В своей истинной «волчьей норе» наши звери проводили немало времени, обживая место и ухаживая друг за другом.
Если же прогулкам в звериной ипостаси мы предпочитали вполне человеческие радости — например, баню, — то обед снова готовили вместе. Мы не расставались вообще, в полной мере став чем-то неделимым и единым духом. Парой!
Страсть мужа, его пристрастие к жаркому пару я разделила в полной мере. Баню мы топили через день и много часов проводили в ней, наслаждаясь приятным теплом, ленивой негой и разговорами.
Вот так и получилось, что именно за помывкой мы говорили о самом важном. Так, Андрей рассказал мне о том, что за рысями и нападением на меня с последующим ранением стоял его отец.
Я как раз лежала на мягкой влажной махровой пеленке — для удобства устроившись на боку — и вдыхала успокаивающий аромат можжевельника, что мы специально заварили в небольшом котелке.
— Мне сейчас стоит его опасаться? — испуганно замерев, спустя секунду спросила мужа и невольным жестом положила руку на живот.
— Нет, конечно, — успокаивающе погладив меня по напрягшейся спине и попутно снимая с нее пару прилипших к коже березовых листочков, возразил Андрей. — Сейчас ты часть нашей семьи, отцу и в голову не придет тебе вредить. Он понимает, что тогда сделает плохо мне. И последствия будут соответствующими.
Поежилась, вспомнив незабываемый разговор с Дамиром Добровольским в отеле, где он прямо в лицо предложил мне умереть.
— Не представляю, как мы с ним сможем контактировать… Твой отец меня пугает.
И тут же сообразила, что для Андрея общение с моей мамой тоже будет из разряда трудно выносимых.
— Не бери в голову. Во-первых, ты теперь королева и мнение альфы белой стаи для тебя совсем не определяющий фактор. Во-вторых, это моя вина. Я и представить не мог, что так полюблю. Ведь ты с самого начала была самой неподходящей для этого особой. По многим причинам. И я до последнего скрывал этот факт, даже от себя, не желая признавать. Если бы я прямо обозначил свои намерения, он бы так не поступил. Надеюсь. Хотя тогда он решил бы, что я помешался, и все силы бросил бы на мое «спасение». Но все, связанное с тобой, оказалось невероятным и непредсказуемым. А в-третьих, отец превыше всего ставит интересы семьи и клана. Так что теперь ты в сфере его опеки. Как бы наоборот не вышло — что тебе захочется убить его.
Муж усмехнулся, но мне было совсем не весело. Вопрос общения с его отцом был очень болезненным.
— Из-за меня он в тебе разочаровался? — Боясь ответа, робко взглянула на Андрея, который плеснул кипятка на разгоряченные камни и улегся рядом. — Ты же единственный наследник. А теперь…
— Разочаровался во мне? Вряд ли. Не понял — это возможно. Но повода разочароваться я ему не давал. Своего добился, со средствами не считаясь. А то, что конечная цель не совпала с его… Думаю, он вынужден принять этот факт. И будет ожидать дальнейшего развития событий. Сейчас я сильнее.
— Он знает о моей беременности?
— Да, я не скрывал от своих. Отец наверняка знает.
Раз в две недели один из оборотней белой стаи подвозил нам необходимое. Причем на территорию Андрея он не ступал, лишь издали предупреждая моего белого о своем появлении. Услышав призывный вой, муж часа на четыре уезжал на «Буране», встретиться с гостем и забрать продовольствие.
— Тогда он все понимает, он же знает о болезни. — Невольно из моей груди вырвался тяжелый вздох.
— Лен, — Андрей обнял меня, придвинув ближе к своему покрытому капельками испарины телу, — ты меньше думай о плохом. Не стоит. От нас ничего уже не зависит; все, что могли, мы уже «сотворили». И теперь остается только отпустить ситуацию. Я все понимаю и чувствую так же, но… Для себя я решил: надеюсь на лучшее, но буду готов к любому развитию событий. Думаю, этой позиции придерживаются и мои родители. Мы все же не звери!
— Да? — Я бросила осторожный взгляд на своего белого. Чувство вины меня не отпускало. Не будь я такой, не было бы этой проблемы. С другой стороны, вообще бы ничего не было. Мы бы просто никогда не встретились.
— Да! Не занимайся самоедством, давай будем просто жить! И посмотрим, что из этого выйдет. Я уже для себя понял, что не все в наших руках, какие-то сюрпризы преподносит и судьба.
— Давай, — с облегчением и ощущением внутренней расслабленности кивнула я. И даже бурая согласно фыркнула. — А как там все остальные волчьи стаи? Ну… вообще?
— Нормально, — усмехнулся Андрей. — В легком шоке, не знают, чего от тебя ждать. Отец и хранители уведомили все кланы о переменах, официально выразив тебе свою поддержку. Так что Дамир Добровольский негласно признан всеми неким и.о. главы волчьего сообщества. И все ждут…
Ух! Как страшно жить.
— Не пугай меня, ладно? — Сердце испуганно зачастило. Представить себя в качестве главы сообщества никак не получалось. Впрочем, если есть такой опытный и.о., как Дамир Добровольский, и муж, одного грозного взгляда которого хватит, чтобы устрашить любого… Нет, все равно страшно! — Хранители мне жизнь поломали.
— Время покажет, — хитро прищурился Андрей.
— А что с кланом делать? Я же привязана к тебе.
— Давай я оборву эту связь? — Муж нахмурился, но предложение озвучил.
— Нет. — Качнув головой, призналась: — Я думала на этот счет. Скажи, ты через меня сможешь повлиять на… кого-то другого?
— Повлиять? — Ехидно приподнятая бровь мужа заставила меня смутиться.
— Да, к примеру, подчинить, заставить признать?..
— Могу. Но делать этого не буду. Я намерен уважать твою просьбу!
— О да! — Не сдержавшись, хихикнула, щелкнув Андрея по носу. — Я заметила на боях! Ты ее уважаешь ровно до того момента, пока тебя не припрет крайностью.
— Лена, это исключение. Чрезвычайный случай. Я не мог довериться тебе, специально избегал любого общения с тобой накануне, опасался, что ты скажешь что-то маме или перетрусишь так, что…
— Наверняка! — перебила я, на секунду представив, в каком состоянии находилась бы, знай заранее, что придется впиться в горло белому волку.
— Поэтому и не отвечал на твои звонки. Да и сил на разговор не было. Так что я намерен в дальнейшем своей властью над тобой не пользоваться. Разрываю привязку?
— Нет, — еле слышно шепнула я. — Мне спокойнее с этой связью. Оставь.
— Ты не упрекнешь себя потом в том, что являешься зависимой от меня? — Андрей помедлил. — Мне бы не хотелось, чтобы это когда-нибудь встало между нами. Уверен — и так будет немало поводов для споров. С твоим всепрощающим подходом к любому делу — это неизбежно.
— Знаешь, не упрекну. Я тебе доверяю. После всего, что случилось, только тебе, — немедленно возмутилась я. — И волкам не повредит небольшая порция доброты и понимания. После вашего сурового авторитаризма…
— Лен, ты не забывай, что волки со времен все той же изначальной семьи подчиняются силе! У нас четкая иерархия в основе всего уклада. Я посмотрю, как ты обойдешься без сурового контроля.
— Прекрасно обойдусь. — Решив сесть, почувствовала, как меня поддержали руки Андрея. Мне никто не мешает в любой момент припугнуть вами. Сказать, что «плохие вы все, уйду я, пожалуй, а право власти передам клану белых волков и лично Андрею Добровольскому!» Я же королева, мне все можно! Сам так сказал.
— Однако… — Судя по выражению лица мужа, я опять его удивила. Эх, когда же он привыкнет?
— Попаришь меня веничком слегка? — Изобразив улыбку «голодного крокодила», решила сменить тему. — Не знаю, что со мной в последние дни, все чаще тянет обернуться. И побегать волчицей. При том, что и бурая не настаивает!
— Время приходит. — Лицо мужа как-то смягчилось, а зеленые глаза заискрились. — Скоро мы сменим ипостась надолго. Приближается время появиться на свет нашему волчонку.
— Или волчице, — шепнула я.
Звериное восприятие отличается от человеческого. И те месяцы, что мы провели в телах волков, мало чем запечатлелись в нашем сознании. Ни мук, связанных с появлением на свет белого волчонка, ни трудностей последующих месяцев в моей памяти не осталось. Лишь инстинктивная потребность согревать и оберегать крохотный комочек.
Артем, как и положено, появился на свет слепым и беззащитным. Лишь голодный испуганный писк и жадная потребность в тепле руководили им, заставляя тыкаться носом в материнский живот. Волчица в первые дни сама кормила и вылизывала его шерстку. А ее волк охранял свою семью, не допуская постороннего присутствия на своей территории, и охотился для них. Стоило малышу окрепнуть, увидеть мир, в котором предстояло жить, как он стал питаться мясом. И уже оба родителя кормили его специальной мясной отрыжкой из съеденной дичи. Добывал ее всегда самец. И лишь когда волчонок, ведомый инстинктом и любознательностью, устремился наружу, волчица тоже стала надолго покидать нору. Чтобы оберегать, играть и учить его азам волчьей жизни.
И большой белый волк активно участвовал в этих играх, позволяя своему детенышу любые вольности, что не несли в себе угрозы. Малыш рос быстро, набирая вес и силу. Его резвая манера познания окружающего мира и полученный от родителей опыт делали свое дело. Волчонок быстро взрослел, раньше стандартного срока совершив первый оборот.
Или это сказались гены?..
С момента, когда, обернувшись вслед за сыном, мы вернулись в наш дом, внеся туда и потрясенного небывалыми переменами, плачущего годовалого крепыша, прошло полгода. Артем, сверкая моими серыми глазенками и радуя папиной светлой шевелюрой, уже уверенно носился по дому, что-то говорил — а порой и рычал! — и с аппетитом грыз крепкими зубками мясо.
Пришло время нам покинуть свое убежище, отправившись назад — в большой и суровый мир оборотней и людей. В настоящее.
— Может, отложим? — канючила я уже неделю. Так не хотелось покидать свой уютный домик, где не было никаких проблем и можно было просто наслаждаться жизнью.
— Увы, нельзя, — категорично возражал мой оборотень. — Так долго тянуть с твоим появлением не стоит. Ожидание потомства — это веский повод, но сейчас пришло время вернуться.