– Кого же?
– Анну.
По моему лицу скользнула кислая улыбка. Но прежде чем я успел что-то сказать, Адам выстрелил в меня очередью страшных слов:
– Она, Макс, и только она выигрывает от смерти Тео по-настоящему! И только за неё сейчас будет браться полиция.
– Её здесь не было. Она прибыла ночью.
– Ты встретил её ночью, но откуда тебе знать, где она была тем вечером?
Я сглотнул.
– Ни ты, ни кто другой не знает этого. Полиция возьмётся проверять её алиби, если уже не взялась. Поэтому, дружище, хочешь спасти эту малышку от виселицы – поднимись и продолжай искать.
Следующие минут десять мы не разговаривали. Я спокойно докурил и отправил сигарету в окно. Наконец, мы прочесали всё, что было в доступности. Оставались какие-нибудь потаённые дверцы, замурованные в стенах, про которые так любят писать в детективных романах. Но Адама эта мысль совсем не забавляла, как меня.
Он принялся по второму кругу трясти шкаф. Я запрыгнул на царское ложе и начал скакать, как малолетний обормот. Очкастый не обращал внимания. Я плюхнулся морской звездой на спину и глубоко выдохнул. Клонило в сон просто чудовищно. Вдруг я решительно потянулся и запустил руку под матрас. Если, как рассуждал Адам, я видел в Мэтью себя, то под его кроватью я обязательно должен был что-то обнаружить. Так и вышло. Пальцы нащупали твёрдый предмет. Я присел и приподнял матрас. Там лежал учебник по периоду Ранней республики, тот самый, что нашёл Секвойя, а из учебника торчали какие-то снимки. Я потянул за них и присвистнул. Это были чёрно-белые фотокарточки непристойного содержания.
– Что там? – подал голос Адам, прощупывая в этот момент туфлю на нижней полке.
– Ты прав, приятель. Под матрасом Мэтью вся моя жизнь пятилетней давности.
Адам выпрямился и направил луч света мне на руки. Я держал одну из карточек, заботливо подписанную на обратной стороне именем «Жоржет».
– Съёмка в парижском борделе. Я из этой же серии покупал у косоухого Терлака. По шиллингу за снимок. Дороговато, но того стоило. В прошлом году коллекция перешла племяннику на десятилетие.
Адам нахмурился и вернулся к изучению поросячьей обуви, не найдя разговор существенным. Его непристойными карточками в детстве были снимки стеблей в продольных разрезах. Я вдруг погрузился в раздумья. Нацарапанная на тыльной стороне надпись и учебник про Раннюю республику навеяли мысль о моём недавнем открытии.
– Знаешь, что я на днях выяснил? У испанских военных был пароль, который они использовали, чтобы массово восстать против Второй Испанской республики.
Мой друг продолжал возиться, не реагируя.
– Над всей Испанией безоблачное небо. Ничего не напоминает?
– Ах, Макс, мне не до шуток. Скоро экзамены, потом каникулы, у нас не будет доступа к вещам Мэтью, соображаешь? Если я не докопаюсь до правды сейчас, то отец Агаты так и будет…
Вдруг он замер. Фонарик в его руке продолжал вырывать из кромешной тьмы пару обуви, но Адам уже забыл про неё.
– Faen[83]! Когда ты это узнал?
– Не помню.
– Не имеет значения. Но почему?.. – Адам выпрямился и энергично затряс головой. – Нет, нет, тут что-то другое…
Больше я ничего вразумительного от него в ту ночь не услышал. Ещё немного, и я бы скончался от пульсирующей головной боли. Мы отправились спать, и я знать ничего не хотел.
Глава 26Топор
Меня разбудил какой-то шум. Повернув голову, я обнаружил Адама, топтавшего «Большой юридический справочник».
– Приплыли, – сказал я.
– Ничего не выходит! Это просто бестолковая трата времени.
– Согласен.
Руки Адама взлетели в воздух:
– Всё должно иметь смысл! Всё!
Я многозначительно постучал себя пальцем по лбу. Похмелье сопровождалось головокружением и сухостью во рту.
С минуту где-то висело мрачное молчание. Адам перевёл дух и уже спокойно произнёс:
– Итак, я изучил книгу от корки до корки. В ней много чего представляется мне интересным с точки зрения закона и всего такого прочего, но всё это не вяжется никоим образом с Мэтью.
– Ты просто не там копаешь.
– Нет, Макс. Я нахожу это странным. Зачем бы Мэтью понадобился учебник по юриспруденции?
Я зевнул.
– Он мог взять его случайно. Мог взять в начале прошлого семестра и забыл вернуть.
– Нет, нет, нет! Не то! – распалённый, Адам вдруг остановился, его глаза сверкнули медью. – Блестящая идея, Макс!
Я нагнал очкарика уже у входа в роданфордскую библиотеку. Еле успел напялить на себя кое-какую одежду.
– Я бы хотел вернуть эту книгу за студента, с которым произошёл несчастный случай.
Служащий тоскливо глянул через стол в сторону Адама, но тут же удивлённо вздёрнул брови.
– «Юридический справочник»? Вновь не пригодился?
Адам поправил очки.
– Не понял вас, сэр.
– Говорю, только позавчера эту книгу взяли, а уже сегодня её возвращают.
– Позавчера? – дыхание Адама участилось.
– Я так и сказал, – дежурно заметил библиотекарь.
– И брал её Мэтью Ройс?
– Дайте-ка взгляну, – пожилой мужчина полез в журнал. – Так-с… Пятница – «Большой юридический справочник». Мистер Мэтью Ройс. Да, щекастый такой. А что-то случилось? Отравился нашей похлёбкой?
– Почему вы сказали «вновь не пригодился»? – в возбуждении потребовал ответа Адам.
Сотрудник вернулся к журналу, перелистал страницу.
– Позавчера утром Мэтью Ройс брал учебник по Ранней республике, в обед он вернул его и взял юридический справочник. Вот я и говорю – опять не пригодился. – Мужчина одарил нас чопорным взглядом.
– Теперь что-нибудь понимаешь? – спрашивал я по пути в столовую.
– Только одно – мне нужен твой фотоаппарат.
Ответ меня огорошил.
– Для чего?
– Чтобы сделать снимок.
– Какого плана?
– Ещё не решил. – Адам резко выдохнул. – Во всяком случае, это отвлечёт меня от гнёта кое-каких мыслей.
– Да пожалуйста, – зевнул я. – Найдёшь – твой.
Импортный Canon S-II прислал мне отец на моё восемнадцатилетие. Я, кажется, один или два кадра сделал, потом забросил камеру куда-то в шкаф и до сей поры позабыл о ней. Старик думал подкупить меня новенькой японской игрушкой.
Адам быстро разыскал фотоаппарат, но почему-то не спешил его применять. До обеда мы лопатили учебники и конспекты. Камера, как верный пёс, пролежала рядом с Адамом всё это время.
– Пожалуй, это сгодится, – вдруг произнёс он тихо.
Я понимал, что это не ко мне обращение, а к японцу. В обед Адам пропал и объявился только перед самой репетицией с длинным свёртком под мышкой.
– Это ещё что? – спросил я.
– Как что – топор! – удивлённо ответил Адам, считая, что я должен был непременно догадаться.
Я залез в ящик, куда белобрысый только что запрятал свёрток, и развернул бумагу. Это и в самом деле был топор.
– Где ты его взял?
– В лесниковом сарае.
– Зачем?
Адам тронул очки.
– Чтобы сфотографировать, – сухо сказал он.
– Я с тобой вместе больше не ночую. – Я скорчил испуганную гримасу и поспешил прочь.
Нас затолкали в павильон на генеральную репетицию спектакля, где я только и думал о топоре и предстоящей ночи, и распустили по койкам глубоким вечером. Я впервые не ходил на воскресные танцы. С меня было довольно. Когда я отворил дверь в комнату, меня окатило ядовито-красным светом. Наша спальня неожиданно превратилась в фотолабораторию. Адам стоял на коленях и полоскал в кюветке лист бумаги.
– Немедленно закрой дверь!
Я поспешил выполнить приказ.
– Осторожно, не наступи.
И это ко мне, тупице, относилось. Настольная лампа была прикрыта красным пластиком, рядом с ней лежали несколько снимков топора в разных ракурсах. Я на всё это глянул и сказал:
– Разбуди меня, когда в себя придёшь.
Адам разбудил меня спозаранку.
– Где топор? – спросил я испуганно.
– Там, где ему и положено быть – в сторожке. Одевайся.
Я огляделся. Ни ванночек, ни красного света. Обычная наша комната. Словно в дурном сне всё привиделось.
Адам уже был одет. Ему вдруг потребовалось отправить письмо, и я должен был непременно его сопроводить. Учитывая, что, кроме тётки в Бергене, писать ему было некому, я позволил себе поинтересоваться именем адресата.
– Я провожу эксперимент, Макс. Не задавай лишних вопросов до объявления результатов.
– Скажи мне только, в конверте – снимок топора? – спросил я без всякой задней мысли.
– Разумеется. Я всю ночь на это потратил, – ответил Адам на полном серьёзе.
Я присвистнул. Мне всё же удалось взглянуть на конверт, но там был совершенно незнакомый мне лондонский адрес с ничего не говорящим именем. Почта открывалась через полчаса, однако белобрысый нёсся, как планёр «Гамилькар», доставлявший срочный груз.
– Куда мы так спешим?
– Чтобы нас не опередили.
Я вздёрнул брови и ухмыльнулся:
– А, кажется, понял. Ты участвуешь в конкурсе на лучший снимок топора?
Это могло быть правдой. Однажды Адам посылал заявку в газету, разыгрывавшую двадцать фунтов. Нужно было нарисовать слона – в том виде, в каком его представляли себе в Транспаданской Галлии в дохристианские времена. В распоряжении газеты была какая-то гравюра, которую по завершении конкурса опубликовали. Рисунок Адама разнился во всём с той напечатанной нелепостью. Адам послал письмо в редакцию с упрёком, что их гравюра сделана в Средневековье, а не до Рождества Христова, но ответа, как и я на свой последний вопрос, по сей день не дождался.
На подходе к деревне мы нагнали неспешно идущего Джо. Когда его силуэт с ёжиком из башки только нарисовался, мне показалось, Адам выдохнул, даже сбавил ход. Я решил, что он не хотел выдать нашей спешки. Однако едва мы сравнялись, Адам споткнулся обо что-то в траве и неуклюже повалил хилое недоразумение Джо.
– Чёрт! О корни споткнулся. Макс, помоги Джо.
– Ты цел? – сказал я, протягивая руку.