– Что я говорила? Что ты – лучшее, что было в моей жизни? И наверняка останется лучшим, что бы дальше со мной ни произошло. Неужели, чтобы понять, нужно услышать?! Знаешь, после моих родителей остался дом. Скромный дом, и в танцевальном зале наместника Клаундстона их с десяток поместится. В нем сейчас живут чужие люди, и они платят за него. Да, мы живем скромно. И все-таки денег достаточно для того, чтобы иметь понятие о гордости.
«Что не мешает тебе продавать якобы обереги тем, кто верит, будто они действительно существуют», – подумал я и повторил вслух:
– Что не мешает тебе продавать якобы обереги тем, кто верит, будто они действительно существуют.
– Там все было не так. Мы с Валитой стояли и разговаривали, когда мимо прошел ты. Я не знаю, что со мной произошло, но меня как будто в спину толкнуло – возьми у нее лоток и предложи что-нибудь этому господину. До сих пор не могу понять, какая сила меня заставила.
Возможно, у меня есть ответ на этот вопрос.
– Я толком даже не знаю, что там и для чего помогает. Указывала наугад и придумывала сама. Валита так радовалась серебру! Она порой за неделю столько не зарабатывает.
Не люблю женских слез, но Аннета и не плакала, продолжая стоять возле окна вполоборота ко мне и неотрывно в него глядя.
– Даниэль, давай условимся так. Мы пробудем вместе все то время, что ты проведешь в Клаундстоне, а затем расстанемся, когда тебе придет пора уезжать. И никогда не вспомним друг о друге ни одним плохим словом.
– Значит, так, девочка моя. Сейчас я отвезу тебя домой, и не забудь на прощанье меня поцеловать. Правда, отвезу не сразу, наверняка некоторое время нам придется покружить по городу, возможно, частью пешком. Но как бы там ни было, деньги тебе придется взять в любом случае. Затем я найду дом, где не будет никого, кроме нас двоих. Не знаю, сколько времени нам с тобой придется в нем провести, но хочу, чтобы он был уютным, и потому деньги тебе понадобятся. Я приеду за тобой ближе к вечеру. И обязательно предупреди тетушку, что теперь видеть свою Аннету она будет очень редко. Иначе ее замучает совесть, что она безжалостно отбирает то время, которое должно принадлежать мне.
Так или иначе мне придется потратить его часть, чтобы подготовиться к турниру.
– Договорились? Вернее, прими все как данность, ибо ничего из сказанного менять не собираюсь.
– Как вам будет угодно, Даниэль сарр Клименсе, – сказала Аннета, придав лицу подобающее выражение и не забыв сделать книксен. – Остается только надеться, что ваша по отношению ко мне официальность не навсегда.
Душа, что называется, пела, поскольку найти подходящий дом оказалось на удивление легко. Недолго думая, я обратился к своим импресарио – Флавису и Савинору, они подсказали хорошего маклера, а тот, на мою удачу, был дома. Объяснил ему, что хочу, он, мгновение поразмыслив, кивнул.
– Есть такое, господин сарр Клименсе. Правда, сроком всего на две недели, затем дом выставляется на продажу. Кстати, если он вам понравится и вы надумаете его приобрести, думаю, о цене мы сговоримся.
– Вряд ли настолько здесь задержусь, – сказал я, одновременно оставляя на листе бумаги с вензелями, несомненно используемой им при заключении наиболее важных сделок, автограф, который он начал просить, едва только я вошел, не дав мне даже рта открыть.
Скромный по размерам, во всем остальном дом оказался действительно хорош. Неплохо меблирован, а его второй этаж практически полностью занимала спальня. И замечательное патио с теневой стороны дома. Так густо увитое виноградом, что, отдыхая в нем, посторонних глаз можно не опасаться.
Выехал я заранее, так хотелось поскорее увидеть Аннету. Она непременно заметит карету, которая остановилась недалеко от ее дома, затем признает меня и наверняка не заставит себя долго ждать. Прождав полчаса, я понял – мой замысел в жизнь не воплотился, и решил действовать. Придумал себе в оправдание, что тетушка категорически не желает выпускать Аннету из дома, такое вполне могло произойти. Дверь открылась практически сразу же, правда, и стучал я настойчиво и громко.
Женщина средних лет, которая показалась в проеме, наверняка была тетушкой Аннеты. Выглядела она строго, а смотрела довольно зло. Но тем не менее ее голос звучал достаточно учтиво.
– Что угодно господину? – спросила она, скользнув по мне взглядом и задержав его на шпаге.
– Увидеть Аннету, прежде всего.
– Это невозможно, ее нет.
Настрой у меня был таким, что ворвался бы в дом и без позволения, и все-таки я сказал:
– Быть того не может. Мы с ней договаривались встретиться именно в это время.
После чего не позволил этой даме закрыть дверь перед самым носом.
– Будьте любезны, позовите Аннету. – И, уже не скрывая своих намерений, пригрозил: – Знаете, меня ведь ничто не остановит!
Женщина пробормотала что-то вроде «еще один», и вид у нее стал менее злым, но при этом каким-то скорбным, что ли.
– Господин, не знаю, как вас зовут, но уверяю вас, Аннеты нет дома.
– Даниэль сарр Клименсе.
Никогда не имел причин скрывать свое имя. Надеюсь, не появятся они и впредь.
– Позвольте, но ведь Аннета уехала с вами!
– Как уехала?!
Вероятно, в тот момент у меня был настолько глупый вид, что я сразу же внушил доверие.
– Еще час назад уехала. Никогда еще не видела свою девочку такой счастливой. – Она резко переменилась в лице. – Постойте, если вы тот самый Даниэль и есть, то с кем же тогда уехала Аннета?!
Замечательный вопрос! Боюсь даже представить, с кем именно она уехала.
Глава восемнадцатая
Возвращаясь к карете, я готов был биться головой о ее лакированный бок: где искать Аннету?! Огромный чужой город, и в нем нет ни друзей, ни знакомых, к которым можно обратиться за помощью. Но даже если бы все было не так, пройдет много времени, когда мне удастся напасть на ее след. Из сбивчивого рассказа тетушки Аннеты несложно понять – девушку похитили, прикрываясь моим именем. Но кто и зачем? Это каким-то образом связано с Даниэлем сарр Клименсе и с тем, что в последнее время вокруг меня происходит? И не найдут ли теперь Аннету так же, как и Клариссу, – мертвой и с обезображенным лицом? За ее похищением стоит что-то другое? Что я по-прежнему о ней знаю?
– Господин! – Окликнувший меня голос был мужским и осторожным.
Его обладатель выглядел типичным представителем городского дна, что лицом, что одеждой. Таких хватает везде, но поскольку Клаундстон – город портовый, в его ухе висела серьга: что-то у них, моряков, с ними связано.
– Чего вам?
Получилось довольно грубо, но в тот момент было не до манер.
– Возможно, господину будет интересно узнать о том, что мне удалось увидеть примерно час назад.
И отшатнулся, настолько быстро я к нему приблизился, чтобы ухватить за ворот штопаной-перештопаной грязной рубахи.
– Говори! – Мой собственный голос едва не сорвался. – Говори!!!
Выуженная наугад монета оказалось золотой. Но после рассказа оборванца я расстался с ней без всякого сожаления, настолько многое он дал. Тот почти выхватил ее из моей руки и отскочил сразу на несколько шагов.
– Ну недаром же говорят, что удача любит терпеливых! – Улыбнувшись щербатым ртом, неожиданно подмигнул и бегом скрылся из вида, нырнув в ближайший проулок.
– Уважаемый, город хорошо знаете?
– А как же! Почитай уже двадцать лет господ по нему катаю! – с важностью кивнул кучер.
– Тогда отвезите меня… – Я назвал адрес. – Да поскорее, как только сможете, не пожалеете.
К единственному человеку в Клаундстоне, который способен помочь. Безусловно, в том случае, если пожелает, чего вполне могло и не произойти. Мозаика почти сложилась, некрасивая, неприглядная, не делавшая тому, кто ее придумал, ни малейшей чести. Но, во всяком случае, выглядело все логично.
– Господин сар Штроукк?
– Рад вас видеть, господин сарр Клименсе.
Александр не лгал, и еще он смотрел с каким-то ожиданием. Я увидел его за столиком под полотняным навесом, созерцающим проходящих мимо людей, а тех на центральных улицах Клаундстона хватает с избытком.
– Господин сар Штроукк, остро нуждаюсь в вашей помощи! Но хочу предупредить сразу: дело весьма щепетильное. Помимо того, может грозить вам серьезнейшими неприятностями.
– Даниэль, каюсь, я даже мечтал, что вы подойдете ко мне и скажете нечто подобное. – Александр продолжал улыбаться.
– Тогда прошу в карету, времени нет. По дороге расскажу, в чем именно оно заключается. После чего вы имеете полное право отказаться.
– Не дождетесь, сарр Клименсе, не дождетесь! – фыркнул он. – Что бы нам ни предстояло.
Пока мы ехали, Александр, видя мое состояние, хранил молчание и только один раз его нарушил:
– Даниэль, речь ведь шла о девушке, с которой однажды я вас видел, когда вы проезжали мимо?
Он попытался ее описать, но я остановил его жестом.
– Именно.
Ошибка исключена, поскольку других знакомых девушек у меня в Клаундстоне нет.
– Знаете, в тот самый миг я отчаянно вам завидовал. И даже не сомневайтесь: все, что смогу!
Кабинет был, несомненно, парадным, но, если его хозяин пытался поразить меня великолепием интерьера, получилось смешно. Впрочем, как и его высокомерный тон.
– А вам не кажется, господин сарр Клименсе, что в Клаундстоне вы – никто?! Несмотря на свое происхождение и реноме – ноль, пустое место, пирог ни с чем? И мне ничего не стоит позвонить в колокольчик, чтобы слуги вышвырнули вас из моего дома. А заодно и хорошенько отдубасили палками. Ну и каким тогда будет ваш ответный ход? Вы попытаетесь проникнуть туда, где я бываю, чтобы меня спровоцировать? Не получится, уверяю вас, уж я об этом позабочусь! Начнете бродить по улицам и кричать, что я негодяй и вы бросаете мне вызов? Жалкое вы будете представлять собой зрелище, не находите?
– Кстати насчет слуг. – Александр поднял указательный палец на левой руке вверх, привлекая к себе внимание. – Понимаю, новости приходят сюда с опозданием, и потому буду рад сообщить вам одну из них первым. В Брумене с господином сарр Клименсе хотели сделать нечто подобное вот эти люди. – Он присовокупил растопыренные пальцы на правой, чтобы в итоге их получилось шесть, ясно давая понять, о ком именно идет речь – о Шестом Доме. – Правда, и победа далась сарр Клименсе отнюдь не легко: слезая с лошади, целых два дня он морщился. Мне пояснить, что представляет собой даже единственный из представителей этого Дома? А тогда их было целых четыре! Так что настоятельно рекомендую позвать сразу всех слуг, сколько у вас там есть. Причем не исключая поваров и садовников.