Мы согласно загалдели, в душе желая только одного — поскорее уже начать.
Макс — а именно он инструктировал нас — красноречиво вздохнул и буркнул:
— Внимательнее со снаряжением. Его у каждого перед спуском проверяет инструктор! Распределимся на пары.
Не успела я даже подумать о том, кому довериться, как рядом оказался Андрей. Недвусмысленно обхватив рукой мое плечо, он еще и незаметным для людей жестом хлопнул по ягодицам. Я огрызнулась недовольным рыком — оборзел, белый! Но смирилась с неизбежным: он — моя пара, мой альфа. Было бы странно, если б не взял на себя ответственность за мою безопасность. Хотя вряд ли лично мне сейчас что-то грозило. Звериная ловкость никуда не делась.
— Мы — последние! — категоричным тоном выдохнул мне в ухо Андрей. И… быстро и ласково лизнул мочку уха. Я, уже строптиво дернувшись — почему мы должны пережидать всех? — тут же нервно замерла. Оглянувшись вокруг, к невыразимому облегчению, заметила ухмылки лишь на лицах оборотней. Они, конечно, все слышали. Студентам же было не до нас: большинство суетилось с разбором креплений и карабинов, мечтая оказаться в рядах первых.
Я тоже мечтала… еще минуту назад. Оглянувшись, послала белому вопросительный взгляд.
Мужчина ответил, вновь склонившись к самому уху:
— Покажу тебе больше, чем всем остальным, — и его губы скользнули по моим волосам, а нахальные руки собственническим жестом обхватили талию и прижали к себе.
Понадеявшись, что никто на нас внимания не обращает, пнула Андрея по коленке. Добьется появления слухов среди моих одногруппников на наш счет! Ведь все к тому подводит, чтобы меня в свою палатку подселить. Коварный волчище!
А Добровольский и ухом не повел, только оттащил меня в сторонку, ближе к лесу, обступавшему со всех сторон скальник. Уверенно выбрав крупный камень, уселся на него и посадил меня к себе на колени. Я возмущенно напряглась, но белый недовольно шикнул и притянул ближе.
— Голову подними! — с нотками юмора шепнул он мне.
Сообразив, что все неспроста, последовала совету и — обомлела. Ракурс Андрей выбрал удачный: именно из той точки, где мы находились, на скалу, мощно возвышавшуюся посреди леса, открывался прекрасный вид. Отколовшиеся огромные валуны, со временем поросшие мхом и пучками цветущей весенней травы, живописной грудой скопились у подножия. Многослойная порода на сколах скальника образовывала совершенно фантастические рисунки, пробуждая разнообразные ассоциации. Зеленое море леса подобно волнам наступало на пологие края скалы, а яркие солнечные лучи пробивались сквозь верхушки старых сосен, сумевших укрепиться кое-где на склонах.
«Потрясающе!» — Я вновь замерла, наслаждаясь зрелищем, до мельчайших деталей запоминая эту красоту. И от того, что разделяю этот миг с Андреем, было вдвойне приятно, даже трогательно.
«Раз способен заметить такое, не совсем безнадежен!» — сама не понимая толком чему, обрадовалась я и покорно позволила ему переплести пальцы наших рук.
Откинувшись на мужскую грудь, смотрела и наслаждалась умиротворением. Эта картина достойна кисти художника…
— Вот Женька бы оценил!.. — невольно высказала вслух подспудную мысль.
И сразу почувствовала, как напрягся Андрей. И недовольно засопел.
— Ну, мы не творцы, так что куда нам — бесталанным — осознать всю красоту природы, — буркнул он.
А я сообразила, что невольно обидела белого. Он все замечания о Жене воспринимает явно неадекватно, а ведь у меня и в мыслях не было хоть чем-то задеть Добровольского.
— Тш-ш… — обернувшись, поймала недовольный взгляд, — не порть момент. И спасибо! У меня слов нет, чтобы сказать, как это здорово. Тебе медведи показали?
— Сам заметил. Вчера проверил тут все. Чтобы неожиданностей не было, — почему-то отведя взгляд, пояснил Андрей.
— Спасибо!!! — постаравшись вложить в ответ всю благодарность и восторг, переполнявшие душу, неожиданно даже для себя потянулась к мужским губам.
Даже думать забыв о сокурсниках, нежно-нежно поцеловала Андрея. Более того, довольная своим порывом, ощущая небывалый душевный подъем, еще и взлохматила рукой светлые прядки волос.
Наши взгляды встретились, удивив откликом взаимной теплоты и искренности. Ух!
Я тут же отвернулась, скрывая смущение и желая еще насладиться дивным видом. Моя голова вновь откинулась на грудь белого, позволяя прочувствовать расслабленность его позы. Руки мужчины тихонько баюкали, слегка поглаживая кожу рук.
Всего несколько минут относительного уединения и затишья, а сколько эмоций! Удивительных и важных. Может, наши души чем-то похожи? Можно не быть художником, но чувствовать красоту момента, наслаждаться ощущением величия и совершенства природы. И здесь и сейчас я поняла, что Андрею это дано.
Еще один весомый плюсик к его «портрету». И если умение отлично танцевать или боевые навыки не удивляли, то вот способность чувствовать прекрасное и видеть его в повседневности окружающего мира меня в нем поразила. И примирила… с недавно случившимся.
Внезапно каким-то то ли наитием, то ли инстинктивным женским чутьем осознала, что эти мгновения — извинение! Его покаяние за свою… провокацию. Подарок мне. На самом деле очень ценный подарок! И то, что Андрей понял меня настолько, чтобы преподнести его, оказалось для меня не менее значимым.
«Не стремятся заглянуть в душу к тем, кто безразличен…»
Кажется, в сердце вновь замерцала надежда. И любовь к этому мужчине, что переполняла мое сердце, с радостью ринулась подпитывать ее. Вдруг у меня еще получится? И я справлюсь с этими его категоричными замашками и тиранскими планами? Найду выход из тупика?..
— Лена, Андрей? — Очнувшись, поняла, что нас окликнул Макс. Более того, он стоял совсем рядом. — Вниз собираетесь?
— Мы задержимся, — с толикой ленцы в тоне, проигнорировав мою попытку вскочить с его колен, откликнулся Добровольский. — Как все уйдут, спустимся.
— Понял. — Медведь довольно хохотнул и ушел к зиявшему чернотой провалу у основания скальника, что вел в подземное нутро пещеры.
Первые две пары — студент и спасатель — уже спустились, остальные столпились у входа, перекрикиваясь с невидимыми нашему взгляду собеседниками. Среди ребят царило небывалое оживление, о нас никто не вспоминал.
Я вновь с облегчением расслабилась, поудобнее устроившись на мужских коленях и лениво наблюдая то за происходящим на горизонте, то за друзьями. На душе было легко и комфортно. Грустные мысли исчезли, ничто не тяготило. Здесь и сейчас было хорошо. Так по-звериному беззаботно…
— Кажется, я поняла, почему многие так любят уходить на время в лес и жить в звериной ипостаси, — тихо поделиться с Андреем своими мыслями казалось таким естественным и правильным… Была уверена, что он поймет. Мы сейчас были «на одной волне».
— Угу, — тихо целуя меня в макушку, оправдал мои ожидания белый.
Он все так же обнимал меня, слегка покачивая на коленях, и изредка касался губами плеч. Кажется, настолько благостного и умиротворенного момента в наших взаимоотношениях еще не было.
— У тебя в Сибири тоже так?
— Ага, — опять его тихий шепот. — И тоже очень красиво.
Поверила Андрею мгновенно. А еще — отчаянно захотела увидеть любимое им место своими глазами!
— Я думала, ты больше тяготеешь к городу, — поделилась я впечатлениями, помня о его увлеченности костюмами.
— Это вынужденная необходимость. — Кажется, вздох? — Но я люблю находиться в одиночестве. В лесу или в тундре.
Мне был созвучен настрой белого. А еще подумалось: не приоткрылась ли сейчас завеса над настоящим Андреем? Сердце подсказывало: искренен!
— Такими темпами ты меня опять очаруешь. — Беззаботно зажмурившись, потерлась лбом о мужской подбородок. И усмехнулась.
— Обычно я другой. Не обольщайся. — Рука Андрея скользнула под мой топ и, обхватив одну грудь, большим пальцем погладила ее вершинку. — Но давай не будем говорить обо мне.
— Да уж, — томно выгибаясь от удовольствия, кивнула в ответ. И быстро перестроилась на другое: — А что ты мне хотел показать внизу?
— Увидишь. — И в голосе удовлетворение взрослого, предвкушающего восторг ребенка.
— Вредный!
— Сама не лучше!
— Покусаю…
— Ха! Клычки не доросли.
— Зато есть фантазия и креативное мышление юности! — нашлась я с аргументом. — Если подключу их, тебе останется одно…
— М-м-м?
— Покусать самого себя! От отчаяния!
— О как? Да тебе, видно, голову напекло. — И легкий ветерок его дыхания прошелся по моим волосам. — Альфе грозишь. Взрослому и сильному! Так что одумайся и отложи пустое бахвальство. Не тебе за меня решать!
— Не пустое! Я могу… — и замешкалась, соображая, чем бы его озадачить. В полушутливом споре, что мы, разомлев на солнышке, лениво сейчас вели, последнее слово хотелось оставить за собой.
— Ну-ну? — усмехнулся Андрей, продолжая ласкать мою грудь.
— Сделать тебя счастливым! — вдруг выпалила я, ведомая каким-то необъяснимым порывом. Наверное, так прорвалась наружу затаившиеся глубоко внутри боль и обида на несправедливость судьбы. — А могу и не сделать…
Неожиданно ощутила, как в мужчине шевельнулся его зверь. Недовольно! Предупреждающе. Но стоило моей бурой в ответ глухо рыкнуть, как он, успокоившись, тоже затих.
Внезапная пауза, подаренная диалогом наших волков, сбила настроение момента. Моя угроза так и повисла в воздухе.
— Ленка, думай о себе! Сделай счастливой себя. — Андрей вдруг сменил тему. — Не вздумай в одиночестве лагерь покидать!
Удивленно замерла, сбитая с толку неожиданным переходом, и, слегка отстранившись от груди белого, какое-то время молчала. Вот что он хотел сказать своим советом?..
— Но мы на землях хранителей… — недоуменно протянула в ответ. Не стоит сейчас вдаваться в личные разборки: обстановка не располагает, да и между нами не все решено. — Здесь мне тоже что-то угрожает?
И тут же мысленно треснула себя по лбу.
«Росомаха!»
Андрей промолчал, явно полагая, что ответ я додумаю сама.