— Ну… — Сибиркин сморщился, пытаясь объяснить свою уверенность. — Понимаете, он так сунул руку во внутренний карман пиджака, словно… В общем, так делают только вооруженные бандиты! И лицо у него сделалось какое-то жуткое… Я почувствовал опасность!
— Вы просто насмотрелись голливудских боевиков. Ладно, оставим это. Куда вы подвезли Григорьева после совещания у ваших партнеров по выставке?
— Слава богу, никуда! К моему величайшему облегчению, он со мной не поехал, сказал, что ему в другую сторону, и, по-моему, начал ловить машину — во всяком случае, пошел к обочине улицы, еще раз напомнив мне на прощание то же самое. Больше я его не видел, я сразу уехал и не смотрел, что он там делает.
— Где все это происходило?
— Офис «Технокласса» на Тверской, недалеко от Брюсова переулка, там и было, на той стороне, где переулок…
— Как далеко от перехода?
— Наверное, метрах в десяти… Точно не скажу, у меня глазомер не очень хороший.
— Когда вы в последний раз связывались с вашим замом, рекомендовавшим этого Григорьева?
— Павел звонил мне примерно за два-три дня до этого кошмара, сказал, что они с женой решили рвануть в Египет, в Турции им что-то не понравилось. Обещал оттуда позвонить, но так и не позвонил. И мобильный у него не отзывается — отключен…
Об этом Дубинский уже знал — выяснил сразу после того, как стало ясно, что Григорьев исчез бесследно, и обнаружилось, что в клубе он работал временно, замещая Левина Павла Борисовича, который и рекомендовал его вместо себя, отправляясь в длительный, взятый сразу за два года отпуск. Несколько попыток связаться с ним по мобильному номеру оказались безрезультатными. Молчал и телефон супруги Левина.
Что касается домашнего адреса Григорьева, указанного, как утверждала кадровик клуба, в его паспорте, он оказался фальшивым. По месту, где якобы был зарегистрирован Григорьев, находилась сауна. Судя по всему, фальшивым был и сам паспорт. Поэтому Владимир Дубинский в постановлении о розыске и аресте «Димы» его фамилию на всякий случай указал как двойную: «Степанов», возможны документы на имя «Григорьев». Ясно было одно: фальшивый полковник, забравший Иванова из больницы, и менеджер Григорьев — одно и то же лицо.
Совпадало и словесное описание главврача с описанием внешности менеджера, полученным от сотрудников клуба. Перечитывавший его бессчетное количество раз Дубинский почти видел перед собой высокого, круглолицего мужчину с тяжелым подбородком и маленькими, глубоко посаженными серыми глазками, поймать взгляд которых практически невозможно.
Впрочем, что касается их цвета — в наше время и его можно подделать, обзаведясь соответствующими линзами. А волосы перекрасить и того легче…
Владимир Дубинский вздохнул и понял, что уже некоторое время в его кабинете стоит тишина. Он перехватил опасливый взгляд Сибиркина и встряхнулся: пора было отправлять этого труса восвояси, а затем еще долго и нудно разбираться, не солгал ли он еще в чем-нибудь, все ли концы с концами в его «правдивых» показаниях сходятся, не затаилась ли между строк пауза, за которой кроется умолчание. А для этого еще и еще раз прослушивать аудиозапись опроса.
— Скажите, — нерешительно поинтересовался Сибиркин, наблюдая, как следователь, явно неохотно, подписывает ему пропуск. — Что теперь будет… со мной?.. Вы ведь не выдадите меня, если поймаете этого Григорьева? На Западе, например, существует целая программа по защите свидетелей, а у нас…
— Я вижу, вы западное законодательство знаете лучше, чем отечественное, а лучше бы наоборот! — холодно прервал его Владимир. — В таком случае не только бы не лгали в своих показаниях, но и не скрывали бы от следствия важных фактов, зная, что за это придется отвечать!
— Я не скрывал! — заволновался Сибиркин и, вновь глянув в зеркало, хрустнул пальцами.
«Так я тебе и поверил, — мысленно возразил Дубинский, — явно где-то соврал, скотина трусливая. Ну погоди, как говорится, не в последний раз видимся».
Вслух он на этот раз не сказал ничего. Дождавшись, когда Гордей Васильевич, пробормотав по дороге три раза «До свидания» и «Всего наилучшего», пятясь как-то боком, покинет его кабинет, следователь выбрался из-за стола и, подойдя к окну, с трудом сдвинул шпингалеты. Хотя форточка была открыта все это время, Владимиру Владимировичу хотелось открыть еще и окно, чтобы проветрить комнату после визита Сибиркина как можно основательнее.
Он и сам постоял возле него — посмотрел на залитую солнцем улицу, посередине которой проходило оживленное шоссе, и лишь после этого вернулся к столу. Перемотав запись этой довольно длинной беседы, Дубинский сосредоточился, прикрыл глаза и включил пленку сначала — с того момента, как Сибиркин вошел в его кабинет. Намереваясь прослушивать все раз за разом до тех пор, пока не поймет, где же все-таки Гордей Васильевич в очередной раз солгал.
9
— Знаете, Александр Борисович, — усмехнулся Валерий Померанцев, один из лучших «важняков», работающих под началом Турецкого, — у меня складывается впечатление, что наши коллеги «оттуда» если и не знают точно, кто заказал Мансурова, то, во всяком случае, здорово кого-то подозревают.
— Ну да? — Турецкий усмехнулся, сдвинул на нос очки и иронично посмотрел на Валерия. — Может, ознакомишь нас с основаниями для твоих впечатлений?
Все собравшиеся этим поздним вечером в кабинете Александра Борисовича — Слава Грязнов, Галочка Романова, Володя Дубинский — немедленно повернулись к сидевшему, по обыкновению, в самом дальнем от начальства углу Валерию. Следователя это ничуть не смутило.
— А что тут рассказывать, — пожал он плечами, — по-моему, все и так ясно! Мансуров — птица сами знаете какого полета. В таких случаях, когда жертва столь высокого, да еще фактически государственного уровня, при формировании оперативно-следственной группы представители нашей замечательной ФСБ вводятся в нее с неизбежностью, верно?
Он обвел глазами присутствующих и, поскольку все молчали, продолжил:
— Лично я не помню ни одного случая, чтобы было иначе — кроме нынешнего. Спрашивается: почему? Отвечаю: наши давние друзья «оттуда» по каким-то причинам не пожелали светиться в расследовании официально, занявшись явно провальной версией терроризма. Какой, к черту, терроризм, когда даже взрывное устройство само по себе свидетельствует, что они к этому никакого отношения не имеют?
— Ты это о том, что террористы обычно используют помимо тротила начинку из металла? — поинтересовалась Галя Романова.
— И об этом тоже. Есть еще кое-какие тонкости с этой адской машиной… И не только с ней!
— Еще что-то? — Галочка смущенно улыбнулась. — Извини, я не видела экспертного заключения.
— Ну тебе оно вроде бы и ни к чему, но… Словом, сама схема преступления совершенно для террористов нехарактерна: эти господа обходятся, во всяком случае обходились до сих пор, взрывами в чистом виде, не говоря о том, что таких следов, как наши киллеры, не оставляют! Все в курсе, что в кустах, где сидел снайпер, остались не только гильзы, но еще и полиэтановый коврик, на котором этот гад со всеми удобствами устроился в ожидании жертвы? А еще что-то вроде выломанной неподалеку рогатины, на которую он явно опирался в момент прицела.
В кабинете повисло молчание, и Померанцев продолжил.
— Ясное дело, без этого он бы мог и не справиться со своей задачей: у «клина», если кто не знает, такая отдача, что новичку в этом деле мало не покажется.
— Валерий, — вмешался Турецкий, — ты вроде бы хотел о другом сказать. Насчет подробностей покушения и убийства в необходимой для работы мере все проинформированы.
— Сейчас скажу… Так вот, как вы думаете, почему фээсбэшники официально в нашу группу не входят? А я вам скажу почему: чтобы информация по расследованию тоже не шла, во всяком случае по их каналам. Конечно, за исключением информации по совершенно идиотской террористической версии! А это значит что?
— Ладно, хватит умничать, — не выдержал Вячеслав Иванович, — все уже и так давно поняли, что это может означать: кто-то из их же сотрудников или — бери выше — словом, персонажей, имеющих доступ к следственной информации в их системе, подозревается в… Ну ясно в чем!
— Вот именно! — кивнул Валерий и торжествующе посмотрел на Турецкого.
Александр Борисович, обнаружив, что его подчиненный наконец выговорился, не выдержал и улыбнулся Валерию, прежде чем ответить на его довольно-таки длительный монолог. Выговориться своему «важняку» он дал преднамеренно, хотя с самого начала понимал, куда тот ведет, и даже был с ним целиком и полностью согласен: зная темперамент Померанцева, он понимал, что пока того мучают соображения такого рода, перейти к сути дела в его присутствии не удастся.
— Ясно мыслишь, Валерий, но это ни для кого не новость, — доброжелательно произнес Турецкий. — Что тут можно сказать? Разве что заочно поблагодарить упомянутых тобой коллег из ФСБ за то, что на сей раз они дали нам с вами возможность спокойно работать, проявив весь наш профессионализм в полной мере…
— Вы это серьезно?! — Валерий, округлив глаза, уставился на своего шефа. — А как насчет того, чтобы поделиться со следствием своей информацией о подозреваемом?!.. Ни хрена себе «возможность работать», да это же… Словом, это обычные их дела, Александр Борисович! Ухмыльнуться и понаблюдать со стороны, как мы кувыркаемся и тычемся в углы — в основном тупые и вообще не туда.
— Так уж и не туда? — Турецкий прищурился. — Что ты этим хочешь сказать, Валерий? Что на сегодняшний день у тебя результатов пока что ноль?
— Я этого не говорил, — мгновенно снизил тон Померанцев. — Кое-что, конечно, есть.
— Вот сейчас и выясним, что именно, — подвел черту Александр Борисович. — Но начнем, извини, не с тебя. Пропустим вперед даму?
— Прошу… — Померанцев сделал неопределенно-элегантный жест рукой и стрельнул глазами в Галочку.
Галя Романова к вечеру как раз завершила свой второй рабочий день в качестве личной секретарши Вагина, представившей ее шефу как близкую подругу, вполне способную заменить девушку на неделю отгулов, взятых секретаршей якобы за свой счет… Подписывая этот самый «счет» из своего спецфонда, Конст