— Быстрее! — утаскивая меня следом за собой, Таор рванул вперед.
Глава 18. Придется тонуть
Нынешнее лето выдалось засушливым, матушка не раз ворчала о неурожае. Каждый вечер мне приходилось напрягать руки и спину, таская воду из колодца, и поливать, пытаясь хоть немного напитать высушенную солнцем землю. Теперь же небо вспомнило о нас и решило выдохнуть весь запас дождя за раз. Иначе как объяснить этот ливень?
Через несколько секунд после разряда грома зарядило так, что мне показалось, что сверху нет никакого неба. Сейчас оттуда вниз текла настоящая река, которая лилась на голову, заставляя рыбой открывать рот, то и дело протирая от воды глаза, чтобы видеть хоть что-то.
Яркий солнечный день сгинул, будто и не было. Остро запахло дождем, мокрой землей. Потемнело, как перед сумерками.
Не выпуская мою руку, Таор побежал по дороге с какой-то невероятной скоростью, я дернула следом, но скоро толком бежать не смогла: намокнув, длинная юбка липла, связывала ноги, натирала кожу. После нескольких минут стремительного бега я взмолилась о пощаде.
— Давай переждем! Таор, пожалуйста!
Оглянувшись, Таор ухмыльнулся, наблюдая, как я бегу с подхваченной вверх юбкой, и резко свернул, стаскивая меня с дороги в лес.
— Сюда, — он затолкал меня под огромное дерево. С облегчением прислонилась спиной к гладкой коре. Пытаясь выровнять дыхание, посмотрела на ноги, облепленные потемневшей от воды юбкой. Дернула ткань — тщетно, липнет к ногам обратно.
Волк серьезно оглядывал ливень, стоя рядом.
— Плавать умеешь?
— Нет, — улыбнулась, покачав головой, вытерла мокрое лицо. — Не умею.
— Так и знал. Толком не бегаешь, не плаваешь... Придется тебе тонуть, селянка.
Смешок в последней фразе я уловила. Но мне и вправду чудилось, что беспощадный ливень вот-вот наполнит невидимый резервуар, вода поднимется и все мы окажемся под водой.
Таор промок насквозь, как и я. Черные волосы под дождем слегка вились, прилипнув ко лбу, капли дождя стекали по лицу. Повернувшись ко мне, он внезапно на несколько мгновений прихватил шею. Мужские руки казались блаженно горячими, но дыхание перехватило не от этого.
— Уже остываешь. Заболеешь, что мне с тобой делать? — проворчал, а затем плотно притер меня к дереву грудью и бедрами. — Давай так. Теплее?
Мое горло издало нечто среднее между «да» и писком.
Так было действительно теплее, а точнее — очень горячо. Казалось, что между нами не существовало прослойки из одежды, и кожа прикасается к коже. Я потянула носом, чувствуя опьяняюще-пряный мускусный запах мужчины. Около лица зашуршала кора: Таор опёрся о ствол локтем. Вздрогнув, я в очередной раз сглотнула.
— Боишься меня? — он заметил. — Могу отодвинуться.
— Нет... Не надо. Не боюсь, — с хрипом ответила и в доказательство отрицательно помотала головой.
— Сердце твое слышу. Колотится так, что толкает мое.
Сердце бессовестно подводило, выдавало меня. Замерла, пытаясь уговорить его вести себя спокойнее. Не получалось. Сверху на макушку, нос и плечи падали прохладные капли дождя. Падали — и тут же согревались на коже.
— Просто странно, что все... так получилось, — заговорила, чтобы не молчать. — Меня всю жизнь пугали, что придет злой волк, схватит и унесет в лес. И вот...
Я обвела глазами Волка, возвышающегося перед собой, к конце речи уже перейдя на шепот. В глаза ему не смотрела. Нельзя сейчас смотреть... Увидит.
— А дальше? — спросил на ухо. Я слышала, как он втягивает воздух около моих волос.
Небесная река продолжала поливать землю с таким шумом, что даже гром с трудом пробивался через грохот миллионов капель.
— Дальше? — едва спросила, осознавая, что почти ничего не вижу из-за мужского плеча. Я не знала куда деть руки. Таор меня своими тоже не касался.
— Унесет — и что? — дыхание горячо обнимало кожу у виска.
— Загрызет...
Последнее слово я произнесла уже одними губами.
— Боялась этого?
— Да...
Таор усмехнулся, посмотрел вниз. Под ногами разливались ручейки коричневой от земли теплой воды, подбираясь к ботинкам.
— Тебя обманывали. Если волк утащил симпатичную селянку, то он не будет ее грызть.
Я не могла не отметить слово «симпатичная».
— А что тогда?
От подтекста разговора кружилась голова.
— Зажмет, прикусит... Аккуратно. Волк хочет понять, так ли она голодна, как он думает...
«Хочет понять так ли она голодна?»
Пауза показалась мне такой длинной, будто мы несколько минут стояли молча друг перед другом. Я затаила дыхание. А в следующий миг он прикоснулся.
Шершавой подушечкой пальца чуть тронул мою шею, провел по коже. По следу от прикосновения волной захлестнула дрожь.
— Здесь подходящее место. Да?
Ничего не анализируя, едва кивнула. Глаза поднять все еще не могла.
— Хорошо.
Я не успела уточнить, что означает «хорошо». Таор наклонился, подхватил меня за пояс и приподнял повыше, на уровень своих глаз. Стиснул. Придерживая, зажал между деревом и собой, практически посадив на собственное бедро, вклинив его между ног.
— Ты в лесу. Тебя схватил волк, — четко произнес.
Гроза взревела еще сильнее.
В наступившем полумраке глаза мужчины светились, уже не грея — плавя меня, и миновать этот взгляд было невозможно. Он смотрел прямо, мы оба знали, какой следующий этап. Как зачарованная, я наклонила голову, согласно подставляя шею. Больше не медля ни мгновения, он наклонился к моей коже.
Сверху, вокруг, и, казалось, даже снизу шумел дождь, непроницаемым коконом отделив нас под кроной дерева от остального мира. А Волк... Он пил дождь с меня.
Пил, будто я — блюдце с водой, из которого он имеет право лакать. Капли падали на мою кожу, а мужские губы и язык следовали за ручейками воды, стекающими по щекам, по шее, плечам. Горячо, неспешно, совершенно уверенно собирая каплю за каплей. Я не сделала и не сказала ничего, чтобы это остановить, наоборот — обняла мужчину за шею, зарылась пальцами в его мокрые волосы и только наклоняла голову то в одну, то в другую сторону, чтобы Таору было удобнее утолять жажду.
В очередной раз коснувшись шеи губами, он вдруг прихватил ее клыками так остро, что я ахнула. Таор тут же поцеловал место укуса, заставляя меня замереть от ласки и предвкушения продолжения. Каким-то образом из головы исчезли все правила приличия, аргументы «против». Испарились даже аргументы «за», оставив голое ненасытное желание. Я ни о чем не думала.
Второго укуса не случилось.
До слуха донесся горячий шепот:
— Теперь уверен... Ты голодна, селянка. Не меньше меня.
«Да, голодна...»
Шею царапнуло щетиной: бьющуюся на шее жилку прижали мужские губы. Его рука легла на грудь поверх мокрой рубашки... Ненадолго. Быстро развязав ворот, Волк бесцеремонно стянул жалобно затрещавщую рубашку вместе с бельем вниз, обнажая одно плечо. И грудь.
Стыд опалил щеки, когда я почувствовала как воздух заиграл на кончике открытой груди, а Таор приподнял меня еще выше, словно демонстрируя лесу, и сам осмотрел, придерживая под плечо и бедро. Разглядывал алчно, будто готовился съесть. В янтарных глазах при этом плескалось такое темное, порочное желание, что мне на секунду стало страшно. Привиделось, что он вонзит клыки, сделает больно, и я не выдержу. Но испуг развеялся сразу как появился: Таор жадно поймал и начал мучительно сладко терзать грудь только губами и языком, вырывая из меня судорожный стон удовольствия вместе с окончательным пониманием.
«Здесь. Сейчас».
Будто в ответ на мысли, Таор остро лизнул розовую вершинку груди, а затем поставил меня на ноги. Наклонившись, сжал щиколотку, ощупывая ногу, и одновременно поднимая юбку наверх. Сильная горячая рука провела по бедру, с силой сжала пятерней у основания, мягко, почти невесомо коснулась развилки ног через белье. А затем Волк остановился.
Холода я не чувствовала, тугой жаркий узел, проворачивающийся внизу живота требовательно потянул, желая продолжения.
«Еще, еще...»
Я сама полезла к нему, когда меня оглушил голос, ставший таким низким, что я слышала вибрацию буквально кожей, в собственных висках.
— Если не хочешь, боишься — говори «нет». Если согласна — можешь не говорить ничего.
Волк томительно медленно поглаживал грудь, ожидая ответа. Я чувствовала как его палец задевает напряженный сосок, как бедра с пугающей твердостью прижимаются к животу. Желание опять смешалось с неуверенностью.
— Я боюсь... — прошептала, поднимая глаза на лицо Таора.
Он сразу замер, чуть отстраняясь. На искаженном страстью лице шевельнулись желваки, меняя выражение на каменное. Но ненадолго, потому что следом я прошептала:
— У меня давно не было мужчины... Ты можешь быть осторожнее? Сначала...
В уголках губ Таора дрогнуло понимание. Он ласково, не тиская, огладил мое бедро.
— Да.
Гром ударил в небо, что есть силы и, грохоча, поскакал по темным, почти черным тучам. Дождь полил еще сильнее, словно пытаясь заглушить нас.
Глава 19. Другие отношения
Тихий металлический звон пряжки ремня, заставил меня сильнее впиться пальцами в подушку. Сквозь веки настойчиво пробирался свет, но я продолжала лежать лицом к стене с закрытыми глазами, плотно завернувшись в одеяло.
«Я сплю, сплю».
Вчера мы так и не дождались, когда закончится дождь, он хлестал полночи. Вернулись домой довольные, но мокрые, уставшие и грязные настолько, что было не до разговоров. Затопив печь и сполоснувшись в реке прямо под дождем, Таор уснул сразу как положил голову на подушку. Я возилась дольше: грела себе воду, пила чай, поглядывая на спящего Волка, а обмыться стыдливо убежала в холодную купальню у дома. Спали в итоге каждый на своей стороне. Это показалось мне вполне естественным, хотя несколько неловким — тоже.
Как вести себя после близости, если он — великородный, я — человек, а мы — не семейная пара, которая только что подтвердила брак? Делать вид, что ничего не изменилось? Мой скудный опыт растерянно разводил руками.