Одинцов резко обернулся, но позади него было пусто. Он вновь посмотрел на поле и увидел в нескольких шагах от себя Северянина. Вероятно, таким он был, пока не пересек незримую границу и не вышел к людям. Высокий, стройный, закованный в серебряные латы, только внешне похожие на рыцарские, но предназначены они были хранить тело не от мечей и копий, а от куда более страшного и сокрушительного оружия, на плечи наброшен стального цвета плащ с меховым подбоем. Голову покрывал шлем с поднятым забралом.
— Кто ты? Как тебя зовут? — спросил, насторожившись, Сергей.
— Я витязь Стужи. Ты можешь звать меня Ник Хав. Я очень рад, что могу поговорить с тобой князь напрямую. Быть может, мы сможем тогда достигнуть взаимопонимания, — учтиво представился Северянин.
— Мы достигнем всего, если я буду больше знать о вас и больше вас понимать, — несколько резко высказался Сергей. — Что такое Стужа? Почему вы себя так называете? Кто вы такие?
— Очень много вопросов. И очень мало времени на ответы. Боюсь, что если я буду все объяснять, мне не хватит оставшейся жизни той оболочки, которую вы заключили под стражу.
— Да. Ты умираешь. Мы пытаемся тебя спасти, но у нас ничего не получается. Как мы можем тебе помочь? — спросил встревожено Сергей.
— Никак. Срок годности моей оболочки подходит к концу. Мне должно было хватить времени, чтобы найти Рачхии, так называемые Полюса Силы, но когда твои люди заключили меня под стражу, они оборвали мою связь со Стужей, тем самым сократив срок годности моей оболочки. И этот процесс необратим. К исходу этого дня в вашей системе координат моя оболочка распадется, а я окажусь на свободе. И это печально, потому что придется все начинать заново. Создавать оболочку и выходить к вам. Но, так распорядилась, судьба. Мы ничего поделать не можем.
Ник Хав развел руками.
— Что это Рачхии? И за каким чертом они вам понадобились? — не сдержался и все‑таки выругался Сергей.
— Ты вряд ли сможешь понять это сейчас, — сказал печально Северянин.
— Так ты попытайся мне объяснить. Можешь начать с того, кто вы такие, — сурово заявил Одинцов.
— Я уже говорил, это долгая история. Но когда‑то мы были людьми. И жили вместе со всеми на этой планете. Пока не появились ихоры, так их кажется зовут. Сопротивляться их вторжению мы не могли. Но и идти вместе с остальным стадом тоже. И тогда был запущен эксперимент под названием Стужа. Мы потомки тех людей, которые работали над этим экспериментом. Только мы не люди в привычном понимании этого слова.
— Что значит не люди? Кто же, черт меня дери, тогда вы такие? — удивленно воскликнул Серега.
— Мне будет сложно тебе это объяснить… — замялся Ник Хав.
— Да что ты все заладил, сложно да сложно. Ты уж говори, как есть, — начал сердиться Одинцов.
— Потому что твой понятийный аппарат слишком неподготовлен для общения со мной. Если я буду называть все своими именами, многое ты не поймешь. Сейчас я общаюсь с тобой. Завеса Стужи не позволяет нам общаться напрямую. И поэтому мы вынуждены были создать оболочку для меня, чтобы я мог встретиться с вами и поговорить. Мы Люди Стужи не имеем тел, по крайней мере в привычном вам понимании. Мы не питаемся мясом и растениями, не пьем молоко, воду и прочие напитки. Мы живем повсюду и нигде, но ареал нашего обитания ограничен Завесой Стужи, чтобы покинуть ее, мы должны создать оболочку. Это очень неудобно. Ваш мир несовершенен.
— Ну, уж какой есть, зато наш, — обиделся на Северянина Одинцов. — Я слышал байку, что вы христиане. Такими являлись нашим людям? С большими крестами. У нас ходят легенды об обрядах, которые вы совершали на глазах наших людей.
— Давно это было. Пожалуй, мы единственные из этого мира сохранили истинную веру, только и она сильно претерпела изменения. В каком‑то смысле мы стали совершеннее, и ближе к Творцу. Те же обряды, которые могли лицезреть люди Проклятых земель, это попытка проповеди истинной веры. Когда‑то Люди Стужи считали, что мы должны приобщить Проклятых к служению Истинному Богу. Но с тех пор многое изменилось. Теперь Снежная Королева считает, что это неверный путь.
— Снежная Королева? — удивился Серега.
— Она управляет Стужей. Она наша королева, мать и единое целое. Это сложно объяснить. Я бы не стал вдаваться в подробности, это долго объяснять.
— И что же теперь вам от нас нужно? — в конец запутавшись в хитросплетении мыслей Северянина спросил раздраженно Одинцов.
— Проклятые земли слишком давно находились под властью ихоров. Вы утратили контроль над своей судьбой. Сейчас вы прогнали ихоров, мы видели это. Мы радовались вместе с вами, но ваш триумф недолог. Скоро они вернутся. И тогда уже непокорных рабов загонят обратно в стойла. Мы не хотим этого, потому что ваш дом, это еще и наш дом. И ихоры вряд ли будут разбираться кто прав, кто виноват. Когда‑то мы создали Стужу и устранились. Теперь мы не можем отсиживаться за высоким забором. Но и сражаться с ихорами напрямую мы не можем. Зато в наших силах создать такой забор, который они преодолеть не смогут, — с каменным выражением лица заявил Ник Хав.
— Так чего ты молчал? Это же чудесная новость. Просто отличная. А ты мне все объяснить не можем, не поймете. Говори, что нужно сделать? Как вам помочь? У нас общий враг? И вместе мы справимся? — обрадовался Серега.
— Не все так просто. Чтобы мы смогли построить этот забор, ограду, которую не смогут преодолеть ихоры, вы должны измениться, стать другими, потерять свою индивидуальность, и приобрести новую.
— Что за чушь ты говоришь? Как это? Объясни попроще?
— Чтобы спасти эту планету, мы должны перенести границы Стужи, распространить ее на всю планету. И тогда вся планета станет Стужей, и уже ихоры никогда не смогут завоевать ее.
— Не понял, как это? — нахмурился Сергей.
Предложение Северянина ему не понравилось.
— Вы возвыситесь. Когда мы уходили в Стужу, мы оставили на земле Рачхии, Полюса Силы, если их активировать, то, как бы это правильно сказать, планета будет переформатирована под Стужу, и все ее население вместе с ней. Вы станете Людьми Стужи, и мы навсегда будем отрезаны от ихоров. Да, вы потеряете телесную оболочку, но при этом станете более совершенными, приближенными к Творцу, более свободными…
— Более свободными?! — зарычал Одинцов. — И при этом заперты в клетке! Это так вас надо понимать? Не бывать этому!
— Я же говорил сразу, вы не поймете. Вы не можете понять. Ваше мировоззрение слишком узко для этого. Но вы уже ничего не можете сделать. Витязи Стужи отправились на поиски Рчхий. Я и двое моих спутников, которые либо погибли, либо заблудились были направлены к вам, чтобы договориться. Но я понимаю, что мы не можем договориться. Чтож, значит, так тому и быть. Но от того что мы сделаем, вы все только выиграете. Мы оказываем вам великую милость, и настанет время, когда вы это поймете, — поклонился Ник Хав и в ту же секунду исчез.
Контакт оказался прерван. Сергей вывалился в реальность, и обнаружил, что держит в руках ладонь мертвого Северянина.
Глава 8НОВАЯ УГРОЗА
Серега Одинцов помрачнел лицом, но Лех Шустрик не стал его тревожить расспросами. Тем временем врачи пытались оживить Северянина, но все тщетно. Он был мертв. На кровати осталась лежать лишь никчемная оболочка.
— Пойдем. Нам здесь больше нечего делать, — сказал Серега и направился на выход.
Лех и Миклош Рубин последовали за ним.
Выйдя на свежий воздух, Одинцов осмотрелся по сторонам, нашел скамейку возле дома и сел на нее. После всего того, что он услышал, ему требовалось перевести дыхание. Лех смотрел на него непонимающе. Никогда еще он не видел князя таким подавленным, но расспрашивать не торопился. Захочет, сам все расскажет.
Миклош Рубин топтался в стороне, не мог найти себе место. Хлопнула входная дверь в избе, и показался волчий гвардеец. Он сразу направился к Леху, увидел задумчивого князя, явно не желающего, чтобы его беспокоили, склонился к Шустрику и что‑то доложил шепотом. Лех кивнул, отправил его назад, подошел к Одинцову и сел рядом.
— Что? Все так плохо? — спросил тихо он.
Разговаривать при Миклоше Рубине очень не хотелось, но растормошить князя было необходимо.
— Ничего определенного, — подумав, отозвался Серега. — Здесь не место для разговора. К тому же нам пора. От нас здесь толку никакого не будет.
— Это ты прав, Волк. Конечно, прав. Только давай сначала позавтракаем, а то лететь назад на голодный желудок очень уж как‑то не комфортно. Еще гудеть будет и бурчать в так работы двигателю. Нам такая музыка не к чему, — предложил Лех.
— Позавтракать это хорошо. Почему бы не позавтракать. А после можно будет и домой лететь, — поднялся со скамейки Серега, увидел неподалеку Миклоша и спросил:
— А вот скажи, мил человек, до этой самой Стужи, как далеко от Подвязья?
— Если по воздуху, то часа полтора. Если на "Витязях", то к вечеру, а то и далеко за полночь доползете, — тут же отозвался Миклош. — Только летом оно опасно. Надо бы человечка верного найти, который дорогу знает. А то пропустит границу, и расшибет леталку о незримый купол. У нас многие побились. В особенности те, кто неместные, служить к нам засланы из других земель. Вот удаль свою показать пытаются, так вечно и бьются, что мухи о лампочку.
— Тогда будь другом, организуй мне опытного пилота, который нас к Стуже отвезет и вернет в целости и сохранности, — распорядился Серега. — Да, смотри, чтобы человек надежный был. Понимай серьезность момента. От него твоя судьба зависит.
— Будет сделано, батюшка князь, — вытянулся и отрапортовал Миклош.
Он тот час бросился исполнять приказ Волка.
Лех Шустрик окинул Серегу оценивающим взглядом, словно проверял находится ли он в здравом уме, не повредилась ли память, и спросил:
— Что ты задумал?
— Я все время слышу про эту Стужу. А сам ее не видел. Непорядок. Надо оценить степень угрозы лично, чтобы решать, что с этим делать дальше, — ответил уклончиво Серега.