Словом, как всегда, день Турецкого был расписан едва ли не по минутам, и внезапная слабость, охватившая его, этим расписанием не предусматривалась…
Он открыл глаза, воровато покосился на входную дверь своего кабинета и торопливо выдвинул нижний ящик стола. Извлекая оттуда упаковку когда-то подаренных ему американскими коллегами «пилюль бодрости», заключенных в нарядные коричнево-белые полосатые капсулы, Александр Борисович дал себе страшную клятву:
— В последний раз. Честное слово, глотаю эту гадость в последний раз!
Спустя несколько минут он уже полностью углубился в бумаги, часть из которых ему привез лично Иван Степанович Кирилин, заявившийся к тому же с извинениями за то, что слово, данное на пикнике, сдержать пока не может. Кирилин позвонил и заехал в Генпрокуратуру накануне, сразу после обеда. Прежде всего выложил перед Турецким упомянутые документы и сразу же приступил к извинениям. Аргументы генерала показались Александру Борисовичу достаточно вескими, и настаивать на озвучивании фамилии неизвестного собеседника Вагина он пока не стал.
— Пойми, — вздохнул Кирилин, — все дело в том, что твой Грязнов прав: речь идет о наших сугубо внутренних делах. Кое-что лично тебе скажу, но это, Саша, строго между нами.
— Взятка? — усмехнулся догадливый Турецкий и с удовлетворением отметил уважительный взгляд генерала.
— Видишь, ты все знаешь…
— Да нет, ничего такого я не знаю, просто первое, что приходит в голову.
— Не в каждую голову это придет, — улыбнулся Иван Степанович. — Чтоб ты и дальше не гадал — скажу только, что взятка получена этим человеком от Вагина, процесс мы засняли…
— И до сих пор оба на свободе? — удивился Александр Борисович.
— Выясняем, за что именно такая сумма перекочевала от вашего бизнесмена к нашему сотруднику. Судя по всему, это связано с Мансуровым и Томилиным, но доказательств пока что негусто… Ждем не дождемся ваших результатов.
— Ага, как обычно, — фыркнул Александр Борисович. — Ждете, когда вам натаскают каштанов из огня. Хорошие у вас там люди работают! Главное — литературным языком разговаривают, а?
— Поверишь, сам засомневался, когда услышал. — Генерал покачал головой. — Отродясь не подозревал, что он способен говорить, как последний отморозок… Послушал бы ты его в жизни…
— А ты уверен, что это он?
— Мы на приборах проверяли… Голос его, не сомневайся!
— Что ж, — вздохнул Турецкий, — выходит, Галя Романова не ошиблась, когда твердо заявила, что за Вагиным и без нас следят какие-то профи. Мы тогда перепроверили все несколько раз и свою слежку сняли: не все нам на вас работать, один раз можно и местами поменяться!
— Ты что, хочешь сказать, что вычислили, кто именно следит за Вагиным? — Генерал уставился на следователя с недоверием, а Александр Борисович не выдержал и рассмеялся:
— Ты недооцениваешь наших оперов, а своих, похоже, переоцениваешь, товарищ генерал!
— Черт!.. — сказал Кирилин. И, подумав, добавил: — Дьявол!..
— Но-но, — ухмыльнулся довольно Турецкий. — Нечего нашего Яковлева такими словечками обзывать! Машину вашу проводил до известной тебе гостиницы именно он, он же ухитрился выяснить, кто именно абонирует там конкретный номерок. Остальное было делом техники, а также высоких связей моего шефа Меркулова. Словом, можете и дальше держать свои секреты при себе — они нас на данном этапе не шибко интересуют. Другое дело, если господин Вагин возобновит приостановленный им в известном тебе разговоре процесс… Кстати, вы ведь тот разговорчик тоже наверняка записали?
Кирилин усмехнулся и ничего не ответил.
— Зря я, выходит, тебя на шашлычки таскал. Ну ладно! Короче, если эти двое свяжутся, надеюсь, мы узнаем об этом сразу: никаких сомнений в том, что речь идет о заказе на несчастного Томилина, лично у меня нет…
— Хотел бы я быть таким «несчастным», как твой Томилин, — буркнул в ответ генерал.
— А я — нет, — покачал головой Турецкий. — Да и ты тоже, если б пришлось выбирать между миллионами и жизнью, вряд ли бы согласился стать предметом охоты, Иван Степанович. Или я неправ?
— Прав-прав. — Генерал крякнул и поднялся с места. — Как это у тебя получается — быть всегда правым?
— Все дело в правильном выборе, — подмигнул Турецкий, тоже вставая, чтобы проводить своего гостя. — Так что там насчет Томилина?
— Если Вагин свяжется с нашим человеком, дам тебе знать сразу же, сам, лично.
— Надеюсь, — прищурился Турецкий, — на сей раз сдержать слово тебе никто не помешает!
19
Новенькая «девятка» темно-вишневого цвета медленно двигалась вверх по Крещатику. Не потому, что движение в этот час не позволяло увеличить скорость — Киев пока что не страдал от пробок в той же степени, что и российская столица. Просто хозяин машины давал возможность своим гостям полюбоваться центром любимого города, а одному из них — Игорю Калине — еще и предаться ностальгическим воспоминаниям детства.
Володя Яковлев уже знал, что семья Калины была родом из Белой Церкви, а начальную школу Игорь кончал непосредственно здесь, в столице Украины, теперь же его родные места оказались по ту сторону государственной границы.
Впрочем, судя по виду оперативника, предаваться сентиментальным воспоминаниям он не был расположен. Глянув пару раз мельком в окно, Игорь развернулся в сторону их украинского коллеги и, как выяснилось, бывшего однокурсника Калины по милицейской школе, Ярославу Серебровскому.
— Может, повторишь еще раз для моего коллеги, Ярчик, то, что сказал мне по телефону?
Яковлев слегка округлил брови: об упомянутом телефонном разговоре он ничего не знал. Похоже, Калина из тех, кто любит сюрпризы — дай бог, чтобы приятные.
Ярослав кивнул и охотно заговорил, одновременно сворачивая с Крещатика в довольно узкий переулок: если память Яковлева не подводила, переулок должен был в итоге упереться в небольшую гостиницу. Во всяком случае, лет пять назад, когда Володя в последний раз был по служебным делам в Киеве, гостиница находилась именно здесь.
— Я не просто повторю, есть и кое-что новенькое, — произнес Ярослав. — Ваш клиент в городе пробыл недолго, двинул дальше. Ну это я тебе еще по телефону сказал…
— Точно, сел на поезд «Киев — Черкасы». Ну и?
— У меня в Черкасах дружок служит, — улыбнулся Ярослав. — Я ему, конечно, отзвонил, и вашего клиента там, конечно, встретили и проводили, так сказать, до места назначения.
— И что за место назначения? — нетерпеливо заерзал рядом с молча слушавшим их разговор Яковлевым Калина.
— Ты про такой славный городок Чигирин когда-нибудь слышал? — Ярослав притормозил машину, прижал ее к обочине и заглушил движок.
Игорь молча пожал плечами:
— Что-то такое слышал, название вроде знакомое, а что — не помню.
— Эх ты! — Серебровский посмотрел на оперативника с упреком, а Яковлев наконец не выдержал и вмешался.
— Если память мне не изменяет, — произнес он, — в этом городе Богдан Хмельницкий как раз и объединился с Россией… Верно?
— Точно! — Ярослав посмотрел на Володю одобрительно и покачал головой: последнее предназначалось Игорю. — Эх ты, а еще хохол! Собственной истории не знаешь!
— Ну это когда было! — фыркнул Игорь. — Я же не Мафусаил, чтобы такую древность помнить.
Серебровский улыбнулся и в дальнейшем адресовался уже к Яковлеву.
— В общем, судя по всему, ваш клиент залег в Чигирине на неопределенное время, у мамаши своего сослуживца. Никуда он оттуда не денется, так что, если вам это удобно, черкасские ребята его сами вам сюда доставят — бумаги насчет международного розыска пришли из вашей Генпрокуратуры сегодня утром. Так как?
Ярослав вопросительно посмотрел на Яковлева, но Владимир покачал головой:
— Спасибо, Ярослав, но мы все-таки отправимся по местам памяти вашего народного героя. Можно с твоими ребятами из Черкас связаться в ближайшее время?
— Связаться-то можно… — вздохнул Серебровский. — Только учтите: до Чигирина добираться будете никак не меньше суток. Богдан Хмельницкий скорее ваш герой, чем наш — ныне он в Украине не в чести. Ну а дорога из Черкас в Чигирин и в советские времена была не то чтобы очень.
— Тем не менее, — повторил Яковлев, — мы едем… Надеюсь, коллеги нас в беде не оставят? К тому же Слепцов ведь как-то туда добрался.
— Возможно, на попутке, а может, и правда автобусом, ходит там один… раз в час!
— Когда ближайший поезд на Черкасы?
Ярослав посмотрел на часы:
— Вы что, прямо сегодня хотите?.. Успеть, конечно, еще можно, а отдохнуть с дороги — вряд ли!..
Володя бросил взгляд в окно: их машина действительно стояла перед отелем, он не ошибся. Рядом подчеркнуто тяжело вздохнул Калина. Но Яковлев был непреклонен и воспользовался своим правом старшего по званию: через полтора часа после того, как их самолет приземлился в Киевском аэропорту, и через сорок минут после автопрогулки по Крещатику Яковлев и Калина уже сидели в удивительно холодном купе вагона старого образца, еще с советских времен насквозь пропитавшегося угольно-пластмассовой вонью.
Игорь Калина, мрачно молчавший всю дорогу до вокзала, брезгливо покосился на запятнанные матрасы, сиротливо лежавшие на голых деревянных полках, и покачал головой:
— Ну и ну… Словно на полвека назад попали… Стоило ради этого от нас отделяться! Как думаешь, на части этот вагончик не развалится, пока мы до Черкас доплюхаем?
— Да ладно тебе, — усмехнулся Яковлев. — И не такое видали… Как-нибудь доберемся! А насчет здешней самостийности — так идея, милый друг, всегда была, по большому счету, человечеству дороже материальной стороны дела. Особенно идея вымечтанная!
— Не думай, что я такой темный! — слегка обиделся Калина. — И не забудь, что я тут фактически вырос. А насчет мечты — я в курсе, что Украина за всю свою историю отдельным государством ни разу не была. Я имею в виду — до сих пор… На мой взгляд…
— Слушай, давай без политики, а? — перебил его Владимир. — Не была — так стала! Глядишь, понемножку привыкнет… Так же как и мы…