Когда Гурни с Мадлен вошли в комнату, Джейн замолчала на полуслове и с надеждой в глазах повернулась к ним.
– Это правда? Неужели все закончилось?
– Что касается Ричарда, то да, я бы сказал, что все закончилось. Очевидно, что он просто был пятой жертвой этого запутанного сюжета. Не было никакого транса и никаких самоубийств. Все четыре случая – убийства. Было сложно распутать это преступление, но мотивы оказались проще простого – алчность и желание доминировать.
Гурни снова пересказал подробности случившегося.
У Джейн отвисла челюсть.
– Боже! А мы ничего не знали. Вообще ни сном ни духом. Когда к шале подъехал снегоочиститель и мы наконец-то смогли выехать, мы решили, что нужно заехать в гостиницу, убедиться, что с вами все в порядке, и узнать у Остена насчет генераторов. Но приехав, увидели Джека, и, собственно, вот мы и здесь.
Ричард сделал шаг вперед и протянул руку.
– Спасибо вам, Дэвид.
Это было все, что он сказал, но он произнес это настолько искренне, что больше и не нужно было никаких слов.
Джейн восторженно закивала.
– Спасибо. Спасибо вам большое.
Она подошла к Гурни и со слезами на глазах обняла его. А затем обняла и Хардвика.
– Спасибо вам обоим. Вы спасли нас.
Хардвику явно хотелось поскорее закончить с эмоциональной частью.
– Если вы хотите подать иск против полиции штата или лично против Фентона…
Ричард прервал его.
– Нет. Меня вполне устраивает, что со всем этим покончено. Судя по тому, что вы рассказали, версия Фентона полностью развалилась. На этом и завершим.
Он едва договорил, как дверь гостиницы распахнулась и в холл вошел сам Фентон, а за ним последовал полицейский в форме. Полицейский остановился возле двери, а Фентон шагнул в сторону каминного зала и остановился в арочном проходе.
Он переводил взгляд с одного лица на другое, пока не увидел Хардвика. Его рот искривился в самодовольной ухмылке.
– Так-так. До меня дошли гнусные слухи о том, что мой старый приятель Джек пытается развалить мое очень важное дело. Затем, вот только сегодня утром, мне звонят из дорожного управления и сообщают о том, что кто-то, представившись сотрудником БКР, изъял один из главных агрегатов дорожного оборудования. Я как знал, что стоит проверить самому. И посмотрите, где я нашел украденное оборудование? Увы, мне кажется, все здесь присутствующие так или иначе к этому причастны.
Его улыбка стала почти садистской.
– Проблема весьма серьезная. И боюсь, что наша былая дружба не помешает мне исполнить служебный долг.
Хардвик улыбнулся и очень любезным голосом сказал:
– Знаешь, Гил, у тебя мозги никогда особо не варили. Но сейчас ты, конечно, установил новый рекорд по тупорылости.
Возможно, из-за несоответствия интонации и содержания, Фентон не сразу сообразил, что сказал Хардвик. Когда же до него дошло, он двинулся в сторону Хардвика, а полицейский в форме направился в каминный зал, держа руку на кобуре с “глоком”.
Предчувствуя катастрофу, в ситуацию вмешался Гурни. Громко и четко он объявил:
– Остен Стекл мертв. Норрис Лэндон убил его.
Фентон замер на месте.
Полицейский остановился у двери.
У обоих был настолько ошарашенный вид, как будто Гурни объявил о нашествии инопланетян.
Следующие десять минут Фентон с каменным лицом, не считая то и дело дергавшегося глаза, слушал подробный рассказ о дьявольском плане Остена Стекла, центральной темой которого стали самоубийства, вызываемые с помощью гипноза; о том, как эта идея отозвалась в темном уголке мира национальной безопасности; и об отчаянной попытке Лэндона спрятать концы в воду.
Спустя какое-то время Фентон пробормотал:
– Стекл?
Гурни кивнул.
– Очень неглупый человек. Возможно, единственный убийца в истории, который додумался уговорить своих будущих жертв заявить о том, что они подумывают о самоубийстве.
– И вы стреляли в Лэндона?
– Пришлось. Он пытался убить здесь всех, в том числе и меня, который мог предать гласности его ошибку. В его мире легковерие – это смертный грех.
Фентон кивнул с видом человека, получившего сотрясение мозга. Повисла тишина, которая спустя несколько секунд была прервана кутерьмой в холле; однако Фентон, казалось, ничего не замечал.
В гостиницу ворвался здоровяк в кожаной куртке и громко заговорил с человеком в форме – он требовал полицейского сопровождения в областную больницу в Платтсбурге.
Гурни сразу подумал, что это как-то связано с Лэндоном. Но когда полицейский подробнее допросил здоровяка, тот объяснил, что Пейтон Голл с “дамой” лежат в “мерседесе”, и возможно, они замерзли до смерти. По его словам, немного выпив, они уснули в джакузи, которое, когда отключилось электричество, превратилось в контейнер с ледяной водой. Гурни подумал, что это было настолько нелепо, что, скорее всего, было правдой.
Когда полицейский подошел к Фентону за инструкциями, тот непонимающе уставился на него и пробормотал:
– Делай что хочешь.
Полицейский велел здоровяку, в котором Гурни узнал неприветливого охранника, сидевшего на въезде в дом Пейтона, как можно скорее отвезти своих замороженных пассажиров в Платтсбург. Мужчина громко возмутился, выругался и ушел.
Гурни посоветовал полицейскому вызвать подкрепление, чтобы начать поиски Лэндона, команду криминалистов для осмотра двух трупов, электрика для восстановления подачи электричества и еще одного старшего следователя из Бюро для поддержки в сложившейся ситуации. Все это он произнес достаточно громко, так что все в комнате слышали его – а полицейский знал, что Фентон все слышал и не возражает.
Сказав, что его рация лучше работает на горе, он отправился выполнять поручение Гурни. Фентон дошел с ним до машины, но садиться в нее не стал. Когда машина уехала, Фентон остался стоять под навесом, глядя ей вслед.
– Он в полной жопе, – сказал Хардвик.
– Да.
Хардвик откашлялся в грязный платок.
– Думаю, мне стоит вернуть снегоочиститель в гараж дорожного департамента и замять всю эту ерунду по поводу украденного оборудования.
– Отличная мысль.
– Я там оставил фургон Эсти, так что скоро вернусь.
– Когда окажешься в стране работающих телефонов, свяжись с нашими контактами в Палм-Бич, Тинеке и в Нью-Джерси. Расскажи Эсти. И Робин Вигг. Да кому угодно. Я хочу быть уверен, что это дело не свернут и не предадут забвению.
Хардвик застегнул куртку и направился к чудовищных размеров машине.
Ни он, ни Фентон даже не взглянули друг на друга.
Глава 60
Вскоре после отъезда Хардвика Хэммонды сказали, что хотят вернуться в шале, собрать вещи. Хотя пока что ничего не было понятно, и неизвестно было, сколько еще им придется пробыть в Адирондаке, они предполагали, что довольно скоро уедут обратно в Милл-Вэлли.
Вместе со своей долей ликвидных активов семейного имущества Пейтон должен был унаследовать гостиницу, озеро и несколько тысяч акров Адирондакского заповедника. О его планах ничего не было известно, но в одном Ричард был совершенно уверен – ему здесь больше рады не будут, да и сам бы он не остался.
Когда Хэммонды двинулись обратно в шале, солнце поднялось уже высоко над восточным хребтом, и снег серебрился в его лучах. Мадлен очень хотела вырваться из сумрака огромного дома на свет. Гурни принес из комнаты их теплые куртки, шарфы, перчатки и шапки. Укутавшись потеплее, они вышли на морозный воздух.
Явно желая избежать какого-либо общения, Фентон вышел из-под навеса и медленно побрел вдоль дороги, в противоположном от Хэммондов направлении.
– Его, наверное, нужно бы пожалеть, – проговорила Мадлен. – Но, когда я думаю о том, каково было Ричарду… – Она покачала головой. – Какой кошмар ему пришлось пережить.
– Всему виной привычка принимать желаемое за действительное.
– Фентона?
– Всеобщая тенденция. Итан хотел верить, что его реабилитационная программа может превратить социопата Альфонса Вука в добродетельного Остена Стекла. Лэндон поверил, что тайная техника по управлению человеческим разумом, за которой он гонялся столько лет, оказалась почти что у него в руках, оставалось лишь вытянуть ее из Хэммонда. Фентон хотел верить, что он в этой справедливой войне – образцовый солдат, бьющийся на стороне добра.
– А Стекл?
– Остен думал, что, заполучив абсолютный контроль и избавившись от всех, кто мог ему помешать, наконец-то станет по-настоящему счастливым.
– А что насчет меня?
– Насчет тебя?
– Я тоже не промах. Я ведь думала, что пережила те далекие события просто благодаря тому, что рассказала о случившемся психотерапевту. Думала, что подвела черту. Мне кажется, и ей самой хотелось верить, что ее терапевтические приемы сотворили чудо. Господи, да ведь самое страшное вранье – когда мы обманываем сами себя, отчаянно желая во что-то верить.
– Удивительно, как часто мы заблуждаемся.
Мадлен улыбнулась ему.
– Может, прогуляемся вдоль озера?
– Конечно, давай.
Когда они переходили дорогу, Гурни заметил на тонком слое утрамбованного снегоочистителем белого снега яркое пятнышко.
Оно было красным, как кровь.
Пройдя еще немного, он увидел еще одну красную крапинку. Они дошли до самого края дороги, но больше пятнышек он не видел.
Мадлен свернула в сторону горной дороги, туда же, куда побрел Фентон.
Шли они не спеша, и Мадлен взяла Гурни под руку.
– А зачем Лэндону было убивать Тарра?
Гурни размышлял о пятнах на снегу – он был почти уверен, что это была кровь. Он не сразу осмыслил ее вопрос.
– Может, он боялся, что Тарру что-то известно. А может, его просто бесило, что Тарр мешал ему и у него хватило духу забрать с чердака приборы Лэндона. Я помню, как он жаловался, что Тарру нравится наводить смуту. Это могло послужить достаточным мотивом для человека, столь одержимого идеей контроля.
– Но зачем он так заморочился с переодеванием трупа?
– Он импровизировал. Задумка показалась ему полезной, чтобы запутать нас, сбить с толку. Не думаю, ч