Сервий — легионер XIII Сдвоенного легиона.
Ульпий Анектомар, Ульпий Лир — британские ауксилларии.
Гай Юлий Катунект — центурион бревков.
Бледарий — опцион, заместитель Катунекта.
Герострат — командир киликийских лучников.
Публий Бетуниан — префект Первой Веспасиановой алы дарданов.
Марк Вариний — префект Первой Паннонской алы катафрактариев.
Тиберий Ветурион — центурион-примипил V Македонского легиона.
Деметрий Торкват — фабр, строитель осадных машин.
Минуций Дентат — врач XIII легиона.
Тимокл — помощник Минуция.
Требоний Руф — купец.
Гай Помпоний — ланиста из города Филиппы.
Метробий — работорговец.
Даки
Децебал, сын Скорило — царь Дакии.
Диурпаней — его дядя, бывший царь, уступивший власть племяннику.
Диег — брат Децебала.
Бицилис — дакийский аристократ, друг и правая рука Децебала.
Вежина — дакийский аристократ.
Сабитуй — царь костобоков, союзник Децебала, подчиняющийся ему.
Кетрипор — командир гарнизона крепости Красная Скала.
Дардиолай — воин из свиты Диега.
Меда, Бергей и Дарса — дети тарабоста Сирма.
Андата — их мать.
Тисса — подруга Меды.
Эптар — муж Меды.
Тармисара — жена Бицилиса.
Гергана — мать Вежины.
Зунл — пилеат из свиты отца Тармисары.
Яла — жена Зунла.
Мукапор — верховный жрец Залмоксиса.
Залдас — верховный жрец Сабазия.
Тзир Скрета, Котис Хват, Реметалк, Девнет, Зайкса — дакийские воины.
Пиепор — командир конницы.
Даона — дочь Сабитуя.
Тарскана — сын Сабитуя.
Датауз, Бития, Дида, Скора — простые даки, крестьяне-коматы.
Роксоланы
Сусаг — царь роксолан.
Распараган — сын Сусага.
Фидан — дочь Сусага.
Амазасп — друг и советник Сусага.
Урызмаг — певец.
Прочие
Перисад — трактирщик в канабе XIII легиона.
Дейотар — вождь теврисков.
I. Трофей
Обернись. Тенью стань. Растворись среди чёрных ветвей.
Поздней осенью эта тропа не для слабой души.
Но согреет не груз на плечах серой шкуры твоей,
А стремительный бег через сумерки. К ней. Поспеши.
Обернись. Что ты видишь там, помнишь? Лишь пепел и боль.
Заалеет по первому снегу цепочка следов…
Ночь укроет тебя — непроглядная вязкая смоль,
Лишь тебе открывая секрет потаённых ходов.
Ты решишь. От решения сердце сожмётся на миг.
Но прожить свою жизнь так как все, не позволила высь…
Разорвёт темноту то ли стон, то ли вой, то ли рык.
Из последних своих человеческих сил — обернись…
Все стихи в книге написаны Юлией Токтаевой
Дакия. Год консульства Луция Цейония и Секста Веттулена, 858-й от основания Города. Поздняя осень
От основания Рима. 106 год н. э.
Могильная плита накрыла Дакию. Солнце еле-еле угадывалось сквозь толщу свинцовых туч, поглотивших вершины гор. Гнетущее безмолвие предзимья нарушал лишь негромкий конский храп да шорох мелких камней под копытами.
Десять всадников двигались по наезженной горной тропе, петлявшей по северным отрогам хребта, что раскинулся меж долинами рек Алута и Марис. Ширина тропы такова, что пара повозок смогла бы разъехаться далеко не в любом её месте. Армия растянулась бы здесь в тонкую уязвимую ленту, но у небольшого конного отряда затруднений не возникло. Почти.
Алута — древнее название реки Олт. Марис — река Муреш (Румыния).
Две недели назад поливали дожди. Ноги людей и лошадей, колеса телег вязли в намытой со склонов жидкой грязи. Потом в воздухе появились снежные мухи, земля подмёрзла, застыла бесформенными буграми, заставлявшими лошадей спотыкаться. Тем не менее, всадники торопились, как могли. Ночь на носу, а до их цели, крепости Апул, стоявшей на берегу Мариса, оставалось ещё около десяти миль.
Римская миля — 1,48 километра.
В воздухе лениво пропархивали снежинки. Стремительно сгущались сумерки. Отряд замедлился, а вскоре, возле преградившей дорогу каменистой осыпи, и вовсе остановился.
— Это что ещё такое? — пробормотал командир, нащупывая рукоять меча.
Всадники осмотрелись.
— Дождями со склона смыло, — сказал один из них, — гляди, мелочь какую нанесло.
Он свесился с конской спины, держась рукой за рог галльского седла, зацепил горсть камешков и протянул командиру.
— Кто бы стал такое таскать, устраивая засаду?
— Тиберий, — позвал командира другой кавалерист, — надо вставать на ночлег. Ясно же, что не доберёмся засветло. Оглянуться не успеешь, как темно станет.
Командир отряда, декурион Тиберий Клавдий Максим, муж лет сорока на вид, крепко сбитый, темноволосый, заросший посеребрённой щетиной, поморщился.
Декурион — в римской кавалерии командир отряда из десяти человек. Кроме того, декурионом назывался член муниципального совета в колониях (обычно избиравшийся из числа вышедших в отставку ветеранов легиона).
— Немного осталось. Вон, уже Марис блестит.
— Это мы высоко стоим. Ещё спускаться будь здоров, — возразил второй.
— В темноте по этим колдобинам лошади ноги переломают, — добавил первый.
— Да и устали они, — поддакнул второй, — ты нас, Тиберий, который день гонишь без передыха, будто тебя сам Орк раскалённой иглой в задницу тычет.
Орк — бог подземного мира, владыка царства мёртвых в римской мифологии.
— Не Орк, а даки.
— Да не один ли хер? — отмахнулся второй.
— Какие тут даки? — первый удивлённо посмотрел на товарища, — вокруг Апула на день пути одни бабы с ребятишками да старичьё.
— Вот я от этих баб и ребятишек и жду ежеминутно стрелы в затылок, — раздражённо бросил декурион, — меня не Орк подгоняет. Мне этот мешок проклятый руки жжёт.
— Не боись, — бодро заявил первый, — здесь нам уже ничего не будет. Вот там, в Ранисторе, я, признаться, едва не обосрался. Ты видел, сколько их там было? По трое на брата. А все как будто в безвольную скотину разом обратились.
— Это потому, что боги за нас, — авторитетно добавил второй.
— Вот я и говорю, — заулыбался первый.
Тиберий мрачно покачал головой.
— Нет, Бесс, от какого-нибудь сопливого тирона я бы таким речам не удивился. Это дурачье, беспробудно дрыхнущее и дохнущее на постах, варвары едва в снопы не вязали. Но от тебя…
Тирон — новобранец.
Всадник, которого звали Бессом, дёрнул щекой, но ничего не возразил. Не первый раз его так одёргивали. Начальство немало настораживала его показная беспечность, казалось бы, совершенно невозможное качество для следопыта-эксплоратора. Однако во Второй Паннонской але Бесс числился лучшим разведчиком.
Ала — «крыло». Подразделение римской конницы. Изначально в але было 300 всадников, но в эпоху Принципата это число достигало 500 и даже 1000 человек.
Среди своих товарищей Марк Сальвий Бесс выделялся, словно селезень в стае уток, не только бесшабашной неунывающей натурой, но и мастью. Паннонцы были темноволосы, а Бесс красовался огненно-рыжей шевелюрой. Многие дивились, как человек с такой приметной внешностью и неподходящим характером попал в отряд Тиберия Максима, но объяснение тут простое — Сальвий Бесс был чрезвычайно наблюдателен и обладал прекрасной памятью.
«Варварская» часть его имени недвусмысленно указывала, что предки Сальвия происходили из фракийского племени бессов, однако сам он, как и все его сослуживцы, родился в Паннонии. Там, в год четырех императоров, при восшествии на престол Марка Сальвия Отона, отец Бесса получил римское гражданство, а вместе с ним, согласно традиции, личное и родовое имя императора.
В 69 году н. э., вскоре после смерти Нерона, в империи началась гражданская война, в которой сменилось четыре императора — Гальба, Отон, Вителлий и Веспасиан. Последний основал новую династию — Флавиев.
Бесс оскалился.
— Ты, Тиберий, зря стрелы в затылок боишься. Твоему могучему черепу даже от меча ничего не будет.
— Ты на что намекаешь, мерзавец? — беззлобно поинтересовался декурион, — поговори мне ещё!
Несколько всадников прыснули. Ещё один подъехал к Сальвию и, укоризненно покачав головой, сказал:
— А командир прав, ничего ещё не кончилось. Надо быть начеку.
Всадники были одеты в одинаковые серые шерстяные пенулы — плащи с капюшонами, из-под которых выставлялись козырьки бронзовых шлемов кавалеристов-ауксиллариев. В складках плащей тускло поблёскивали кольчуги. Носиться по горам в доспехах — удовольствие не из приятных, но иначе нельзя. Хотя император уже успел отдать приказ о начале чеканки монеты с памятной надписью «DACIA CAPTA», до реального покорения страны было ещё далеко. Во многих её уголках варвары продолжали сопротивление. Бессмысленное, безнадёжное, оно и не думало ослабевать. Расслабишься — и придётся товарищам сочинять, что написать на твоём надгробии. Все это понимали. Даже Сальвий, несмотря на показную браваду, не пытался избавиться от доспехов.
Ауксилларии — солдаты римских вспомогательных частей. Dacia Capta — «Дакия Покорённая».
— Ладно, хватит болтать без толку, — сказал Тиберий, — разжечь факелы.
Паннонцы спешились, достали из притороченных к сёдлам сумок факелы. Сальвий вытащил медную трутницу, достал кремень и кресало, высек искры. Пламя плотоядно заурчало, пожирая пропитанную смолой паклю.
Ауксилларии осторожно перевели лошадей через осыпь. Лошадь Сальвия споткнулась, он вполголоса выругался.
— Всё равно не видно ни хрена. Темно, как в орковой заднице. Хоть бы луна вылезла. Может, все же заночуем?
— А это что? — декурион ткнул рукой в небо.
В разрыве туч действительно показался большой серебряный денарий. Полная луна полюбопытствовала, что происходит внизу и, не увидев ничего интересного, снова спряталась за плотным покрывалом. Её краткого появления хватило лишь на то, чтобы Бесс успел злорадно свернуть зубами.