— Что это? — Спросила она хрипло.
Тиль обернулась.
— А, привет.
— Что это? — Указала на сувенир на столе Оливия.
Ее рот презрительно искривился, словно она не фигурку волка увидела, а мерзкого паука.
— Это… — Тиль задумчиво мазнула по ней взглядом, — это я сделала вчера на занятии по керамике.
— Нет. — Тихо проронила Оливия.
Она будто не могла оторвать от нее взгляда.
— Ну, раз ты знаешь, что это, так зачем спрашиваешь? — Шагнула к ней Тиль.
— Она твоя? — Спросила девушка, медленно отведя взгляд от фигурки.
— Нет. — Честно ответила та. — Я нашла ее в комнате, это принадлежало Агнес.
Оливия вдохнула и шумно выдохнула.
— Ясно.
— И что, ты больше ничего не скажешь?
— А что я должна сказать?
— Ты же знаешь, что это означает? Так скажи мне.
Оливия подошла к столу и протянула руку. Она помедлила, словно боясь обжечься, а затем осторожно взяла фигурку.
— Это приглашение. — Произнесла она, сжав ее в кулаке.
— Агнес пригласили присоединиться к волкам?
Оливия, молча, кивнула.
— Она хотела? Хотела стать одной из них?
— Я ее отговаривала.
— Почему?
— Потому, что знала, что Эрик этого не допустит. — Тихо сказала Оливия, разомкнув пальцы и посмотрев на фигурку волка ненавидящим взглядом. — Он никому не даст быть счастливым, потому что сам не умеет. Он умеет только разрушать. — Она поставила фигурку на место. — Я знала, что все плохо кончится. Я ее предупреждала.
— Что с ней случилось, Оливия?
— Я… я не знаю. — Ее голос дрожал.
— Какие вступительные испытания она должна была пройти? Что за задания они для нее приготовили? Ты знала? Ты знала что-нибудь об этом?
Оливия задумчиво мотнула головой. Этот жест мог означать что угодно: что она не знает, или что не будет говорить.
— Это правда, что ты встречаешься с Мартином Акерсоном? — Спросила она.
— У нас было два свидания. — Кивнула Тиль.
— Ясно. — Тяжело вздохнула Оливия и закусила щеку изнутри. — Наверное, он неплохой парень. Но слабый. Он тебя не защитит.
— От чего?
— От Эрика. — Почти прошептала она. — Эрик Асп получает все, что хочет. Абсолютно все.
— Кроме тебя? — Остановила ее Тиль, заметив, что девушка собирается уйти.
Оливия улыбнулась. В этой улыбке было больше горечи, чем радости.
— Я не уверена. — Ответила она. — В Варстаде нет никого, кто рискнул бы подойти ко мне. Иногда мне кажется, что во всей стране не найдется парня, который бы ни знал, что я принадлежу Эрику Аспу. Он обещал жестоко расправиться с любым, кто нарушит его запрет.
— Но между вами…
— Между нами ничего нет. И не будет. Я плачу за это своим одиночеством.
— Но…
— Надеюсь, допрос окончен? — Отмахнулась, словно готова разреветься, Оливия. — Не хочу больше об этом говорить.
— Подожди. — Остановила ее Тиль.
— Что еще? — Нахмурилась соседка по комнате.
— Можно я тебя нарисую? У меня задание — сделать наброски с натуры.
— Почему я?
— Ты красивая. Очень.
— Какой с этого толк. — Печально произнесла Оливия, затем пожала плечами и обвела взглядом комнату. — Куда мне сесть?
— Сюда. — Радостно сказала Тиль, выдвинув стул, и бросилась доставать уголь.
37
Это был один из тех вечеров, которые Матс называл паршивыми. Полагалось, что он должен звонить наставнику всякий раз, когда появляется ощущение пустоты, тяжести и непреодолимое желание закинуться чем-то, что ненадолго подарит чувство полета. Но тогда парню пришлось бы звонить ему каждые два-три дня, а именно с такой частотой, словно старая верная подруга, к нему наведывалась безысходность.
Матс не желал сознаваться в слабости. Его считали беспощадным воином, и он собирался быть им до конца. Особенно, когда его собственная душа казалась ему сосудом, откуда выкачали до последней капли радость и удовлетворение. Пустым кувшином, лишенным содержания и смысла. В эти дни он чувствовал, будто входит в темный тоннель без света в конце. Ощущал себя потерянным, мертвым изнутри.
Матс прятался в темноте, надеясь, что тьма его там не отыщет. Старался не двигаться, не дышать. Выжидал. Он не старался думать лишь о хорошем, чтобы отвлечься и не вспоминать о плохом. Он не думал совсем. Слушал ветер в голове. Настраивался на бой.
Когда позади него вдруг хрустнул ветка, Матс невольно вздрогнул и резко обернулся. А затем выругался, увидев перед собой ее — эту необычную и потому невероятно притягательную для него девушку.
— Матильда?
И, разумеется, тут же получил от нее удар в грудь. Что вызвало у Матса непроизвольную улыбку, ведь этого он и добивался. Ему было плевать, как заполучить ее прикосновение: если для этого нужно было назвать Тиль полным именем — что может быть проще, конечно, он это сделает. Больно? Еще лучше, ведь так оно ощущается острее.
— Ты специально? — Прорычала она, готовая ударить еще раз.
Матс с удовольствием испытал бы судьбу, но теперь, глядя в ее лицо в сумрачном синеватом отсвете луны, он думал о том, что хотел бы большего. Не ударов, а нежности. Ее губы блестели от влаги и выглядели спелыми, точно малина.
— А ты? — Он оглядел мрачные окрестности. — Не помню, чтобы назначал тебе свидание на кладбище.
— Я не знала, где еще тебя искать. — Призналась Тиль.
Она пожала плечами, и Матс разглядел бутылку со спиртным в ее руках.
— Соскучилась, значит? — Прищурился он.
Удивительно, как с ее появлением все его проблемы и переживания разом отошли на второй план, уступив место интересу и возбуждению. У него даже получалось шутить, а ведь все эти люди вокруг, вероятно, даже не догадывались о существовании у него чувства юмора.
— Вот еще. — Усмехнулась Тиль, стаскивая капюшон с головы. — Просто у меня не особо много друзей в Варстаде, и мне не хотелось напиваться в одиночку.
— А что насчет той девицы в очках, похожей на пуделя?
— Малин? — Она пожала плечами. — У нее появился парень, она больше обеспокоена тем, чтобы поскорее потерять с ним девственность, чем всем остальным. Так что… — Тиль развела руками. — Мне стало скучно, я сходила в магазин, а потом решила отыскать тебя.
— Судя по всему, долго искала? — Решил уточнить Матс, взяв из ее руки бутылку. В ней не хватало четверти содержимого.
— Я не знала, у кого спросить, где ты живешь. — Вздохнула она, устало улыбнувшись. — Я даже не знаю, вдруг у тебя есть постоянная подружка, и ее заденет наше общение.
— Никаких постоянных подружек. — Честно ответил парень. — Я не спрашиваю их имен.
— Предпочитаешь секс на одну ночь?
— Это позволяет избежать разговоров. Я… не особо болтливый.
— Заметно. — Пьяно ухмыльнулась Тиль. — Видимо, на меня это не распространяется.
— Просто ты выглядишь так, словно тебе это нужно. Поговорить.
— Серьезно? Читаешь мысли?
— Нет, угадываю по глазам.
— Стало быть, это благотворительность, а не флирт? То, что ты разговариваешь со мной всякий раз, когда мы сталкиваемся где-то.
— Не передергивай. — Усмехнулся он, глядя на нее сверху вниз и отчаянно борясь с желанием ее поцеловать.
— И что сейчас говорят мои глаза?
Улыбка сползла с его губ. Матс сглотнул и поставил бутылку на землю.
— Ты бледная. И смотришь, не мигая. Ты чем-то расстроена. И сильно, раз уж взялась за бутылку. — Он подошел к ней вплотную. — Людям в таком состоянии свойственно делать глупости.
— А, может, это то, чего я сейчас хочу? — Хрипло произнесла Тиль, прижимаясь к его груди. — Наделать глупостей.
— Возможно, тебе придется о них пожалеть.
— Мне плевать. — Она облизнула свои сочные губы, от которых пахло алкоголем. — Мне вообще на все сегодня плевать.
— Обычно ты используешь более емкие выражения. — Тихо сказал Матс, чувствуя, как от тепла ее тела у него кругом идет голова.
— Сегодня я хочу быть с тобой ласковой.
— Мне следует радоваться?
— Тебе следует поскорее заткнуться. — Почти прошептала она, и ее губы оказались на его губах.
Для этого Тиль пришлось встать на цыпочки, но уже через секунду Матс наклонился к девушке и крепче обхватил ее за талию, словно боясь, что она упадет. Вдавил ее в себя, чтобы быть как можно ближе, стать одним целым. И закрыл глаза. Он никогда прежде не закрывал глаза во время поцелуев, но сейчас ему хотелось максимально прочувствовать момент, напитаться им, как самой жизнью. Стать живым.
И именно так это и ощущалось.
Матсу сносило крышу от этого поцелуя. Их губы врезались друг в друга, заявляли друг на друга права. Нежность чередовалась с настойчивостью, осторожность с властной требовательностью. Пока его язык исследовал ее горячий рот, его руки в изнеможении блуждали по ее телу, сжимая и желая большей близости. Эта девушка, ее запах, ее вкус — все это буквально сводило парня с ума.
Вполне возможно, он проглотил бы ее целиком, если бы Сюзи, та самая бродячая собака, не ткнулась бы вовремя в его бедро своей здоровенной башкой в знак благодарности за поздний ужин.
— Ой, — испугалась Тиль, отстраняясь. — А это ты, подруга. — Тяжело дыша и пытаясь прийти в себя, произнесла она.
Девушка опустилась на корточки, чтобы погладить кормящую суку, а Матс, воспользовавшись моментом, поправил в джинсах вздыбившийся от возбуждения член.
— Слушай. — Произнесла Тиль, выпрямляясь.
В свете луны ее глаза казались антрацитовыми.
— Да? — Сглотнул Матс и взъерошил волосы.
— Может, поедем к тебе?
— Ко мне?
— Ну да. Или с этим проблемы?
— Нет, я живу один. — Он обвел ее взглядом, все еще не понимая причины перемен в ее поведении. — Просто… ты уверена?
— Ну, ты же не шутил, когда предлагал мне потрахаться?
Вообще-то, да. Матс не думал, что такой как Тиль это будет интересно.
— Нет, но…
— Тогда к чему тянуть время? — Она снова подошла к нему вплотную.
— Не понимаю, зачем тебе это. — Ощущая бешеную пульсацию в паху, проговорил Матс. — Ты понимаешь, что я…