– Последние восемь месяцев, – ответил дядя. – Вершина моей карьеры. Наверное, имеет смысл рассказать о том периоде, но не когда я стал послом – а чуть раньше. Итак, Илья пошел вверх по карьерной лестнице…
…Многие считают, что Лонда – сырой и промозглый город. Если сравнивать с Бейрутом – да, это так. Но если взять, например, средний город Славянского Союза, то такой уж большой разницы не обнаружишь.
Опять же, считается, что именно в Лонде самые совершенные джентльмены и самые куртуазные дамы, но – ничего подобного. Твой отец был бы там в числе образцовых мужчин, да и ты бы не затерялся.
Это в части манер, гордости и внешнего вида. Но есть нюансы. Они окружают себя ритуалами, клубами для своих, шутками из тех, что невозможно понять, если не знаешь еще тысячу подобных острот из прошлого и не имеешь в багаже несколько через кровь и пот усвоенных заплесневелых книг. Читать эти книги невозможно, но их заставляют учить в школьные годы, и эти люди потом выплескивают родившуюся в период угнетенной юности ненависть к миру, не пуская в свой клуб тех, кто не дышал плесенью над плохо написанными историями.
Как ты можешь понять из описанного выше – Лонда Илье не понравилась. Он попал туда как второй заместитель посла, и с первого дня на него повесили множество обязанностей: ходить по приемам, собирать слухи, писать отчеты про разных бритских политиков, причем не только про мужчин, но и про женщин.
Его самого тоже «срисовали», и в конце первой недели рядом с ним появилась женщина. Старше на несколько лет, того же типажа, что Индрагора, умная, сильная. Красивая.
Если бы Илью интересовали женщины, он был бы обречен. Но на тот момент он уже признал для себя, что это ему неинтересно, и научился жить в удовольствие, скрывая то, что он считал своей основой, а окружающие – пороком, и от своей семьи, и от дипломатического корпуса, и от всего мира.
Обойдусь без подробностей – тебе наверняка будет в лучшем случае неинтересно, а в худшем – противно, да и к истории это относится не очень явно.
Ее звали Авалона, женщина из хорошей семьи. Наш клан насчитывает около двухсот лет, ее клан имеет доказанный возраст в полторы тысячи лет живой истории, подтвержденной источниками. Я тогда был заворожен самим фактом – полторы тысячи лет мужчины и женщины уживались вместе, в одной семье! У их женщин были имена, которые передавались из поколения в поколение, и каждая следующая приставляла к имени номер, то есть она была Авалона двенадцатая из рода Честер.
У нее был доступ к тарди… Ты не знаешь? Удивительно! Да, официально об этом не говорят, но неофициально, кажется, знают все! Ты обращал внимание, что твоя мать или другие статусные женщины иногда говорят на низкой речи лучше, чем мужчины, удивительно четко и правильно? Это легкий наркотик, тардилогус. Он не вызывает привыкания, но при частом употреблении замедляет речь, после чего женщине становится сложно общаться уже с себе подобными. Обычно тарди выдается женщинам на определенных должностях в небольших количествах.
Но если женщина имеет реальную власть, она берет себе столько, сколько надо. В крайнем случае – покупает на черном рынке, благо тарди, в отличие от флюенса, достать несложно. Флюенс – это уже тяжелый наркотик, вызывающий мгновенное привыкание, мужская версия. Ускоряет тебя, позволяет понимать и говорить на высоком языке. Илья однажды принимал флюху, ему нужно было сделать большой отчет для руководства. Он работал больше суток без перерыва, потом уснул, а когда проснулся – первым делом начал искать остатки флюхи. Когда не смог найти и достать, у него была депрессия на несколько дней, и он зарекся пробовать эту гадость снова.
Впрочем, я отвлекся. Ава стала лучшим другом для Ильи, они сталкивались на всех раутах, встречах, приемах. И она каждый раз принимала тарди – чтобы говорить с ним на одном языке.
Она отвела его в Муравейник – ресторан, куда можно зайти только парой, мужчина и женщина, и из которого можно выйти только этой же парой. Высокий ценз! Но и кухня того стоила.
Ава показала Илье запасники Британского королевского музея – места, в котором рождается мировая политика. Ты и сам наверняка понимаешь, как это работает, но, наверное, не пытался сформулировать для себя, да?
Дело в том, что наше восприятие и себя, и происходящего вокруг зависит от контекста. В контекст входит наше воспитание, наше окружение… Семья, государство. Но базис нашего контекста – это история! Если вписать в наш контекст, что современное человечество возникло из-за того, что мужчины были насильниками или что женщины были манипуляторами, в происходящем не изменится ничего. Но при этом поменяется все. Любой поступок мужчины или женщины приобретет нужный оттенок.
Британский королевский музей хранит в себе массу доказательств. И того, что племена мужчин были более слабыми – в какое-то время, в каких-то местах. И того, что мужчины подчиняли женщин – в другие времена и в других местах. И того, что мужчины и женщины сошлись вынужденно, чтобы выжить, на «паритетных», как любят говорить политики, началах – в третьих временах и местах.
Когда нужно – политики вытаскивают соответствующие доказательства. Научные монографии трансформируются в популярные сериалы, а те – в статьи для глянца, и вот уже во всем мире считают, что женщины изначально порочны или что мужчины с рождения дикари и только женская власть может предотвратить мировую катастрофу.
Твоя мать, мальчик мой, заведует одним из крупнейших мировых музеев. Ее влияние на политику даже не дистрикта – всего Славянского Союза – сложно переоценить. Конечно, она не сможет сменить правящий сегодня дискурс, но она может расцветить его нужными акцентами.
Ава объяснила Илье, как это работает, на примере запасников самого авторитетного музея в мире. Он был заворожен. Он требовал истины, а она в ответ давала доказательства того, что истины в его понимании не существует.
Они разговаривали по многу часов. Она помогала ему составить портреты бритских политиков и аристократии Лонды. Она была язвительной и яркой, умной и интересной собеседницей. Ава и Илья вплотную подошли к тому порогу, за которым зияет распахнутым одеялом постель.
Но она не знала его секрета. Она делала к нему шаг за шагом, но не чувствовала ответного жеста. Илья считал себя умным, его карьера двигалась вперед, но он оказался слеп в отношении Авы. Он считал ее своим другом. А она не понимала, почему они не переходят невидимую грань, оказавшуюся внезапно непробиваемой стеной.
В Аве проснулись страсть и азарт. Женщины изначально охотницы, это мужчины – собиратели. Ава решилась на страшное. Конечно, благородная бритская женщина к тридцати пяти годам оказалась уже замужем, у нее росли дети, но отношения в семьях аристократических семейств – это отдельная тема… Она специально не занималась сексом полтора месяца. И однажды, когда они с Ильей ночью встретились на старинном женском кладбище – да, это были весьма странные отношения, – у нее начался Блеск.
Она считала, что Илья тоже хочет ее, но не делает шага со своей стороны исключительно потому, что боится или чего-то не понимает.
Блеск – это природный механизм, который гарантирует, что женщина окажется достаточно привлекательной для мужчины поблизости… А мужчина поблизости не сможет устоять.
Тело Ильи отреагировало соответственно. Ава была болезненно яростна, она все же из благородного сословия, и, подозреваю, это был первый ее Блеск с подросткового возраста. Она чуть не убила Илью, а он чуть не убил себя об нее.
В этом сексе не было удовольствия, только насилие, причем неприятное для обоих, и, если до Блеска Ава считала, что нравится Илье, гормональная буря расставила все по местам. Она почувствовала, что не привлекает его, но в Блеске не контролировала себя, загнала добычу в угол и получила с нее то, что считала причитающимся.
Потом она вызвала карету «скорой помощи», ехала рядом с Ильей, плакала, лепетала что-то. Блеск снял эффект тарди, и он не понимал, что она говорит. Илье наложили семнадцать швов, у него было три перелома, не считая треснутых ребер.
Два дня он провел под лекарствами, едва воспринимая происходящее вокруг. За это время происшедшее стало достоянием узкого круга дипломатов Бритского Королевства и Славянского Союза. Зародился и сдулся пузырь международного скандала.
Ава уехала в Австралию вместе с мужем и тремя детьми, там тоже была ветвь их клана. Илья из второго заместителя стал первым; кроме того, ему открыли допуск в три аристократических клуба Лонды и дали право носить кожаные штаны в присутствии короля.
При этом многие перестали с ним общаться, а другие смотрели на него как на диковинку – вот, смотрите, парень из Славянского Союза, которого изнасиловала бритская аристократка!
Илья следующие три года раз за разом доказывал себе и окружающим, что его новая должность – не случайность и не прихоть власть имущих. Были и бессонные ночи за документами, и длинные пьяные вечера с нужными людьми, и даже пара любовных историй, в которых удовольствие смешивалось с работой…
И результатом стали две вещи. Первая – должность полномочного посла в сердце Бритского Королевства. И второе – практически сразу после – понимание, что ему нужно не это.
Илья добрался до вершины пирамиды, встал там, окинул взглядом мир вокруг и понял: ему не нужна пирамида… Ему нужна, если уж продолжать аналогию, яма с археологическим раскопом. И он спрыгнул.
– Ты понял, что хочешь ребенка? – уточнил я.
– Илья… – начал было дядя, усмехнулся и исправился: – Я хотел испытывать любовь. Политика – это мир фальшивых чувств, полная противоположность тому, что нужно мне. Внешне я был успешен. Своей стране, семье, дипломатическому корпусу я приносил деньги и влияние. Тетя Арташи через меня проводила некоторые свои операции, из Лонды удобно было торговать, в чем-то даже удобнее, чем из Бейрута, – и я помогал ей. Где-то с таможней, где-то с нужными людьми, кораблями и грузами. Для Анаит я выбивал экспедиции в страны, входящие в Бритский Союз.