— Эй, вы чего? — окликнул их кто-то из даков.
Раздались ещё крики. Противники не обратили на них внимания.
Багауд перехватил меч двумя руками. Рукоять для этого неудобная, короткая, но ему, видать, нормально.
— Gweddïa ar dy dduwiau!
— Шкуру ты снимешь, — спокойно предрёк Дардиолай.
Он атаковал первым. Багауд принял фалькс серединой клинка, но больше ничего сделать не успел — Збел стремительным броском приблизился вплотную, подсёк ему ногу коленом, захватил руку, и, давя локтем в кадык, уронил «убийцу волков» на снег. Меч тот выронил.
Дардиолай сорвал с него волчью шкуру и выпустил противника из захвата. Отступил на несколько шагов.
По опыту знал — если не дурак — продолжения не будет.
Багауд оторопело вращал глазами. Сел на задницу и пошарил по снегу в поисках меча. Нащупал. Дардиолай терпеливо ждал.
У бойя глаза будто кровью налились. Боковым зрением Збел уловил — вокруг стремительно собирались зрители. Среди них не только даки и костобоки — полно усатых и все в рукояти мечей вцепились.
Багауд, глухо рыча, поднялся на ноги. Вновь взял меч на изготовку.
«Стало быть, дурак».
Противник вскинул меч над головой и бросился в атаку. На неопытного это произвело бы впечатление.
Дардиолай вписался в его движение и закрутил так, что длинный меч полетел в одну сторону, а багауд в другую кувырком.
Ещё несколько клинков покинули ножны. Сразу трое llofrudd blaidd на своём лающем языке поделились некими предположениями о будущем Збела, но у того на сей счёт имелось иное мнение.
— Ну что? По одному или все сразу? Вместе-то друг другу мешать будете.
Начали по одному, видать вместе им претило. Збел, оправдывая своё прозвище, двигался столь стремительно, что зрители не успевали разглядеть, почему бойи падают, лишившись оружия.
Дардиолай думал — начать ли уже их резать, или всё же угомонятся? Догадывался — вряд ли уймутся. Придётся окропить снежок красненьким. Скверно это может кончиться для всех и общего дела.
Но ведь сам же напросился. Кто тут дурень, могучий задним умом?
Он сорвал ещё одну шкуру и отбросил в сторону. Рукоятью фалькса выбил прыткому бойю несколько зубов.
Наконец, у очередного «убийцы» хрустнула рука. Тот заорал.
«Вот самое время прибыть начальству. Иначе и впрямь до крови дотанцуем».
— Дардиолай! — прогремел старческий, но всё ещё зычный голос, привыкший повелевать.
Подскочило несколько человек и всех возмутителей спокойствия схватили за руки. Збел не сопротивлялся, хотя рисковал, что свои его удержат крепче, чем этих.
— А ну прекратить!
Он повернул голову. Так и есть. Диурпаней, брат Скорило. Дядька великого царя Децебала и сам дважды царь. А из-за спины его выступил ещё один тарабост.
— Говорил я Децебалу — говно ты, а не посол, — прошипел Вежина.
— Это почему же? — спокойно спросил Збел.
— Ты что творишь? Ты на кого руку поднял? Мы из кожи вон лезем, союз против «красношеих» собирая, а ты всё в одночасье порушить взялся? С роксоланами также «говорил»?
— Это что ли наши союзнички?! — Дардиолай, повысив голос, кивнул в сторону «убийц волков», — да с такими нам и врагов никаких не надо!
— Ты это на что намекаешь, мерзавец? — раздался незнакомый голос.
К Збелу приблизился один из усачей, одетый богаче остальных. На клетчатом плаще узорчатая фибула, на шее витая гривна-торквес, на руках браслеты. Всё из золота. А на голове конический шлем с навершием в виде летящего орла, что, чуть опустив крылья, хищно нацелился на добычу.
Риг Дейотар, вождь теврисков. Дардиолай понял это, хотя ни разу прежде его не видел.
Вежина придержал Дейотара.
— Брат, остынь, мы разберёмся, я всё улажу.
— Ведите смутьяна в бурион, — распорядился Диурпаней.
— Вежина! — крикнул Збел, когда его потащили прочь, — а у меня для тебя письмо! Пляши!
— Чего ты там несёшь? — раздражённо поинтересовался тарабост, — какое ещё письмо? От кого?
— От твоей почтенной и многомудрой матушки, дайте боги ей долгих лет здравия! Вот совершенно искренне того желаю! На-ка вот, почитай!
С этими словами Дардиолай без всякой видимой натуги стряхнул двоих державших его за руки даков, сунул ладонь за пазуху и извлёк свёрнутый в трубочку лоскут кожи.
— Что это? — никак не желал соображать Вежина.
— Да письмо же. Бери.
Тарабост принял послание Герганы. Развернул.
Дардиолай посмотрел на хватавших его царских слуг, что теперь сидели на земле, потирая руки.
— Ну, чего расселись, бездельники? Вам что царь велел? Ведите!
XXXIII. Горевестник
— Ну вот что мне с тобой делать? — устало проговорил Диурпаней, — наказать? Так наши взбунтуются. Как же, сам Збел… Разве можно его в яму сажать? Простить? Это значит с Дейотаром разосраться. Уйдëт, только его и видели. А у него больше тысячи мечей. В нашем положении — не хрен собачий.
— Чем вы его соблазнили? — спросил Дардиолай.
— Да только одним и можно было. Пообещали, что при успехе получит назад земли, которые Буребиста у них отобрал.
— Да вы что, совсем всякий стыд потеряли?! — закипел Дардиолай.
— Может чего лучше предложишь? — повысил голос Диурпаней.
Збел заткнулся.
— Не в нашем положении торг устраивать, — уже тише сказал царь.
— Племянник твой не стал бы земли разбазаривать, — буркнул Дардиолай.
— Ну и где он сейчас, — племянник мой?
Дардиолай не ответил.
Хлопнула дверь и в покои, где сейчас сидели царь и воин вошёл ещё один человек. На вид ему стоило дать лет сорок. Крепкий, чернобородый. В белой накидке. Она открывала спину и грудь, и свисала длинными полами по бокам. На голове шапка с золотым витым ободком.
То был царь костобоков Сабитуй, зять Децебала.
Дардиолай сдержанно ему поклонился. Сабитуй подошёл к Диурпанею и сел рядом с ним. Старик вообще-то занимал его кресло, срубленное из дуба и украшенное причудливой резьбой. Однако на это возражений хозяина Поролисса не последовало, он подчинялся царю Дакии.
— Здравствуй, Збел. Наделал ты шороху. Снаружи будто море волнуется. Тевриски крови твоей требуют, а наши вот только что о тебе прознали и за серпы схватились.
Дардиолай прикусил губу.
— Смекаешь, чего натворил? — спросил царь, — чем думал-то, дурень?
— Тем, что нельзя с бойями водиться, ежели ты из народа волков, — буркнул Дардиолай.
— Ладно, — сказал царь, — Вежина пообещал уладить, вот пусть ответит за слова. По правде-то, мне тоже без радости тут усатых видеть. Просто выхода у нас нет. Когда один враг за горло держит и никак не вырваться — с другими мирись.
— Откуда прибыл, Збел? — спросил Сабитуй, — что видел?
— С роксоланами, как вижу, не вышло? — добавил Диурпаней.
— Не вышло, — негромко ответил Дардиолай, — а прибыл я с Когайонона. До того побывал в Апуле. Довелось мне взять языка, потому о том, что там творится известно мне немало.
— Поведай, — велел царь.
— Для начала тебе хочу кое-что сказать, достойнейший Сабитуй, — повернулся Дардиолай к костобоку, — известно мне, что дети твои живы.
Сабитуй резко встал и шагнул навстречу воину.
— Продолжай, не томи.
— В плену они, у Траяна в Апуле. Я видел их своими глазами. От языка узнал, что вроде как вредить им цезарь не намерен, однако останутся ли они в Дакии или будут увезены — мне неизвестно.
На лице Сабитуя за миг отразилась целая буря переживаемых чувств. Он опустил голову и вернулся в кресло. Сгорбился и прикрыл глаза ладонью, опëршись о подлокотник.
— Ещё что знаешь? — спросил царь.
Дардиолай повёл долгую речь, рассказывая то, что выведал у Деметрия — какой легион, где сейчас стоит, какие останутся, а какие уйдут, и что вообще римляне намерены в Дакии устроить.
Цари не перебивали. Мрачнели с каждым словом всë больше.
— …В общем, если они в Потаиссе и Напоке оставили по когорте, то здесь у них примерно две-три тысячи ауксиллариев и два легиона, Первый и Пятый.
Цари переглянулись.
— Н-да… — только и сказал Диурпаней.
Сабитуй снова вскочил, прошёлся по покоям взад-вперёд.
Старый царь некоторое время следил за его хождениями, а потом с раздражением сказал:
— Да не мельтеши ты! Без тебя тошно!
Сабитуй повернулся к нему:
— Но не могут же они быть в полном составе? После стольких месяцев драки! Да их в одной только Сармизегетузе наши знатно проредили!
— И в Близнецах, и Красной Скале, — кивнул Дардиолай, — Скалу как раз Первый штурмовал. Публий Адриан.
— Вот! — поднял палец вверх Сабитуй.
— Траян не послал бы против нас сильно битых, — возразил Диурпаней, — по меньшей мере пополнил бы людьми. А эти два легиона — из самых опытных. Ветеранские.
Это была чистая правда. По части самых обтëсанных в войнах с даками с этими двумя могли соперничать лишь Седьмой и Тринадцатый.
Вновь хлопнула дверь. На пороге возник Вежина.
— Ну, что там? — спросил царь.
— Хорошо хоть, не убил никого, — буркнул Вежина.
Он прошёл к столу, дотянулся до кувшина, налил вина в серебряную чашу и выпил залпом.
— Шумят усатые. Наши тоже. Требуют Збела предъявить, думают, ты, царь, его уж тут примучил в подвале.
У Дардиолая глаза на лоб полезли. От Вежины услышать «Збел» и «усатые», а не «этот сукин сын» и «побратимы»? Истинно — последние дни настают! Никак письмо прочитал.
— Чем решил дело с Дейотаром? — спросил Сабитуй.
— Да ничем пока. Всë так и орут.
— Я, возможно, могу кое-что предложить, — сказал Дардиолай.
— Да ты уж наворотил дел, предложенец херов, — буркнул Вежина.
Збел усмехнулся.
«Вот! Теперь узнаю сынка Герганы, а то уж думал — колдовством подменили!»
Вслух он, однако, сказал иное:
— Сначала я должен знать, что вы намерены делать.
— Ишь ты. Знать он должен, — скривился Диурпаней, — гляньте-ка, большого человека принимаем. Важный тарабост. С голой жопой.
— Да не ворчи ты, старик, — огрызнулся на него Сабитуй, — сейчас не до похвальбы древностью рода.