехов Тео. Мы молча пялились. Отцепив колпак, Питер кинул в него догоравший кусочек бумаги, словно записанное и сожжённое желание в бокал шампанского. Картонный конус загорелся, Питер бросил его в раковину. Затем они с Робином поклонились с «трибуны». Парни смеялись.
Я поморщил лоб:
– Однако вы злопамятные.
– А теперь… – Питер достал из сливного бачка припрятанную в старом мяче для регби бутылку виски. – До дна! Упокой дьявол эту крамольную душу!
Все по кругу выпили из горлышка. Очередь дошла до Адама, я протянул дыню, но мой сосед только поглядел на меня, как обычно.
– Сегодня суббота, – заметил я.
– Сегодня похороны, – Адам закрыл кран над своей раковиной и отчалил.
Кальмара мы вернули довольно легко. Пока все завтракали, мы выбросили тушу в окно в палисадник и пронесли вдоль здания к восточной стороне.
Я забежал внутрь, повозился с заевшим окном в преподавательской, затем подтянул за щупальца замшелую тварь и запихнул в чулан. Пришлось ретироваться через окно, потому как Секвойя неожиданно пожаловал в преподавательскую драить полы.
Проводы Тео я бы не назвал тяжкими. Уж не для нас точно. Было скорее странно видеть мёртвое лицо Тео так близко. Казалось, что это был очередной его розыгрыш и он сейчас во всю глотку расхохочется.
Кочински с Анной сидели в первом ряду. Он смотрел на тело в гробу, она смотрела туда же, только, как мне кажется, куда-то сквозь. Я это заметил, когда мы с ребятами по цветку у алтаря возлагали.
Лерри отмаливал некрещёную душу, из дымящегося кадила стлалось облако ладана. Дамы позади нас не упустили возможность пошептаться:
– Гнезда нет. А такое чудо было – гнездо в руках святого.
– Этот святоша в рясе его уничтожил.
– Миссис Вайтенхоу!
– Я сама видела, как он его выбрасывал. Я принесла пожертвование, а он из церкви выходил с этими ветками. Убил бедных птенцов ещё не вылупившихся!
– Да вы ещё главного не знаете. Я проходила мимо исповедальной, там накурено сильнее, чем в лёгких моего Артура…
Я не выдержал и повернулся:
– Кисоньки, обещаю, когда настанет ваша очередь, я выступлю с речью на отпевании у каждой и поведаю, сколько пожертвований в мой сундук каждая из вас опустила.
Курятник замолк в одночасье.
Примерно через час мы стояли у вырытой могилы позади церкви, куда трое работяг опускали на верёвках гроб. Дарт велел каждому из студентов подойти и бросить по горсти земли. Мог бы хоть сюда не лезть, оставить для нашей совести хоть что-то. Мы выстроились в очередь, каждый бросил по жмене. Впереди меня шёл Мэтью. Он наклонился подобрать горстку земли, и в этот момент – меня даже передёрнуло – плюнул в могилу. Наверное, кто-то из ребят позади тоже заметил. Преподаватели стояли дальше, надеюсь, им это только показалось. Тщеславный расист Билли Бантер.
– Ты это видел? – спросил я Адама.
Мой товарищ кивнул.
Анна держала под руку мужа – у того во взгляде тлели остатки энергии. Дарт страховал с другой стороны.
Когда толпа, наконец, рассосалась, к Дарту подвалил Хиксли. У обоих физиономии даже для похорон были чересчур хмурые. Гурьба преподавателей и студентов отчалила в университет, за ней тяжёлым шагом последовала чета Кочински.
– Уложите его спать. В медпункте есть снотворное, – сказал Дарт негромко Анне.
Она кивнула.
Отца Лерри захватили три пренеприятнейшие особы в шляпках с расспросами о пропавшем гнезде. Мы с Адамом двинулись вслед за Дартом и Хиксли.
– Ненавижу католиков. Живут на наши налоги, – проворчал суперинтендант, закурив.
Вам знакома категория политидиотов? Тех, что в любом разговоре считают должным охаять своё правительство. С подобным упорством Хиксли продолжал чихвостить католиков.
– Что вы там про взлом говорите?
– Кто-то был в преподавательской, никаких сомнений, – отвечал Дарт.
Я напрягся, глянул на Адама.
– Всё верно, – шепнул он мне безмятежно. – Я тоже это заметил.
– Что-то пропало? – спросил Хиксли.
– Пока не знаю. Но этой ночью кто-то изрядно прошуровал наш архив, – мрачно изрёк Дарт.
– Я перепутал двери кладовки и архива, – шепнул Адам. – Там был заметный беспорядок. Но я туда даже не входил.
– На входе из преподавательской замок взломан, – продолжал Дарт. – Не знаю, что и думать. Быть может, вы что-нибудь обнаружите, инспектор?
Хиксли кивал.
– Что находится в архиве? – спросил он раздражённо.
– Вся документация за двести лет. Бумаги, журналы, снимки.
– А что-то ценное, вроде статуи семнадцатого века? – уточнил Хиксли.
Дарт прочистил горло.
– Нет ничего ценнее, чем свидетельства истории Роданфорда, сэр, – в его голосе проступили нотки гнева.
Мы вчетвером подходили к зданию университета, когда в окно на втором этаже из бывшей спальни Тео и Гарри высунулась поросячья морда. Розовые щёки победно горели пунцовым румянцем. Мэтью, наверное, считал, что на этот раз выиграл у Тео.
– Как думаешь, Дарт видел плевок Мэтью?
Адам поднял взгляд и поправил очки. Мэтью вылез на подоконник и развалился, как тотемный идол на возвышенности. Казалось, он и на нас сейчас плюнет.
– Я думаю… – но Адам не успел ответить.
Мэтью дико завизжал. Мы резко запрокинули головы, но всё, что успели увидеть, была чья-то рука, толкающая Мэтью. Хрюшка кувыркнулся в воздухе и плюхнулся оземь, ударившись головой о садовый поребрик. Мы с Дартом первыми подбежали. Мэтью лежал в крови и без сознания. Дарт проверил пульс.
– Жив… Нужен врач…
Хиксли рявкнул, чтобы мы отошли, затем умчался внутрь вслед за Дартом. Мы отступили и разом глянули вверх. В открытом окне никого не было.
– Вот чёрт! – Я с досадой ударил кулаком по ладони. – Мэтью что-то знал?
Адам мрачно кивнул:
– Возможно… – Он задумался. – Но, возможно, дело в самой комнате…
– Что ты имеешь в виду?
Из-за угла вышел Секвойя, неся мешки с мусором. Тлевшая самокрутка выпала из его опухших губ при виде распластавшегося на гравии Мэтью.
– Боже праведный! Что случилось?
– Кто-то столкнул его, – сказал я.
Секвойя в смятении глянул вверх.
– Как же кому-то удалось такое?
Я объяснил как, Секвойя закрыл лицо руками.
– Господи, бедный мальчик… ещё один…
– Он жив, – сказал я.
– Жив? Ну, слава богу! Милек не переживёт, если студенты продолжат гибнуть, в мирное-то время!
Я поморщил лоб. Тут же подоспела подмога, через пару мгновений Мэтью повезли в госпиталь.
Хиксли собрал студентов в аудитории и выпытывал о передвижениях каждого. Надеялся поймать по горячим следам, но не вышло. Никто из ботаников в нашу часть не заходил, у каждого было алиби в лице кого-то.
С нашим крылом посложнее складывалось. Гарри сразу после похорон накрыла медвежья болезнь, Питер с Робином ушли в свою комнату. Питер выходил всего на минуту, чтобы умыться, но он пел песню Варлаама из «Бориса Годунова» (в вариации Фернандо Корены), и Гарри, который сидел в тот момент в кабинке, слышал это. Джо ходил в библиотеку за учебником, и это подтвердил библиотекарь.
Допрос преподавателей проходил отдельно. А мы с Адамом поспешили в деревню к Диксонам, которые сочли правильным не появляться на похоронах. Старик Диксон отсутствовал, нас впустила Агата. На просьбу Адама пообщаться с Шивон она резко сдвинула брови.
– Чего ещё ты от неё хочешь? Бедняжка даже уехать не может, эти гадкие местные вороны всё поджидают, чтобы клюнуть!
– В таком случае тебя я обрадую первой, – вкрадчиво сказал Адам. – Тео не тронул Шивон.
Агата поправила очки. Адам произвёл точно такой же жест.
– Что это значит?
– Вы вообще разговаривали об этом с тех пор? – голос моего друга вдруг зазвучал жёстко, даже глаза его как-то потемнели от внутренней бури.
Агата нервно передёрнула плечами.
– Нет, конечно. Зачем об этом говорить? Ведь это как соль на рану.
– Но никакой раны нет! – повысил голос Адам.
Агата уставилась на него с ошарашенным видом, как будто Адам сообщил ей абсолютно новые сведения о созвездии Кассиопеи.
– Мы нашли костюм кальмара, – сказал я.
– О! – Агата тяжело села на стул у камина, словно её сбили с ног.
– Всё, что мог сделать Тео, – лишь напугать. Я лично примерил этот костюм. А теперь поднимись и приведи сюда Шивон, – потребовал Адам, словно обращался к законной супруге, требуя привести их непослушную дочь.
Агата поспешила наверх.
Шивон выглядела так, будто сей момент приехала из Ирландии, только спросонок. Она поприветствовала нас улыбкой и вопросом:
– Ну как прошли похороны?
– А ты когда-нибудь видела похороны? – чёрство парировал Адам.
– У нас никто не умирал. А может, и умирал, но я никогда не ходила смотреть, – и вновь эта лисья улыбка.
Адам напустил на себя профессорский вид. Тронул очки, скрестил руки перед собой.
– Обычно, когда кого-то хоронят, кто-то сильно плачет. Когда втыкаешь иглу в палец, появляется кровь. Когда садится солнце, восходит луна… – вдруг Адам резко опустил руку ко мне в карман и достал коробок с павлинами. – Шивон, что конкретно ты знаешь об этом?