Дверь в шале ему открыла Джейн. С тревожной улыбкой она поздоровалась.
– Дэвид, что-то случилось?
– Я могу войти?
– Конечно. – Она отступила назад, пропуская его в прихожую.
– Ричард дома?
– Он отдыхает. Могу ли я чем-то помочь?
– Будет лучше, если я поговорю с вами обоими.
– Конечно, если это так важно.
Она замешкалась на секунду и пошла за Ричардом. Через минуту вернулась и провела Гурни к креслу у камина, а сама присела на ручку соседнего кресла и стала нервно теребить волосы на виске.
– Ричард сейчас придет. Что-то случилось?
– У меня возникла пара вопросов.
– Каких?
Прежде чем Гурни успел ответить, в комнату вошел Ричард и сел в кресло. Он профессионально приветливо улыбался.
Гурни решил перейти сразу к делу.
– Сегодня утром ко мне приходил Фентон. Он рассказал мне кое-что неожиданное.
Джейн нахмурилась.
– Я бы не стала доверять словам этого человека.
Гурни обратился к Хэммонду.
– Фентон сказал мне, что вы являетесь наследником огромного состояния.
Ричард был непроницаем.
– Это правда?
– Да, это так.
Предвидя очевидный вопрос, Джейн заговорила.
– Я не стала этого упоминать, испугавшись, что у вас сложится неверное впечатление.
– Почему?
– Вы привыкли иметь дело с преступниками, готовыми на все ради наживы. Я боялась, что завещание Итана поведет вас по ложному пути.
– По ложному пути?
– Из-за всего того бреда, что говорил Фентон, я боялась, вы можете подумать, что Ричард с помощью гипноза заставил Итана переписать завещание, хотя это в принципе невозможно. Это была полностью идея Итана – своеобразная встряска для Пейтона, в попытке исправить его.
– Если быть предельно честным – угроза, – мягко сказал Хэммонд. – Навязчивая попытка исправить его поведение. Посыл был прост: возьми себя в руки или останешься ни с чем. Итан был непреклонен в своем решении изменить брата во что бы то ни стало.
– В действительности деньги никогда не предназначались Ричарду, – добавила Джейн. – Более того, когда завещание будет оформлено и Ричард войдет в права наследования, он намерен отказаться от денег.
Гурни повернулся к Хэммонду.
– Непросто отказаться от двадцати девяти миллионов.
Гурни встретился взглядом с этими неморгающими сине-зелеными глазами.
– У меня в жизни было достаточно денег, чтобы понять, что они есть на самом деле. Когда ты беден, ты придаешь деньгам чрезмерное значение, думая, что богатство может изменить твою жизнь. И только заполучив много денег, осознаешь предел своих возможностей. Мой отец сколотил огромное состояние, но так никогда и не стал счастливым.
Гурни откинулся на спинку кожаного кресла и уставился в погасший камин.
– Скрываете ли вы еще что-то, боясь, что я могу это неверно истолковать?
– Нет, – пролепетала Джейн, – больше ничего.
– А что насчет телефонных звонков жертвам?
– Вы имеете в виду звонки, якобы сделанные в день смерти?
– Да.
Джейн зло сжала губы:
– Это все Фентон.
– В смысле?
– Он утверждает, что нашел второй мобильный в ящике ночного столика Ричарда. Но Ричард этим ящиком не пользовался, и телефона этого раньше никогда не видел.
– Вы хотите сказать, что Фентон его подбросил.
– Видимо, да.
– Такое тоже возможно.
– Предполагаю, Фентон не сказал, что Ричарда проверяли на детекторе лжи и он прошел эту проверку?
– Нет, этого он не упомянул.
– Ну конечно! Видите, как он поступает? Он говорит только то, что очерняет Ричарда, и ни слова о том, что доказывает его невиновность!
Хэммонд, похоже, не впервой проходил через все это и, казалось, был утомлен.
– Вы хотели узнать что-то еще?
– Также он коснулся темы вашей докторской диссертации о вуду.
– Бог ты мой. И каково же его мнение?
– Он утверждает, что в ней чувствуется ваш интерес к использованию контроля над сознанием.
Джейн в негодовании всплеснула руками.
Гурни посмотрел на Хэммонда.
– Вы действительно находите связь между проклятиями вуду и гипнозом в вашей диссертации?
– Это был беспристрастный анализ саморазрушительных психических состояний, вызываемых шаманами у их жертв. Я могу дать вам диссертацию, но сомневаюсь, что она вам чем-то поможет.
– Давайте оставим этот вопрос открытым, вдруг диссертация нам еще пригодится.
– Что-нибудь еще?
– Всего один последний вопрос. Итан Голл был геем?
Хэммонд замялся.
– Какое отношение это имеет к делу?
– Мне кажется, в этом деле может скрываться нечто, связанное с сексуальной ориентацией. Не могу пока сказать, насколько это значимо.
– Итан был слишком занят, чтобы отвлекаться на любовные дела. Он полностью посвящал себя перевоспитанию заблудших душ в этом мире.
В его голосе послышался надрыв, и это вызвало у Гурни интерес. Но прежде чем он спросил, Хэммонд ответил сам.
– Признаюсь, Итан мне нравился. Но я в этом смысле был ему неинтересен.
Последовала тишина, которую нарушила Джейн.
– В профессиональном плане Итан обожал Ричарда. Просто обожал.
– Только в профессиональном плане.
То, как Хэммонд подчеркнул это, не оставляло сомнений в природе их отношений.
Часть вторая. Утопленник
Глава 25
Гурни припарковался под навесом. Мысли его метались между Хэммондом и Мадлен. Этот утонченный небольшой человек с настораживающим интересом к смертоносным обрядам вуду и яркими, холодными, как сапфиры, глазами. Мадлен, одиноко стоящая на заброшенной дороге, глядящая на развалины дома, куда тридцать лет назад она приезжала на рождественские каникулы.
Ему хотелось поговорить с Пейтоном, но он подозревал, что будет сложно добыть какую-либо полезную информацию, просто постучав в железные ворота его дома. Входя в номер, он мысленно добавил в свой список еще одну задачу – найти подход к Пейтону.
Гурни думал, что Мадлен, наверное, еще в ванной, и был удивлен, увидев, что она уже оделась, стоит у окна и смотрит на озеро. Также он удивился ярко полыхавшему в камине огню.
Мадлен повернулась к Гурни.
– Заходил Стекл.
– Разжечь камин?
– И узнать, что мы хотим на обед и когда собираемся в Вермонт.
– Он не сказал, когда мы должны освободить номер?
– Нет. Но ему, как мне кажется, хочется, чтобы поскорее.
– А что ты сказала ему про обед?
– Он предложил холодную лососину или салат Кобб. Я попросила и то, и другое. Ты можешь выбрать, что хочешь. Я не голодна.
– Он принесет обед в номер?
Словно в ответ на его вопрос, раздался стук.
Гурни встал и открыл дверь.
В коридоре, натянуто улыбаясь, стоял Остен Стекл и держал в руках поднос с серебряным колпаком.
– Поздновато для обеда, друзья, но лучше поздно, чем никогда, правда?
– Спасибо.
Гурни потянулся за подносом.
– Нет-нет, позвольте мне.
Не дожидаясь ответа, он вошел в номер, пересек комнату и поставил поднос на столик напротив камина.
– Хорошо горит, а?
– Ага.
– Не повезло вам с погодой. Обещают еще хуже. Из Канады на нас идет сильная метель.
Мадлен с тревогой взглянула на него:
– Когда?
– Трудно сказать. Все дело в горах. С одной стороны – их красота, их природное очарование, а с другой стороны – полная непредсказуемость, понимаете, о чем я?
– Не уверен, – ответил Гурни.
– Когда речь заходит о погоде на Волчьем озере, нет никаких гарантий. Знаю, что вы собирались ехать куда-то еще. Думаю, вряд ли вы хотите застрять здесь из-за снегопадов на неделю.
Гурни было очевидно, что Стекл хочет поскорее от них избавиться, и причина, конечно же, не в погоде.
– У меня ощущение, что Фентон хочет, чтобы я отсюда убрался. Вы так не думаете?
Гурни показалось интересным то, что в первые несколько мгновений Стекл вообще никак не отреагировал. Но потом он заговорил, словно исповедуясь:
– Я не хотел вам рассказывать, думал сегодня, самое позднее завтра вы уедете. Но, видимо, все-таки должен вам сказать. Следователь Фентон считает, что ваше дальнейшее пребывание у нас в гостинице, в то время как она закрыта для обычных гостей, может создать неверное впечатление.
– Какое же?
– Что семья Голлов поддерживает ваши попытки саботировать его расследование.
– Любопытно.
– Он сказал, что не стоит помогать человеку, которого могут обвинить в препятствовании следствию. А также, что связь с вами может нанести ущерб репутации гостиницы.
В камине с глухим стуком упало полено.
Гурни подошел к камину, взял кочергу и начал поправлять дрова. Он хотел потянуть время, чтобы обдумать свое положение.
Он повернулся к Стеклу:
– Похоже, вы оказались в неловкой ситуации. Но, по правде говоря, я не собираюсь вмешиваться в его расследование. Чем больше я узнаю, тем больше уверяюсь в том, что он на верном пути.
Мадлен удивленно взглянула на Гурни, а Стекл нахмурился.
– Вот так поворот. А я думал, Джейн наняла вас, чтобы доказать, что Фентон ошибается.
– У меня другой подход. Я доверяю уликам и доказательствам.
– Куда бы они ни вели?
– Именно так.
Стекл вяло кивнул.
– И вам кажется, что доказательства не в пользу Хэммондов?
– Честно говоря, да. Но возвращаясь к давлению со стороны Фентона, вы считаете, я должен бросить дело и уехать?
Протестуя, Стекл замахал руками:
– Ни в коем случае! Я хотел быть с вами честным. Я просто хочу, чтобы со всем этим дерьмом было поскорее покончено.
– Совершенно с вами согласен.
– Хорошо. – Стекл обратился к Мадлен. – Вы же понимаете, о чем я?
– Ну, конечно. Мы все хотим, чтобы это закончилось.
– Хорошо. Прекрасно.
Он оскалил зубы в подобии улыбки и указал на серебряный колпак на подносе.
– Приятного аппетита!
Гурни запер дверь за Стеклом. Мадлен стояла у огня, и казалось, ей снова было не по себе.