Сорокалетний мужчина с неприятным серым лицом, которое вдобавок портили узкие скулы, выглядел вполне сносно, если не считать водянистые глаза навыкате, вперившиеся в вошедшего офицера. Он не блевал, не валялся от приступов «воздушной» болезни, а неторопливо застегивал пуговицы на рабочем мундире, чем-то похожем на морской китель, только зеленого чиновничьего цвета, изредка кидая взгляд в ростовое зеркало.
— Благодарю вас, корвет-капитан, — сухо ответил советник. — Спасибо за безопасный полет. Погода всю дорогу была отвратительной, но ваши левитаторы доказали, что не зря едят свой хлеб.
— Так точно, господин королевский советник, — счел нужным откликнуться на похвалу капитан Лют Хелдер. — Мои чародеи одни из лучших во флоте.
— Будет неплохо, если вы бросите этот официальный тон, — смягчился советник, одергивая полы мундира. — Всю дорогу мы были в дружеских отношениях, так что незачем лишний раз показывать, насколько вы уважаете королевских чиновников.
— Как скажете, господин Торстаг.
— Вот и славно, — советник застегнул последнюю пуговицу чуть ли не на горле, и стал похож на сморщенного огромного червяка, которого затолкали в кокон. Он повертел головой, привыкая к неудобствам мундира, взял со стола длинную трость с массивным набалдашником в виде бутона нераспустившегося тюльпана, и вышел следом за капитаном наружу.
Королевскому советнику по тайным поручениям не впервой было посещать архипелаг Керми, а точнее, один из островов, на котором проживали самые одиозные пираты прошлых лет, и давать особые поручения. Король Аммон недвусмысленно намекнул, что через пару месяцев начнется крупная боевая операция на острове Пакчет, и для этого нужно направить все флибустьерские флотилии на Сиверию для отвлечения больших морских и сухопутных сил империи. Отвлекающий маневр пиратов должен быть согласован с одновременным выходом на боевые позиции королевского флота.
Советник Торстаг с помощью двух матросов, держащих трап, спустился по нему в шлюпку, где его уже ждали гребцы. По команде носового матросы взмахнули веслами и помчались к берегу, где переговорщика уже должны были ждать фрайманы. Торстаг запахнулся в плащ и опустил на нос шляпу, превратившись из червяка на недовольного нахохлившегося сыча. Погода и так была препротивной, от чего настроение с утра упало до состояния «чего бы выпить», но сейчас советник приободрился. Нельзя показать, насколько тебе противны рожи этих убийц, чьи руки были обагрены человеческой кровью до самых локтей. Но приходилось, спрятав свое отвращение к такого рода сделкам, идти на определенные соглашения.
Шлюпка достигла причала и осторожно стукнулась носом о почерневшие от морской воды ступеньки, по которым поддерживаемый гребцами Торстаг поднялся наверх, с облегчением вздохнув. Трехдневный полет с редкими спусками на воду закончился. Теперь предстоит выдержать бой с ушлыми и падкими на золото фрайманами.
Вцепившись в шпагу, болтающуюся на правом боку — Торстаг был левшой, но владел оружием обеими руками одинаково великолепно — советник тяжело прошагал по гнущимся доскам причала навстречу небольшой толпе, среди которых яркими и добротными одеждами выделялись те, кто ему нужен. Остальные зеваки после посадки корвета на воду разошлись, уже зная, что экипаж на землю сходить не будет все время, пока единственный человек ведет важные разговоры со старыми фрайманами.
Торстаг опытным взглядом вычленил в толпе тех, кого надо умаслить и заставить прогнуть под свои дела молодых командоров. Вот Рыжий Хлоп. Маленький, сморщенный, с плешью, оставшейся от роскошных рыжих волос, ублюдок. Самый низкорослый и злобный среди всех старцев. Его голос мало что значит, но как довесок может переломить ситуацию в пользу королевского советника.
Рядом с ним, опираясь на изящную трость, наверняка отобранную у какого-нибудь бедолаги-аристократа с ограбленного корабля, стоит Грызун. Получил тяжелое ранение при налете на Скайдру тридцать лет назад. Поделом старому уроду. Навечно запомнил, куда не следует свои ручонки тянуть. Хотя для своего возраста сохранился неплохо. Даже седые волосы умудряется красить в темно-коричневый цвет с помощью отвара из какого-то местного дерева, точнее, из его коры. Мерзость какая.
Так, а это Ленивый Ворчун, определил опытный Торстаг, приближаясь к ждущим его фрайманам. Еще один головорез, любивший самолично резать глотки офицерам, выводя их на корму. А тела скидывал в воду, прикармливая акул. Кто-то из королевских флотских капитанов сказал однажды, что акулы для него были куда милее, чем люди. Впрочем, советник Торстаг и не сомневался. Все фрайманы были изощренные ублюдки и психопаты. Будь его воля, подогнал бы к архипелагу всю мощь флота и обрушил на землю смертоносный огонь из пушек, а потом бы высадил десант для полной зачистки. На Керми ведь можно пустить переселенцев и создать колонию с морскими базами Дарсии. Здесь удобные бухты, отличные места для создания фортов и крепостей. Ни один враг не сможет прорваться.
А где, интересно, Локус? Старый интриган и давний агент Стратегического Штаба Дарсии, водивший флотилию под видом дерзкого и удачливого фраймана, старался никогда не появляться на причале во время прибытия советника. Сидит, небось, в своей усадьбе и ждет гостей.
— Советник! — прихрамывая на увечную ногу, к нему выдвинулся Грызун, и с глумливой улыбочкой скинул потертую войлочную шляпу с длинными полями. — Добро пожаловать в обитель Вольного братства! Давненько вас не было! Почитай, с полгода!
— К чему эти напоминания? — недовольно бросил Торстаг, обходя фрайманов с их личными телохранителями. Он и этого не понимал. Что угрожает старым пердунам? Кому нужна их смерть? Сами скоро копыта откинут. Или на Керми намечается переворот? Хм, интересная версия. Надо ее обдумать, только мыслями с пиратами делиться не стоит. — А где хитрец Локус? Опять прячется в норе?
— За рабами присматривает, — ухмыльнулся Рыжий Хлоп, не собираясь пристраиваться к советнику. Он всегда чувствовал себя ущербным, когда напыщенный от собственной важности королевский посланник возвышался над ним подобно мрачной каменной башне.
— Опять что-то строите? — поинтересовался Торстаг, с силой вгоняя конец трости в землю. — Лучше бы замостили подходы к причалам. Так и будете жить в свинарнике?
— Кому это надо? — честно признался Ленивый Ворчун. — Общая касса не предусматривает подобных расходов. Пробовали растрясти командоров на благое дело, так нас послали в задницу кракена.
Фрайманы вместе со своими телохранителями весело заржали. Торстаг поморщился, не понимая причин веселья. Кажется, с Вольным братством ничего путного не выйдет. Что для Дарсии очень хорошо. Рано или поздно это отребье выбьют с архипелага. Пока же пираты нужны для королевства в качестве раздражающего фактора. Пусть сиверийцы постоянно чешутся от присутствия под своим боком вольных охотников морей. Впрочем, об этом Торстаг уже размышлял.
Пока он в окружении стариков-фрайманов шел по пирсу, наметанный глаз обнаружил значительные изменения. Вместо деревянных складов неподалеку от берега стояли четыре солидных каменных лабаза с узкими оконцами под самой крышей, забранными массивными решетками. Широкие ворота складских помещений были изготовлены из дерева и проклепаны железными полосами. Еще один лабаз возводился неподалеку. Возле него копались оборванные и изможденные люди под присмотром пиратов. Рабы — подумал Торстуг. — Сколько же здесь подданных королевства?
Советник не был черствым человеком, и судьба дарсийцев, попавших в лапы корсаров, его волновала так же, как собственная миссия. В прошлый свой приезд Торстаг пытался завести разговор о выкупе несчастных, но фрайманы не пошли на уступки, что было весьма странно. Советник никому никогда не говорил, что по просьбе своего хорошего знакомого из Скайдры пытается отыскать следы его внучки, пропавшей около десяти лет назад в море. Эррандо Толессо был уверен, что Тира — единственная наследница всех богатств Дома Толессо — осталась жива, и, по всей вероятности, находится здесь. Почему? Однажды сумасбродный старик Эррандо признался, что к нему заявлялись «гости» с предложением выкупа, но он отказал им, опасаясь обмана. Торстаг пообещал узнать о судьбе девочки, но дело пока не сдвинулось с места. Каждый раз, как только он появлялся на острове Старцев, задавал этот вопрос фрайманам. Все пожимали плечами, кроме Локуса. Чертов проныра что-то знал, но старательно увиливал от точного ответа, хотя лично дал обещание прошерстить все острова с помощью своих агентов и выяснить про взятую в полон девочку.
Обогнув строящийся лабаз, толпа устремилась по улице поселка куда-то вглубь острова, привлекая внимание жителей. Многим было любопытно, что за корвет появился в бухте, но лишь немногие осведомленные знали об истинных причинах такого оживления.
— Однако! — хмыкнул Торстаг, когда вместо дома Локуса провожатые свернули в небольшую рощу, и миновав ее, вышли к массивному строению. Свежесрубленный форт был окружен стенами из толстых бревен, а вокруг него тянулся широкий ров, заполненный хворостом. В форт вела единственная дорога и мостик, который можно было поднять в случае опасности. — Гляжу, вы начинаете овладевать искусством фортификации? Кто у вас тут такой умный?
«Что же так напугало стариков? — опять зашевелилась мысль, которую следовало обдумать более тщательно. — Неужели я оказался прав, и бывшие корсары-фрайманы опасаются бунта или переворота?»
— Умных людей полно, — хмыкнул Рыжий Хлоп. — Надо только знать, где их искать.
«На призовых кораблях, где же еще», — мрачно подумал Торстаг, проходя по шатающемуся мостику на другую сторону рва. Ворота форта распахнулись, запуская делегацию внутрь.
Локус, к его удивлению, фехтовал на кортиках с одним из пиратов, скинув с себя рубаху, демонстрируя неплохую технику. Сухощавое тело пожилого фраймана было покрыто многочисленными татуировками из сценок морской вольной жизни. Корабли, паруса, черепа на груде золота, щупальца кракена, обвивавшие грудь, и сам морской дьявол на спине между лопаток с хищным оскалом. Проведя атаку на соперника, Локус заставил того лихорадочно отступить, перебирая ногами, пока не запнулся об лежащего на траве поросенка. Отчаянная ругань упавшего корсара и визг поросенка, сиганувшего куда-то в дальний угол двора, заглушились веселым хохотом фрайманов и их телохранителей. Даже Торстаг улыбнулся.