Не сразу мир вокруг стал резким и понятным. Долгое время он казался бесформенным и сам Петя себе виделся каким-то неясным, нерезким. То ли в лекарствах дело, которые он принимал регулярно, то ли мозг так не хотел видеть мир, что и не видел его отчётливо. Время текло не непрерывно, а скачками. Свет то вспыхивал на приёме лекарств, приёме пищи, то снова наступала полутьма. И снова свет – Петя около телевизора. Диван. Коридор. Телевизор. Как он сюда попал и зачем? На все вопросы пациент отвечал одним словом: «Нормуль». Демидов пытался Петю растормошить, постепенно предлагая разные раздражители – свидание с родителями, не помогло, просмотр новостей – не помогло, наконец разрешили свидание с Вестой. Александр предупредил девушку, что Петя плох. Веста думала, что она сильная и она выдержит, но когда она увидела тень прежнего Пети, скорее овощ, а не человека, который даже не улыбнулся ей, глаза которого словно подернула серая пелена и в них не видно было любви… Веста заплакала. И даже слёзы любимой женщины не пробились в кокон и не выдернули оттуда бабочку Пётра Седых.
Текила и виски текли рекой. Мажоры хорохорились друг перед другом, делали селфи, запустили прямую трансляцию, чтобы все желающие смотрели, как удаЩливые люди будут стрелять волков. На лендроверах, глендвагенах и тойотах ландкрузерах молодые люди и девушки отправились на охоту. Свет галогенных и противотуманных фар вырывал из темноты дорогу, деревья, кусты. Из карабинов и автоматов стреляли куда ни попадя. Подозрительная тень? Получи из всех стволов сразу! Хорошо, что на пути автоколонны не встретился ни припозднившийся грибник, ни дозор Росгвардии. А иначе кто-то мог пострадать. А так перевозбужденный молодняк выпустил пар и попортил немереное количество кустов и деревьев. Ни в одного зверя мажоры не попали – слишком они шумели, чтобы даже самый тупой представитель фауны, не успел сделать ноги.
Похмелье и родительский гнев настигли золотую молодежь на следующее утро. Их рейд активно обсуждался в соцсетях и попал в новости, а поскольку никто лиц не скрывал, родители отпрысков узнали своих любимых чад и намылили им голову. Впрочем, сильных наказаний не последовало. Ну пошалили немного. С кем не бывает. Но в лесу кое-то выводы сделал…
По периметру строящегося химического комплекса стали дежурить патрули Росгвардии. Бойцы на «Тиграх» объезжали проселочные дороги, по тропинкам вооруженные до зубов люди ходили с собаками, вечером зелёнку просматривали сквозь приборы ночного видения. Над лесом барражировали беспилотники, вертолеты, легкомоторные самолеты. Выстрелов не было слышно, потому что ни одного волка обнаружить не удалось. Как не было следов мифических террористов с «собаками Баскервилей». Китайцы могли спать и работать спокойно. Гибель своих коллег рабочие из Поднебесной, естественно, не забыли, но они видели, что русские делают всё возможное для обеспечения их безопасности, и дисциплинированные китайцы снова начали строить химкомбинат. А в леску кое-кто сделал выводы…
В семье Радищевых – фамилия для России знаковая! – разгорелся нешуточный спор. Отец Иннокентий наставлял сына Святослава не ходить в лес ни в одиночку, ни в составе команды из таких же молодых и горячих горе-охотников. Спорили под водку, селёдку, горячую картошку в мундире, лук, чеснок, помидоры (они же томаты), огурцы – всё посыпается щедрой щепоткой крупной соли. Из нехарактерных закусок русского застолья имелся имбирь – куплен в супермаркете Приозёрска и привезен в загородный дом Радищевых. Стопка за стопкой идёт под закуску, под вторую бутылку сварили домашних пельменей. И далее по нарастающей – тезис, антитезис и неизбежный синтез. Вроде бы отцы и дети друг друга поняли. Никакого леса, никаких карательных экспедиций. Пущай всякие непутевые личности идут на верную смерть.
А на следующее утро отца и сына затянула работа на ферме. И вроде бы всё как всегда, но Святослав на душе кое-что утаил от отца. И утром в пятницу он ушёл из дома с верным Штормом (хаски) и не менее верным карабином «Сайга», который проектировал легендарный Калашников. Младший Радищев помолился Симарглу, древнему богу славян с непонятными функциями в пантеоне, вроде бы он выглядел как крылатый пес (или волк). Святослав знал, откуда могли прийти волки к комплексу, и знал, где дежурили секреты росгвардейцев. Не там они дежурили, по мнению охотника. Он то знал этот лес как свои пять пальцев.
Отец не сразу понял, куда делся сын. Его телефон не отвечал. И только, когда Кеша (так звала мужа жена Валерия или ласково Лера) обнаружил, что во дворе не хватает Шторма и карабин сына отсутствует в оружейном ящике, пазл сложился. Лера отговаривала идти искать сына в лес, но Кеша неумолим. «Каждые полчаса буду тебе звонить. Не паникуй!» – пообещал муж. В лес он взял Хорста (хаски рвался с поводка), карабин, фляжку и аптечку.
И вот уже два дорогих мужчины в лесу, а Лера места себе не находит. Звонок. Ещё один. Пока Слава не найден. «Господи, помоги!» – молится мать и кусает губы, она всё отдаст, только бы сын был жив. Звонок. Ещё один. Ничего. Экран сотового. Надежда. Отчаяние. Какой-то шум – Лера выбегает на крыльцо. Показалось. Звонок. Кеша не нашёл Славу…
Всё было нормально в лесу. Кеша чувствовал куда пошёл Слава, а Хорст чувствовал куда пошёл Шторм. Собака сорвалась с повадка и скрылась в зелёнке. Радищев снял карабин с предохранителя и прижал к лечу. Он не промажет. И тут Хорст завыл, завыл так безнадёжно, что у отца дрогнуло сердце и ствол «Сайги» опустился… в висках застучало и лес покраснел, когда он увидел всё. Голова Славы лежала рядом с головой Шторма, а тела… отец закрыл глаза, но страшная картина не исчезла. Звонок – Лера словно что-то почувствовала. Он долго не решался ответить на вызов, но понял, что этим мучает любимую. Он нажал на зелёную трубку и как можно ровнее произнес: «Я нашёл их».
Но по тону невозможному, по вибрациям траурным она поняла всё. Выл Хорст, ревела белугой Лера, а Иннокентий молчал, это было молчание ненависти, он уже размышлял, как найти и наказать серых убийц. Никакой самодеятельности. Нужна система, нужны люди, нужны собаки, нужно оружие. Но пока… пока надо оградить Леру, она не должна увидеть то, что навсегда запомнили его глаза…
Петя осознал себя на топчанчике, с которого он смотрел телевизор. Он в дурке, он уже не в тюрьме, он может видеть Весту. Постепенно он вспоминал, как попал сюда – его раздели и тщательно осмотрели, описали все имеющиеся на теле раны и синяки. Это напомнило ему, сценку, когда он сдавал свой единственный костюм в химчистку, там тоже описывали все потертости и пятна. Пиджаки и брюки у него были разные и тёплые зимние и легкие летние, а вот цельный костюм – всего один на все случаи жизни. Рокеру подобный прикид не нужен, а вот корреспонденту… надо же, он когда-то работал в журналистике… Он вспомнил, как много для него сделал Александр Демидов, он это и сам видел, и родители рассказали то, чего Петя не знал. Он посмотрел на левое запястье и в памяти всплыло – он рвал свою руку зубами, как волк… волк… волки… тут он вспомнил все слухи, что рассказывали ему пациенты. И все хотели знать, видит ли он волков до сих пор. Они, наверное, думали, что он сумасшедший. Да я же нормальный! Хотелось крикнуть. Но лучше пока помолчать… В психбольнице все нормальные, диагнозы не дадут соврать.
Третья палата стала его домом. В первой лежали хроники, во второй – алкоголики и эпилептики, в третьей – те, за кем особо пристально следили, в четвертой – смешанная братия, в пятой – военкоматовские и легкие пациенты, в шестой и седьмой – всякий приблудные люд. Не у всех в России есть собственные квартиры или родственники в своих квартирах, которые терпят «подселенцев». Так что всегда отыщутся граждане, которым проще зиму перезимовать в психушке, а у некоторых другого дома просто нет.
Среди хроников выделялся Бес, его хвали Михаил, но кто же в психушке пользуются официальными именами? Бес периодически закатывал представления, на которые приходили смотреть любопытствующие, ну или те, кого не сковали действием успокаивающие средства (таблеточки, укольчики, смирительные рубашечки). Он рвался к телефону и просил вызвать КГБ (видимо, нынешнему ФСБ он не доверял), просил мотоциклистов с пулеметами. Обещал выдать все явки врагов народа. Булгаковщина какая-то, но у Беса бзик был не по литературной части. Просто иногда вожжа попадала под хвост, тесны ему были палаты белокаменные с решетками на окнах. Санитары во главе с Виктором Сергеевичем подобные эскапады дозволяли. Конечно, при хорошем настроении, наличии свободного времени и отсутствии начальства. При докторах Беса быстро успокаивали, вкалывали ему волшебное зелье и привязывали к койке, чтобы мальца отдохнул. Спектакль повторялся с периодичностью в месяц – а в полнолуние или нет, кому какая разница?
Короткостриженный, щуплый и тихий Денис никак не тянул на убийцу. Но про него говорили, что он зарубил топором мать. Правда или нет – кто знает? Те из военкоматовских, кто пошебутней характером снимали Дениса на сотовые и слали фотки и видео друзьям в социальных сетях. Вот, мол, с убийцей срок мотаю. Просили Дениса продемонстрировать нос, тогда псих нажимал указательным пальцем на кончик носа и вдавливал его, положенного хряща там не обнаруживалось и мягкий нос превращался в нажатую кнопку – прикольно же! Военкоматовские все были нормальные, просто косили от армии. Их было существенно меньше, чем в 90-е, когда шли первая и вторая Чеченские войны, но все же не все хотели отдать свой гражданский долг Родине, что бы там ни утверждала пропаганда вооруженных сил России по телевизору. Засыпать рядом с убийцей… если бы не тюрьма от такой перспективы у Пети, наверное, мороз по коже пошёл, а можно и с ума сойти. Хотя это вряд ли, мы же и так в сумасшедшем доме – дальше сходить с ума уже некуда.
Дядя Коля иногда падал в коридоре и начинал дергаться. Так Петя впервые в жизни увидел эпилептический припадок. Коле засовывали ложку в рот, чтобы не прикусил язык, укладывали на его кровать, после припадка отпаивали чаем. У алкоголиков любимое дело был